И несмотря на всё, я сразу понял, кто лежит передо мной.

Сомнений у меня не было ни секунды.

С большим трудом, но я сумел разглядеть в этом повреждённом лице своего сокамерника. Того самого разумного, с кем я делил камеру последние дни.

И одновременно понял, что меня укололо тогда и кто именно сделал это. Сейчас всё встало на свои места. Все мои подозрения нашли объяснение в этом разбитом теле.

В этот момент в памяти всплыли слова, сказанные Ори. Его фраза, сказанная в столовой, его предостережение. Про то, чтобы я был с ним осторожен, и про то, что он работает на Мидланд. Честно говоря, я ему тогда не поверил. Решил, что это очередная попытка флота спровоцировать меня, заставить испугаться. Тогда мне это показалось примитивной ловушкой и провокацией. Слишком примитивно, как мне тогда оказалось.

Но сейчас, глядя на разбитую физиономию моего бывшего сокамерника, на доктора, осматривающего тело, я начинал думать, что в словах Ори могла быть правда. Горькая правда.

И ещё одна мысль, холодная и неприятная, засела в голове, пока я смотрел на труп своего сокамерника. Меня удивила эта троица. Что у них могло быть общего? Почему они работали вместе? Какая сила могла объединить трёх таких разных разумных в один союз? Креды?

Но больше всего меня удивляло, что из трёх участников этой странной комбинации, заключённый, судя по всему, был главным. Главным! А эти двое местных надзирателей были его подчинёнными. Мне это казалось совершенно невероятным, я даже сказал противоестественным.

Это было задумано с самого начала, или что-то у них пошло не по плану? Что он там делал впереди? Закладывал взрывчатку и что-то перепутал? Это был импровизированный ход или так было запланировано? Мы бы прошли, а потом он подорвал за нами, чтобы оторваться от преследования?

— Есть там ещё кто-то? — спросил старший охранник, смотря в сторону завала, практически не обращая внимания на меня с дроидом. Его взгляд скользил поверх наших голов, туда вглубь прохода, откуда мы только что вернулись.

Проход за нашими спинами время от времени осыпался, и это нервировало всех присутствующих. Потолок даже здесь, в основной выработке, сыпал мелкой каменной крошкой почти постоянно. И каждый раз, когда с него падал очередной камешек, большая часть охранников, находившихся немного дальше, вздрагивала и светила наверх фонарями, ища источник опасности.

— А я откуда знаю? — процедил я в ответ, и в голосе помимо воли проскользнуло раздражение. Я устал от всех этих вопросов. — Сходи сам да проверь. Я не провожатый и не гид в этих чёртовых туннелях.

— Ты что, не знаешь, сколько вас было? Не помнишь, сколько вас было всего?

Мысленно я про себя выругался. Разумеется, первый же вопрос, который появится в моей голове, был именно этот. Но сейчас он звучал глупо и неуместно. Нужно было сваливать отсюда, а не задавать глупые вопросы.

— А откуда я могу это знать? — снова повторил в ответ, стараясь не кричать от раздражения. — Вон у ваших спрашивайте. Если ты сразу не заметил — они меня вырубили, связали и куда-то тащили. Эти двое явно ваши, судя по форме на них. — Головой показал в сторону медицинского транспорта, в который совсем недавно погрузили этих двоих. — Я половину дороги провёл в отключке, в полной отключке. Если ты думаешь, что я мог в таком состоянии что-то сосчитать, то очень, очень ошибаешься.

Молодой охранник, задавший мне вопрос, переглянулся с напарником, который стоял рядом с ним. Тот чуть пожал плечом, мол, сам видишь, разговор не клеится, здесь не поймёшь, что и как.

— Они не наши, — произнёс старший после короткой, напряжённой паузы. В его голосе прозвучала уверенность. — Предатели, — добавил он презрительно.

Просто констатируя факт, как если бы говорил о погоде или о техническом оборудовании.

— Сами с ними разбирайтесь, — ответил ему, решив, что у меня и без этого голова болит. — Это не мои проблемы. Я здесь против моей воли.

