— А в моём досье этого нет?

— Нет, конечно. Такие условия никто не афиширует. — Он помолчал, а потом спросил: — Значит, ты сам ничего не помнишь?

— Нет, начальник. Сам бы хотел знать, что происходит и как я здесь оказался.

— А в Мидланде, точнее, в полиции, с тобой кто-то общался?

— Никто, начальник. Когда пришёл в себя, уже лечу, закованный в кандалы. Можете спросить других заключённых, они подтвердят.

— Сдали тебя флотские со всеми потрохами, парень.

— Да это я уже понял. Мне вот интересно, на что или на кого они меня поменяли.

— Думаю, ни на что и ни на кого.

— Это как?

— А просто. Ты ведь главный подозреваемый в двух терактах, — Начальник снова открыл панель перед собой. — Хотя нет, похоже, даже в трёх.

— Трёх?

— Да. Тут что-то написано про взрыв на мусорной базе.

— И что написано?

— Что ты вроде как один из главных исполнителей.

— Враньё всё, начальник, — я отрицательно покачал головой. — Мусоров я, конечно, не люблю, это очевидно. Но взрывать мусорную базу из-за этого — полная глупость. К тому же я не умею пользоваться взрывчаткой. Вроде…

— Откуда ты это знаешь?

— Просто знаю. Не знаю откуда, но знаю. Так на что меня поменяли?

Начальник закрыл панель. Снова откинулся в кресле. Посмотрел на меня долгим усталым взглядом.

— Судя по всему, от тебя флотские решили избавиться Отпуск. И заодно попытаться наладить отношения с Мидландом. — Он изучающе посмотрел на меня. — Что же мне с тобой делать, Отпуск?

— Начальник, мне сидеть-то осталось меньше года. Так что тихо-мирно досижу.

— Это когда ты тихо-мирно сидел?

— Да вроде всегда.

— А этот падальщик, которого ты прикончил?

— Падальщик? — произнёс я. — Что-то такое… хотя я почти ничего не помню… По-моему, он сам упал на свою заточку?

Начальник посмотрел на меня. В глазах его мелькнуло что-то похожее на хмурое веселье.

— Ну да. Целых пятнадцать раз.

— Видимо, тогда был не его день, — произнёс кто-то за спиной — негромко, почти себе под нос, но в тишине кабинета эти слова прозвучали весьма отчётливо.

— Знаешь, я точно так же тогда подумал, — отозвался начальник колонии, как и я, услышавший фразу, но в отличие от меня, видевший того, кто это сказал за моей спиной. — Ладно, иди лечись, — доброжелательно сказал в мой адрес начальник колонии.

У меня за спиной оказалось сразу четверо охранников. Все плечистые, в серых форменных куртках корпорации с одинаково каменными безразличными лицами, которые вырабатываются у надзирателей после нескольких лет службы в подобных местах.

— Кардай, ты останься. Остальные проводите его до кабинета медика.

Трое молча кивнули и вышли, уводя с собой меня. Дверь за нами закрылась с тихим пневматическим шипением.

Как только они остались вдвоём, начальник колонии, несколько секунд молча изучал своего нового старшего надзирателя. Кардай был широк в плечах, высок, с толстой шеей и массивными кулаками, которые, казалось, существовали исключительно для того, чтобы ломать кости. Умным он не выглядел. Начальник мысленно вздохнул и сказал:

— Значит, слушай меня внимательно, — он немного подался вперёд, опершись локтями на стол, с лежащими на нём несколькими планшетами. — Думаю, это стопроцентная подстава с этим Отпуском. Не знаю, зачем его сюда отправили с флота, но Мидланд не успокоится, пока не доберётся до него здесь, у нас. Думаю, флот его нам специально подсунул.

Кардай почесал затылок и наморщил широкий лоб.

— Так может, отдать им его и эта проблема решена? — спросил он.

Начальник колонии тяжело вздохнул. Он в очередной раз ощутил, как ему не хватает Ориго, прежнего старшего надзирателя. Тот порой был жёстким, порой беспощадным, но умел думать. Но он пропал, и никто не знал, как и почему это произошло.

