Ну, Ори. Ну, гад, подумал я, медленно по сантиметру, пытаясь осторожно выбраться из-под присыпавших меня обломков и не вызвать при этом новое обрушение.

Кстати, мелькнула следующая мысль, а где этот гад?

Выбравшись, лежал, не двигаясь, ещё какое-то время, столько, сколько потребовалось, чтобы дыхание выровнялось, а в ушах перестало гудеть, как будто по пустому металлический баку, колотят палкой. Постепенно звон стих, сменившись новыми звуками. Где-то впереди, в стороне завала, потрескивало и шипело, что-то там после взрыва горело, постоянно искрило и дымило.

Сверху, то тут, то там сыпались мелкие камешки.

Темнота вокруг больше не была сплошной чернотой. В тоннеле точно не стало светлее, источников света, считай, совсем не осталось, фонари, судя по всему, разбились вместе с теми, кто их держал.

Но я действительно видел. Видел контуры опоры над головой, прогнувшуюся, искорёженную балку, кучи щебня вокруг.

Чёрт, подумал я, часто моргая. Действительно, вижу, не размыто, не серыми пятнами, как обычно бывает, когда глаза привыкают к темноте, а вполне отчётливо, словно кто-то невидимый включил рассеянный, тусклый свет, которого на самом деле здесь не было.

Я не знал, что это значит, и не был уверен, что хочу знать именно сейчас. Зрение в темноте — штука однозначно полезная, но времени разбираться в причинах происходящего у меня не было. Если что-то в моей голове действительно изменилось после взрыва, выяснять механизм можно было и позже, желательно в более спокойной обстановке и без скованных рук.

Сначала надо выбраться, пока не засыпало окончательно.

После того я выбрался из мешка и ткани и начал пробовать ползти, медленно, прислушиваясь к каждому звуку опоры над головой, который мог означать опасность. Впрочем, далеко не уполз, остановился, подумав, что далеко так не уползу. Первым делом проверил руки. Поначалу я подумал, что меня заковали в кандалы, но быстро понял, что мои запястья просто стянуты за спиной чем-то узким, жёстким, скорее всего, пластиковой стяжкой. Такие обычно использовали в полиции. Дёшево, надёжно и практично. Попытался разорвать стяжки на руках, но она не поддалась ни на миллиметр, а плечо сразу отозвалось острой болью. Лодыжки были скованы похожим образом, тугой пластиковой петлей, которая врезалась в кожу. Стяжка в теории позволяла переставлять ноги мелкими шагами, но не давала развести их широко. Попробовал разорвать на ногах стяжки, а их там оказалось три, но они оказались крепкими. Кто-то потратился на меня, подумалось мне. Кто-то считал меня достаточно опасным, чтобы стягивать так тщательно.

Двигаться будет неудобно, подумал я, но не невозможно, после чего посмотрел наверх. Обвал, кажется, уже закончился, что должно было упасть, уже упало. А то, что устояло, держалось теперь на честном слове, но вроде должно было выдержать осторожное передвижение скованного по рукам и ногам заключённого. По крайней мере, я на это надеялся.

Минут через десять, а может быть и больше, здесь трудно было судить о времени, на коленях выполз, на относительно свободное пространство, на участок туннеля, не сильно засыпанный обломками и щебнем, где можно было, хотя бы передвигаться более или менее нормально.

Сел на пол туннеля, прислонившись спиной к холодной каменной стене. Перевёл дух. Оглядевшись по сторонам своим новым зрением и по-настоящему оценил масштаб случившегося.

Туннель впереди, в той стороне, откуда возвращался Ори, мой друг или предатель, я ещё так и не определился для себя, больше не существовал в привычном понимании. Сейчас там был один сплошной завал, перекрывавший проход от пола до свода совершенно непроходимым барьером. Там лежали большие и малые куски породы, некоторые величиной с человеческое тело, вперемежку с искорёженными кусками старых металлических конструкций и обрывками кабелей. Где-то сбоку этого завала у стены, ещё что-то тлело. Дым оттуда тянулся вверх, к своду тоннеля расползаясь там тонким слоем по нему и отравляя воздух своим присутствием. Чувствовалось, как першит в горле от запаха горелой изоляции и расплавленного пластика.