— Подожди. — Старший поднял руку, и двое его коллег замерли на месте, словно по команде. — Ты говоришь, что тебя тащили. Ты слышал, о чём они говорили между собой? О чём разговаривали эти двое?

Обрывки их разговора я помнил достаточно хорошо, но делиться информацией с ними точно не собирался. Не до конца я понимал, на чьей стороне находиться эти охранники. Могу ли я им доверять? Или это была очередная ловушка?

— Ничего внятного, — сказал я после паузы, подбирая слова. — Я находился в отключке, а не подслушивал их разговоры, не записывал за ними, если ты не заметил, руки у меня связаны.

Старший посмотрел на меня, долго, изучающе, как смотрят на задачу, решение которой никак не складывается. Или на раненого зверя, которому не верят, но пока не могут ничего предъявить. На лице его отразилась какая-то борьба внутри него.

— Так ты видел там ещё кого-нибудь? Кроме этих двоих?

— Кого я мог там видеть, — сказал ему, понимая, что мне не верят, что я выгляжу для них скорее как беглый заключённый, — если мне что-то вкололи, и я находился в полусознательном состоянии? Но третий туда, вперёд ходил. Туда в глубину туннеля. — Я помолчал, собираясь с мыслями. — Зачем он туда ходил не знаю. Может, с кем-то встречался. Может, проход вперёд смотрел, исследовал маршрут. Может, заряд закладывал. Я без понятия, а потом там рвануло.

— А зачем он закладывал? — неожиданно, вновь спросил молодой охранник. В его голосе прозвучало неуместное на мой взгляд любопытство. — Зачем там закладывать взрывчатку?

Тяжело вздохнув, я собирался ответить что-то едкое, вроде «чтобы тебя подорвать», но передумал.

— А я откуда это могу знать? — ответил я вместо этого. — Может, проход собирался проделать или тоннель подорвать, чтобы оторваться от вашего преследования, я не имею ни малейшего представления о их намереньях. Они со мной не делились своими планами.

— Вот видишь, а говоришь, что ничего не знаешь, — заметил старший, и в его голосе я почувствовал явные нотки недоверия и подозрения. — А кто рванул? Кто там был, когда произошёл взрыв?

— Кто? — я открыто посмотрел на него в упор, прямо в глаза. Я слишком устал для этих игр. — А откуда я это могу знать, кто и что там рванул? Я здесь находился, лежал вон в том мешке. Меня никто не ставил в известность. Эти двое сидели со мной, а потом там взяло и рвануло. Без предупреждения и каких-нибудь без объяснений с их стороны.

— Далеко был этот третий от взрыва? — продолжал допрашивать старший не сдаваясь.

— Понятия не имею, — ответил я устало. — Я вам уже объяснил: находился в мешке, в отключке. Не видел, не слышал, не считал шаги, не смотрел на часы. Начал приходить в себя и в этот момент рвануло. Дальше меня просто швырнуло, вместе с мешком и на этом всё.

— Откуда тогда об этом третьем знаешь? — вновь спросил молодой и показал на тело, которое приволок дроид и которое теперь осматривал медик, тщательно переворачивая его. — Как ты узнал про третьего, если ты был без сознания?

Я указал пальцем на постоянно обсыпающийся, угрожающий потолок туннеля, на его трещины и щели.

— Оттуда, — просто ответил я.

— Оттуда? — они удивлённо посмотрели наверх, в сторону потолка. И в этот момент оттуда сыпануло прилично, очень прилично, прямо на них. Целый дождь из мелких камней и пыли.

Нет, никакого вреда им это не причинило. Они были защищены касками и бронёй, но они зря открыли забрала шлемов, чтобы было легче дышать. Потому они получили полный заряд каменной крошки прямо в лицо. На меня тоже попало, но не так много, как на них. После того как камни перестали сыпаться, они все дружно, очень дружно, посмотрели на меня как-то совсем нехорошо, недружелюбно и с явным недоверием, но больше ничего мне не сказали.

Хотя их молчание было весьма красноречивым. Оно говорило больше, чем любые слова.

Кроме того, я был осторожен в каждом своём слове. Так как, я так и не определился, кем на самом деле были эти охранники. Были ли они спасателями или ещё одной угрозой?