Кардай был прав, по крайней мере, отчасти. Но логика здесь не имела никакого значения.

— Вот только это нас и оправдывает, — произнёс Харт. — Только это. Что мы не знали. И что они действительно проникли без разрешения. Это наша единственная защита.

— Мидланд, — произнёс Харт, и в его голосе звучала горечь. — Мидланд — это мощная корпорация с очень высокими связями в столице. Конфликт с ними нам может очень дорого стоить. Мало того, грозить проблемами лично нам с тобой.

— Понимаю, — произнёс Кардай, и по его голосу было слышно, что он только сейчас начинает понимать масштаб случившегося. — Но мы ведь не знали. Так что, отозвать парней?

Харт в ответ поперхнулся.

— В каком смысле отозвать? — спросил он.

Кардай побледнел.

— Ну, мы решили, что это падальщики, — сказал он неуверенно. — Мы даже дронов за ними отправили. Наших боевых дронов. Чтобы не дать им уйти. Я думал…

— Ты отправил дронов? — перебил его Харт, и в его голосе впервые прозвучала настоящая ярость. — Ты отправил боевых дронов вслед за полицейским спецназом?

Харт закрыл глаза на секунду. Потом произнёс:

— Отец.

— Да, начальник? — голос искусственного разума раздался с потолка.

— Срочно отзови дронов. Всех. Немедленно.

— Выполняю приказ, — ответил Отец, и Харт услышал в его голосе что-то неуловимое, что-то похожее на понимание серьёзности ситуации.— Дроны отозваны и снимаются с перехвата. Всем боевым единицам отдан приказ возврата на базу.

— И охранников, — добавил Харт. — Передай мой приказ всему отряду. Прекратить преследование, немедленно вернуться в колонию. Никакого дальнейшего контакта, никакой агрессии, никаких дальнейших действий без моего прямого приказа.

— Приказ передан, — ответил Отец.— Охранники начинают возвращение в колонию. Приблизительное время возвращения — двадцать восемь минут.

— Кардай, — произнёс он, не открывая глаз.

— Да, шеф?

— Ты понимаешь, что именно ты сейчас чуть не сделал?

— Устроил разборки с полицейским спецназом, — произнёс тот совсем неуверенно.

— Это не разборки, — медленно произнёс Харт, открывая глаза и смотря прямо на Кардая.— Это расследование. С комиссией. С вопросами, на которые у нас нет удобных ответов. С проверкой тоннелей, в которых лежат трое мёртвых полицейских.

Кардай кивнул, на этот раз молча.

— Хорошо, что ты мне об этом сказал, — произнёс Харт, и его голос немного смягчился. — Плохо, что это вообще случилось. Но в любом случае мы должны действовать быстро и осторожно. Отец, запись с тоннельных камер за последние сорок восемь часов, под ограниченный доступ. Зашифруй. Открытие записей только с использованием моего личного кода!

— Выполнено, — ответил Отец. — Записи заархивированы и защищены шифром высшего уровня. Доступ возможен только с вашего личного биометрического ключа.

— И Кардай, — произнёс Харт, посмотрев на своего заместителя долго и без выражения. — Пока мы не разберёмся, что там вообще происходило. Всем молчать. Никаких сообщений никому. Никаких утечек информации. И всем, кто участвовал в операции в тоннелях, это передашь от меня. Передашь лично. Чтобы все молчали. Полная секретность. Понял?

— Понял, — ответил Кардай. — И если они вернутся? Если спецназ попробует вернуться?

— Если вернутся, не стрелять, — сказал он наконец.— Пропустить ко мне старшего и доложить мне сразу же. Не задерживать, не приближаться, не провоцировать. Просто понять, что они делают, куда идут, и доложить. Всё понял?

— Понял, — сказал Кардай.

— Тогда выполняй, скоро они вернуться.

Харт остался один.

Потом произнёс тихо, в тишину кабинета, словно разговаривая сам с собой:

— Отец. Кто выдавал пропуска в закрытые тоннели за последний месяц? Полный список. Со всеми деталями.

