Хотел ответить и раскрыть всю лживость его рассуждений, но решил, что мне это не нужно. Начальник держал все рычаги управления колонией в своих руках, а я по-прежнему находился на территории колонии.

— И далеко лететь? — спросил его в лоб, понимая заранее, что ответ я вряд ли получу, но не желая упускать даже самый призрачный шанс. — Может, хоть это расскажешь?

— Не твоё дело, — коротко рыкнул в ответ начальник колонии, и в этот раз в его голосе не было ни капли мягкости, что звучала минуту назад. Разговор явно подошёл к той черте, дальше которой он идти не собирался. — Этот разговор закончен.

— То есть я лечу неизвестно куда, неизвестно к кому, неизвестно, в каких целях, и даже не имею права знать, куда направляется челнок? Это честно, по-твоему?

— Именно так это и работает, — подтвердил начальник колонии с железобетонным спокойствием, будто зачитывал параграф из инструкции. — Груз не спрашивают, куда везут, в какой ящик его положат и что с ним произойдёт дальше. Груз молчит, лежит и ждёт. Радуйся хотя бы тому, что груз в твоём случае остаётся живым и сохраняет способность мыслить.

— Движемся, — приказал он охранникам. — Челнок уже готов к взлёту, время на исходе.

Охранники двинулись вперёд, усилив хватку, меня потащили дальше, по направлению к периметру, к ожидающему челноку. С каждым шагом расстояние между мной и колонией сокращалось. Позади остался весь этот мир. Впереди ждало только неизвестное.

Вот только далеко мы не ушли. Начальник приказал им остановиться и ехидно посмотрел на меня.

— Да ладно, не обижайся, — голос начальника колонии слегка смягчился, на его лице появилась ехидная ухмылка и в его ехидной ухмылке проступило что-то похожее на сочувствие, смешанное, с явным облегчением от того, что этот груз — то есть я — наконец покидает его колонию.

«Да ладно, не обижайся» — после этих его слов я просто обалдел и поперхнувшись закашлялся, повиснув на руках держащих меня охранников, чем вызвал их недовольство. — Он бы ещё сказал: «Да ладно, не дуйся, мы ведь с тобой друзья».

— Ты знаешь, а тебе приготовил тебе прощальный сюрприз.

Да ну нафиг…

— Сюрприз?… Так что будет праздничный тортик на прощанье? Или я из него должен буду выпрыгивать? — спросил у начальника колонии без всякого энтузиазма.

Мгновенно вспомнив, что прошлый сюрприз здесь обернулся для меня совершенно незапланированной экскурсией по местным злачным местам. С последующим полётом после взрыва и отдыхом в местном лечебном санатории. Так что я до сих пор был переполнен впечатлениями после предыдущего сюрприза.

— Размечтался, тортик он захотел, — на прощание — проворчал начальник колонии, и едва заметно кивнул кому-то за моей спиной, и я услышал, как рядом с проходной, заскрипели открывающиеся тяжёлые ворота.

Повернул голову настолько, насколько позволяли державшие меня руки охранников, и увидел, как из административного блока выводят ещё одного заключённого — рослого, массивного, в таких же, как у меня, кандалах, звенящих при каждом шаге.

Практически сразу я узнал Бари.

Он шёл сам, тяжело, но твёрдо переставляя ноги, развернув широкие плечи, будто заранее готовясь к удару, которого пока не последовало. Его лицо сейчас застыло в странном, почти растерянном выражении, а в глазах, стоило ему заметить меня, мелькнуло неподдельное удивление, быстрое и тщательно спрятанное за привычной маской равнодушия, но всё же не до конца скрытое им.

Он ничего не сказал, когда его подвели. Ни единого слова, не одной ехидной реплики, которых от него можно было бы ожидать. Он изучающе посмотрел на меня, будто, видел меня в первый раз, а затем перевёл взгляд на начальника колонии тяжёлый и вопросительный. Что-то явно изменилось за то время, что мы не виделись, решил я для себя. Также не произнеся ни слова.

— Твой старый приятель тоже отправляется с тобой в путешествие, — произнёс начальник колонии с ехидной, почти торжествующей улыбкой. — Я решил, что вам будет веселее коротать дорогу вдвоём. Вы всё-таки старые знакомые. Есть что вспомнить в дороге, есть что обсудить во время полёта.

— Ты издеваешься? — выдавил я, чувствуя, как к горлу подступает волна какого-то мрачного понимания собственной невезучести.

