Оверт задумчиво выдохнул, чувствуя, как картина в его голове наконец-то складывается во что-то более или менее цельное, хотя и крайне неприятное.

— В общем, жить Отпуску в этом мире будет ой как непросто, — заключил Хард с горькой иронией на лице. — Слишком много врагов, слишком много разумных, которые хотят его поймать и прикончить. Поэтому он на свободу совсем не стремится и совсем не хочет покидать колонию. Он понимает, что на свободе его ждёт смерть. Здесь за стенами колонии, хотя бы порядок, и есть шанс пережить ещё один день.

Это он добавил, что у начальника отложилось на подсознательном уровне, что у него здесь порядок и всё хорошо.

— Понятно, — отозвался Оверт. — Примерная картина понятна. А я Хард ведь тебе сразу говорил, что от этого Отпуска будут одни проблемы, — сказал Оверт. — Ещё тогда предчувствовал, что он будет проблемой.

— Да, ты говорил, и я слышал, и готовился к худшему, — ответил Хард. — Но даже предположить не мог, что это будут не наёмники, а полицейский спецназ. Это совсем другой уровень.

— Я тебя понял. Сейчас я буду разговаривать с вице-президентом вашего филиала Мидланда, он звонит мне как раз в эту минуту.

Голограмма Оверта перед Хардом на мгновение подёрнулась рябью. Где-то там, на другом конце защищённого канала связи, вице-президент переключался на разговор с президентом филиала Мидланда.

Затем голограмма мигнула и погасла окончательно, превращая пространство перед Хардом в пустоту.

Кабинет вновь погрузился в тишину. Хард ещё несколько секунд смотрел на то место, где секунду назад висело полупрозрачное изображение начальства. Потом медленно откинулся на спинку кресла и тяжело вздохнул.

Мидланд не с просто так активен, — подумал он, и эта мысль, уже привычная, снова и снова прокручивалась в его голове. Словно какой-то демон нашёптывал ему эту фразу в ухо, раз за разом.

Ещё недавно ему казалось, что вся эта грызня между Мидландом и имперцами, понемногу утихла, угасла. Судья вроде бы своим решением примирил обе стороны, во всяком случае, официально. Пресса молчала, корпорации тоже. И то, что имперцы вроде бы переиграли Мидланд в какой-то их стратегической игре, отправив Отпуска именно сюда, в его колонию, выглядело завершённым эпизодом тайной сделки между корпорациями.

Но теперь всё изменилось.

Хард устало потёр виски и задумался. Наверняка тогда, они заключили какую-то тайную сделку. Иначе Мидланд не отступил бы так легко и не согласился бы отправить Отпуска в колонию. А теперь, судя по всему, что-то изменилось в их планах, что-то сломалось в их сделке, и обеим сторонам и Мидланду, и имперцам, вдруг и одновременно понадобился Отпуск. Понадобился срочно, так срочно, что один из них рискнул отправить собственный спецназ в закрытые тоннели колонии. Рискнули жизнями своих подчинённых, рискнули сделкой между корпорациями. Между Гармонией и Мидландом, а это была очень давняя сделка, заключённая задолго до его прилёта на эту планету. По ней корпорации обязались оказывать друг другу всяческую помощь. При нападении на колонию наёмников именно спецназ полиции прилетел и оказал им помощь. Это уже позже внутренняя служба безопасности их корпорации выяснила несколько интересных деталей. Как-то они сумели выяснить позже, это был заказ не совсем имперцев. Служба безопасности корпорации сумела выйти на посредника, которого Мидланд ликвидировал, организовав тому несчастный случай, но тот оказался опытным посредником, подстраховался и сделал несколько копий их переговоров. Часть копий Мидланду удалось тоже уничтожить, но до всех они не сумели добраться. Одна из копий попала к службе безопасности их корпорации. Из записи стало понятно, кто именно реальный заказчик наёмников. Посредник провёл собственное расследование и вышел на Мидланд. После получения этой информации получалось, что спецназ Мидланда прилетел в колонию не чтобы оказать им помощь, а чтобы зачистить оставшихся в живых наёмников. Правда, у них тогда это до конца не получилось, они зачистили всех тех, кто отступил в тоннели, часть наёмников тогда сдалась его охране. Что с ними после стало неизвестно. Расследование проводил Мидланд, и все они отправились к нему, но он успел допросить нескольких из них. Все они утверждали, что заказчиком нападения на колонию являлся флот.