— Запрос обрабатывается, — ответил искин с потолка. Харт услышал мягкий щелчок процессоров, работающих на высокой скорости.— Три записи. Первая — плановое техническое обслуживание коммуникаций, восемнадцать дней назад. Вторая — ремонт и замена коммуникаций в секторе C, одиннадцать дней назад. Три рабочих, все опознаны. Третья запись-допуск в закрытые тоннели пять дней назад. Пользователь неизвестен. Пропуск был выдан в обход стандартного протокола.

— Почему в обход протокола? Это как? Кем? Кем выдал этот пропуск?

— Идентификатор пользователя не сохранён, — сказал Отец. — Система была изменена. Данные удалены. Кто именно это сделал неизвестно. Кто-то имеющий высокий уровень доступа, кто-то, кто знал, как обойти мои протоколы безопасности.

Харт медленно встал из-за стола, смотря на потолок.

— Это означает, — произнёс он, — что кто-то в колонии помогал им. — Кто-то помогал полицейскому спецназу проникнуть в закрытые тоннели?

И в этот момент панель на столе издала характерный двойной сигнал — короткий, потом чуть длиннее, с тем особенным металлическим призвуком, который ни с чем не спутаешь. Харт сразу поморщился, понимая, что начальство уже, похоже, в курсе.

Это была неприятная новость. Это всегда была неприятная новость.

Харт не хотел слышать этот звонок. Этот сигнал означал, что сейчас ему начнут задавать много неприятных вопросов. Вопросов, ответов на которые у него попросту не было. Ему самому ещё предстояло разобраться, что произошло в тоннелях, кто помогал спецназу, почему они пришли, зачем они охотились. А отвечать руководству нужно было уже сейчас, не отвечать он не имел права.

Харт на секунду замер, глядя на мигающий индикатор вызова. Его рука колебалась над кнопкой приёма. Потом он неохотно нажал её.

Воздух над столом дрогнул, пошёл лёгкой рябью в голубоватом спектре, и в кабинете развернулась голографическая проекция. Верхняя часть фигуры Оверта, чуть выше натуральной величины, как и полагалось при разговоре со старшим по должности. Изображение сегодня было настолько чётким, что Харт мог различать даже мелкие морщины у глаз вице-президента и седину на висках, аккуратно подстриженную. Оверт сидел в своём кабинете управления, в строгом тёмно-синем кителе с эмблемой корпорации на груди. Это само по себе было дурным знаком.

— Что у тебя произошло, — произнёс Оверт без всяких предисловий, и даже без вопросительной интонации.

Это была совсем не просьба, а требование.

Харт попытался выглядеть спокойным, уверенным, в контроле ситуации.

— Сами ещё не разобрались до конца, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Разбираемся. Честно говорю как есть. Данные предварительные, но у нас есть кое-что.

— Харт, — произнёс Оверт, и в его голосе появилась нота скрытого раздражения, смешанного с усталостью. — Меня только что вызывал вице-президент Мидланда. Лично. По закрытому каналу. Сказал, что у вас произошёл инцидент. Я ответил, что пока занят и перезвоню ему. Но это была отговорка, и мы оба это понимаем. Вице-президент Мидланда не звонит другим вице-президентам по пустякам. И тем более не звонит лично, в три часа ночи по местному времени. Так что теперь я хочу знать всё. Со всеми подробностями. От начала и до конца. Что именно произошло в вашей колонии?

Харт почувствовал, как количество проблем у него резко увеличивается. Значит, Мидланд уже знает. Спецназ успел доложить начальству, а начальство, в свою очередь, доложило руководству корпорации. Это значит, что время, которое у Харта было на раздумья, истекает. Стало понятно, что в ближайшие часы могут начаться и начнутся официальные запросы, расследования, требования ответов.

— Хорошо, — сказал Харт, сделал глубокий вдох, готовясь рассказать всё, что он знал. — Слушайте внимательно. Этой ночью, примерно два часа назад, наша охрана зафиксировала несанкционированное проникновение в закрытом секторе тоннельной сети. В зоне, которая официально считается аварийно опасной и закрыта для посещения уже много лет. Группа неизвестных, по внешнему виду класифированные охраной колонии как обычные падальщики, проникли в эти тоннели. Самодельные багги без опознавательных знаков, смешанная экипировка, никакой формы.