— Ничуть, — начальник колонии развёл руками с показной невинностью. — Решено отправить вас двоих. Не спрашивай почему, не моё дело спрашивать, и тем более не твоё. Всё предельно просто.

Кардай за его спиной коротко одобрительно фыркнул, не удержавшись, и этот сдавленный смешок отчего-то разозлил меня больше, чем всё сказанное начальником колонии. Некоторые из охранников, сопровождавших Бари, тоже не сдержали довольных ухмылок, покосившись на меня с явным злорадством. Судя по всему, история наших с Бари отношений в колонии уже известна если не всем, то многим.

— Прощай, Отпуск, — сказал начальник колонии, и в его голосе на мгновение прорезалось что-то похожее на настоящее облегчение, смешанное с толикой сожаления, которое он, впрочем, тут же спрятал за привычной сухой деловитостью.

Больше он ничего не добавил. Просто кивнул охранникам, и те, не дожидаясь дальнейших указаний, потащили меня на выход.

Проходная встретила нас гулким лязгом раздвижных решёток и резким, коротким сигналом сканера, считывающего биометрию каждого, проходящего через контрольный периметр.

За воротами колонии там, где начиналась выжженная, испещрённая редкими проплешинами кустарника равнина, действительно стоял челнок. Обтекаемый корпус со скошенными плоскостями стабилизаторов, с множеством опалённых попаданий, видимо, от метеоритов. Обожжённый от многочисленных посадок на поверхность планет. На нём не присутствовало ни единого опознавательного знака корпорации или флота. Я плохо разбирался в челноках, можно сказать, совсем не интересовался. Но на флоте, когда летел к этой планете, мне стало интересна классификация кораблей, и искин мне показал и подробно рассказал об отличиях. Большую часть информации я давно забыл, но кое, что отложилось в голове. Судя по обводам и сдвоенным дюзам маневровых двигателей в кормовой части, это был челнок среднего класса, один из тех, что используют для коротких орбитальных перебросок небольших грузов и личного состава. Вроде не боевой, но достаточно бронированный.

Боковой трап был опущен, грузовой отсек открыт, и вокруг него деловито сновали несколько погрузочных дроидов, приземистых, четырёхногих, с гидравлическими манипуляторами, перетаскивающих контейнеры с оборудованием под неспешным присмотром пары техников в комбинезонах с эмблемой транспортной компании, мне неизвестной. Чуть поодаль, привалившись к борту, скучали трое охранников колонии с оружием на изготовку — судя по всему, приставленные исключительно для того, чтобы проследить за передачей груза, а вовсе не для конвоирования нас дальше.

Я обвёл взглядом всё это пространство — пустое, выжженное, без единого укрытия на многие метры вокруг, — и не нашёл никого, кроме этих немногочисленных фигур у трапа. Ни делегации от покупателя, ни встречающего, ни хоть какого-то намёка на то, кому именно нас передают. Просто челнок, дроиды, техники и охрана, безучастно выполняющая свою работу.

В первую очередь я посмотрел на дюну — ту самую, песчаную гряду, верхушка которой начала зарастать местным кустарником, с которой я совсем недавно вёл прицельный огонь по прожекторам колонии. Отсюда, снизу, она казалась совсем невысокой, почти безобидной — просто кучей песка. Но я хорошо помнил, как размещался на самом гребне. Вершина дюны была отличной позицией для снайпера — открытый сектор обстрела, не одной мёртвой зоны, идеальное расстояние до периметра. Если бы сейчас там, наверху, залёг кто-то с винтовкой и хорошей оптикой, один выстрел, я бы отправился на перерождение, даже не успев толком испугаться. Эта мысль посетила меня спокойно, почти буднично. Слишком много раз я уже находился у грани, чтобы бояться её всерьёз.

Но, видимо, такого подарка напоследок начальник колонии мне не приготовил. Не в его характере было решать вопросы просто зарядом или иглой в лоб, без последнего разговора. Он явно предпочитал растягивать удовольствие. И то, что меня целую неделю продержали в лечебной капсуле, а не отправили сразу в карцер, говорило о многом. Он явно пытался скрыть от остальных сам факт моей отправки в другую колонию и не хотел лишних вопросов. Но сюрприз он мне всё же приготовил, и не самый приятный. Я украдкой покосился в сторону — туда, где чуть позади, конвоировали Бари.