Проход назад, в сторону, откуда меня притащили эти двое, выглядел целым. Хотя, если точнее сказать, выглядел относительно целым, если не считать трещин и свежих осыпей. По крайней мере, проход туда не был перекрыт, я мог проползти обратно. Всё бы ничего, но я не знал, как долго они меня тащили и где сворачивали. Сам я, пока меня тащили, заметил как минимум три ответвления от этого тоннеля. Вот только что мне делать? Вернуться обратно в колонию? И кто мне поверит, что меня пытались выкрасть, а я не сам сбежал? Может быть, туннель ведёт куда-то, в какие-то другие тоннели, в какие-то другие уровни этой подземной системы, откуда можно найти выход? Меня тут же охватили сомнения. Я здесь без еды и воды. Долго я так не протяну.

Вначале я посмотрел на завал, на эту гору камня и металла, и подумал о том, что там, может быть, кто-то остался жив. Хотя шансов на это, откровенно сказать, было мало. Потом посмотрел в другую сторону.

Двое моих похитителей, лежали неподалёку, там, куда их отбросило взрывной волной. Да уж, сказал сам себе. Не успели они огрести от меня. Кто-то сработал на опережение. Очень жаль. Я видел оба силуэта отчётливо. Один распластался у самой стены, в неестественной позе, которую тело принимает только тогда, когда хозяин этого тела уже не способен управлять им. Его, судя по всему, взрывной волной подняло в воздух и спиной приложило об опору свода, позвоночник сломало, смерть или уже произошла и наступит уже скоро. Капсулы здесь однозначно не было, и этот полный, что пыхтел как паровоз всю дорогу, теперь был однозначно мёртв. Второй лежал чуть дальше, скрючившись и свернувшись в клубок, я не мог понять, дышит он или нет. Живой или уже тоже.

А Ори… Я перевёл взгляд на завал, чувствуя, как в груди щемит от странного, противоречивого чувства. Третий похититель, тот, на которого я не видел, но думал, что это Ори, шёл по туннелю к нам. Свет его фонаря приближался к нам, а потом оттуда пришла взрывная волна. Может быть, конечно, он ещё живой, подумал без особой надежды, но где в глубине себя всё ещё надеялся, что возможно я ошибаюсь и он жив. Может быть, он чудом выжил под этими тоннами камня и железа или нашёл укрытие, где сумел спастись. Хотя он находился ближе всех к взрыву и вероятность того, что он пережил этот взрыв, казалась мне ничтожно мала, очень близкой к нулю.

Мысль была неприятной, вызывала во мне противоречивые чувства. Хотя я и злился на него, но по-прежнему считал его своим другом, или по крайней мере, я считал его своим другом в другой жизни. Хотя встреть я его здесь, симпатии к нему испарились без следа и я бы гарантированно устроил ему хорошую трёпку.

Вариантов было два. Два выбора, два направления.

Вариант первый: пойти назад, в ту сторону, откуда меня тащили эти охранники. Туннель там, судя по всему, был целым. Возможно, он выведет меня к выработкам, которые соединяются с действующими выработками колонии, а оттуда, можно будет в колонию. Но как я смогу объяснить охране, что произошедшее здесь не имеет ко мне никакого отношения? Это, признаться, звучало сомнительно и казалось почти невозможным. Скованный, окровавленный, заключённый, в одиночку выбравшийся из обвалившейся старой выработки. Да никто не поверил, что меня похитили, а сами похитители погибли при взрыве, а я один остался в живых. Мало того что я вернусь один, и это вряд ли расположит начальника колонии к объективному разбирательству. Не помешали мне бы доказательства своей невиновности, живые свидетели и их документы.

Вариант второй: пойти к завалу. Попробовать понять, что случилось с Ори. Возможно, найти его, живого или мёртвого. Если живой, заставить его рассказать всё, что он знает. Он был единственным, кто мог объяснить, кто меня там ждал на выходе, что они планировали делать со мной дальше, какие цели у них были.

Прикинул объём завала на глаз, примерно оценивая его размеры. Да там тонны породы. Без инструментов, со связанными руками, в темноте перспектива откапать там кого-либо выглядела не просто сложной, а просто нереальной.