К его удивлению, после появления информации о том, что заказчик нападения на колонию является не флот, а корпорация Мидланд. Руководство корпорации Гармония никак не прореагировало на это. Они сделали вид, что всё в порядке и не предъявили ничего Мидланду за нападение. Он только получил инструкцию, чтобы не допускал никого из Мидланда даже близко к колонии, не говоря уже про попадание внутрь колонии. Он прекрасно понимал, что руководство корпорации решило не усложнять себе жизнь и сделало вид, что ничего не произошло. Сейчас же было непонятно, как они станут действовать. Продолжат игнорировать или что-то предъявят Мидланду. Исходя из их решения, ему придётся действовать дальше. У него вообще зрело подозрение, что Мидланд хочет прибрать его колонию себе. Хотя против этого был имперский закон, но у Мидланда хватало разных подконтрольных им корпораций, которые официально никак с ними не были связаны. Хотя на самом деле через подставных разумных, ими владел тот же Мидланд и непонятно, что об этом думало руководство корпорации.

Хард машинально побарабанил пальцами по столу. Надо будет намекнуть об этом руководству корпорации и посмотреть на их реакцию, — сделал он себе отметку на нейросети.

Что у них могло так резко измениться? Что вообще знает этот семнадцатилетний парень, из-за которого две могущественные корпоративные структуры вдруг устроили на него настоящую охоту? Какая тайна скрывается в голове этого мальчишки?

Впрочем, сейчас гадать было бессмысленно. Отпуск лежал в лечебной капсуле и лечился после взрыва. Разговаривать с ним было пока бесполезно, он находился под действием препаратов. Подлечится, тогда они и побеседуют. Вопрос явно сейчас был не горящим. Да и флот, похоже, постарался. Стёр парню память, и он может ничего не помнить. А пока надо навести справки.

Вот только с кого начать, кого привлечь, Хард пока не знал.

Знакомых у него хватало, и среди наёмников, и среди полиции, и среди военных, и даже несколько разумных на флоте были разумные, с которыми он когда-то работал, разумные, которым он помогал, разумные, которые были ему обязаны. Но ни один из этих контактов не годился для этого.

Слишком велик был риск.

Прошло два дня.

Два дня, которые показались Харду вечностью. Эти дни растянулись в бесконечную череду часов, наполненных растущим напряжением и неопределённостью. Два дня он каждую минуту ждал вызова от Оверта. Ждал с тем особым напряжением, которое возникает, когда знаешь, новости будут обязательно, вопрос только в том, какими они будут. В том, что они будут плохими, он не сомневался, а вот насколько плохими они окажутся…

Он старался занять себя обычными делами, стараясь отвлечься от назойливых мыслей, которые постоянно появлялись в голове. Обходил периметр вместе с Кардаем, вникал в дела по ремонту повреждённых наёмниками тоннелей, где сейчас велась только механическая добыча, дважды заходил в медблок, чтобы лично убедиться, что капсула Отпуска работает штатно.

Медик всякий раз докладывал с одинаковой официальной холодностью, что процесс идёт по графику, что форсировать его не стоит и что показатели жизнедеятельности у него стабильны. Но в его голосе Хард слышал неуловимые нотки беспокойства, будто медик чувствовал, что над колонией сгущается тучи. Эта настороженность передавалась и самому Харду, усиливая его напряжение.

А молчание от Оверта затягивалось, становилось всё более зловещим с каждым прошедшим часом. Вице-президент упорно не хотел, выходил на связь. Хард достаточно давно работал в структуре Гармонии, чтобы знать негласное правило. Если начальство молчит, значит, оно либо согласовывает официальную позицию с юристами, либо решает, кого сделать крайним. Оба варианта не сулили Харду ничего хорошего. Он знал эти дела слишком хорошо.