Сейчас после двух нападений на колонию, многое здесь изменилось. Часть персонала просто разорвала контракты, написав в заявлениях на увольнение одну и ту же формулировку: «Нанимался охранять заключённых, а не воевать с наёмниками». Какая-то часть персонала погибла. Кто-то при первом штурме, кто-то при втором. Из оставшихся выбирать было не из кого, и пришлось остановиться на Кардае.

— Какой умный, — сказал он без всякого выражения на лице. — И как ты это оформишь?

— Как продажу его Мидланду, — ответил Кардай.

— Он несовершеннолетний, Кардай. — Начальник произнёс это медленно, словно объяснял это ребёнку. — А его опекун является офицером СБ флота. Как ты думаешь, даст лейтенант своё согласие на такую сделку?

— Ну даже не знаю… Но насколько я понял, именно флот нам его и сдал.

— Сдал, именно сдал и заметь, сдал он его нам, но никак не Мидланду.

— Но мы же получили его от Мидланда?

— Мы его получили от полиции. — Он поднял указательный палец вверх. — А не от корпорации Мидланд. И это немного, но разные вещи. И получили мы его не под его настоящим именем. Как думаешь, почему так?

— Эээ… даже не знаю.

— А здесь всё просто, — начальник колонии встал из кресла и медленно прошёл к узкому, напоминающее бойничное окно, за которым в мутном полумраке угадывались очертания бетонных стен периметра. — Это было частью сделки. Между полицией и флотом. Для того чтобы Мидланд сразу не узнал.

— Полиция против корпорации Мидланд? Не понимаю. Это как?

— Почему против? — Начальник чуть повернул голову к Карзаю, не поворачиваясь полностью. — Разумеется, полиция им сообщила. Но немного позже, когда парень уже улетел к нам. Вроде как сразу не разобрались, а разобрались только сейчас. Парень прилетел к ним под другой фамилией и с другой картой ФПИ.

Кардай помолчал, переваривая услышанное. По его лицу было видно, как медленно и тяжело движется мысль в его голове.

— А как же суд и судебное решение по этому парню — Карлу Мидланду?

— А не существовало никогда такого парня Карла Мидланда. — Начальник колонии повернулся к Карзаю, в его серых глазах промелькнула не усмешка, скорее это было что-то похожее на горькое удовлетворение, у разумного, оказавшегося правым. — Как и не существовало никогда никакого судебного решения.

— О!… как я и думал. Пришло.

— Что там пришло? — поинтересовался Кардай.

— Письмо. От полиции. Пишут, что произошла страшная ошибка, и они к нам отправили не того, кого нужно. И теперь очень просят его вернуть обратно.

— Вот и замечательно, — оживился Кардай, и его лицо на мгновение приобрело выражение простодушного облегчения. — Давайте вернём его, и проблема будет закрыта.

— На каком основании ты им вернёшь заключённого, который должен отбывать срок в нашей колонии?

— Ну, он же прибыл к нам как Карл Мидланд?

— Совершенно верно. А ты узнал, кто он на самом деле? — Начальник колонии встретился с Кардаем взглядом. — И ещё десяток заключённых и надзирателей опознали в нём нашего заключённого. Про искин я вообще упоминать не стану. Так ты всё ещё хочешь отправить им нашего заключённого? И на каком основании? Нет, я бы с удовольствием избавился от него, потому что Мидланд сделает всё, чтобы забрать его отсюда…

Кардай угрюмо засопел, уставившись в пол. Было видно, что разговор давно вышел за пределы его привычной картины мира, где всё делилось на чёрное и белое на «бить» и «не бить». Политика и такие сложности его раздражали, как раздражает неудобная одежда, которую тебя заставляют носить на работе.

— Значит, что мы делаем? Просто ждём? — спросил он с таким видом, с каким задают вопрос, уже зная, что ответ на него не понравится.

— Значит, мы наблюдаем. И готовимся… — начальник колонии хмуро посмотрел на Кардая, вернулся к своему рабочему столу и опустился в кресло. — Мидланд не будет ждать долго. Они уже знают, где он. Значит, скоро что-то предпримут. Когда это произойдёт, не знаю. Как тоже не знаю. Твоя задача сделать так, чтобы внутри всё было правильно. Он всё время должен находиться с кем-то, и под твоим присмотром.