— Слушай, Клим, — начал он после длинной паузы, — я думал об этом всю ночь… А может, всё-таки стоит серьёзно поговорить о побеге? Я не шучу. У меня действительно есть связи снаружи, разумные, которые помогут нам выбраться отсюда.

— Кевин, — перебил я его. — Знаешь, что мне больше всего нравится в нашей дружбе? Знаешь, что радует меня каждый день?

— Что? — он явно не ожидал такого поворота в разговоре.

— То, что она скоро закончится. Думаю очень скоро.

Его лицо на мгновение стало жёстким, холодным и отстраненным, но он быстро взял себя в руки и вернул на лицо маску дружелюбия.

— Не понимаю, о чём ты говоришь. Что ты имеешь в виду?

— Всё ты прекрасно понимаешь. И очень хорошо понимаешь. Причём закончиться весьма плачевно для тебя.

— Клим, о чём ты вообще? Объясни нормально!

— Всё о том же. О твоих связях. О Мидланде. Честно говоря, я не собирался с ним разбираться. Мне было нужно тихо и мирно досидеть до конца срока, но ведь припугнуть его мне ничто не мешало. И припугнуть его, как мне показалось, я сумел.

Несколько дней я ждал новых нападений, новых попыток убийства. Думал о том, на что намекал Ори. Но реальность оказалось совсем иной, совсем не такой, что я ожидал.

В один из дней в колонию привезли довольно большую партию новых заключённых. В этом не было ничего необычного или странного, их привозили сюда еженедельно, иногда даже по два раза в неделю. Никогда не обращал внимания на вновь прибывающих, все они были для меня единой безликой массой не интересующей меня.

Направляясь в столовую за едой, я взял поднос с обедом и осматривался в поиске свободного столика, где можно было бы поесть спокойно и в одиночестве. За одним из ближайших столиков сидел огромный здоровяк. Поначалу я не обратил на него никакого внимания, просто один из многих заключённых здесь. Но когда он немного повернул голову в мою сторону и мне удалось рассмотреть его лицо. Я узнал его сразу. Бари. Живой и здоровый, сидел в одиночестве и спокойно обедал, как будто ничего в этом мире не произошло. От удивления я чуть не уронил содержимое своего подноса на пол.

Сел напротив него без всякого приглашения.

— Ну что урод, а я думал, твой труп разлагается где-то в песках пустыни, а ты как-то умудрился выжить там тварь! Как ты вообще здесь оказался? — заявил ему, не скрывая своей ненависти.

Бари поднял голову от своей тарелки и посмотрел на меня с усталой, презрительной усмешкой. Его глаза были холодными и бездушными.

— Отпуск Варгос, — проговорил медленно, растягивая слова. — Ну надо же. Живой и здоровый. Я-то думал, что ты точно там в песках остался. И что ты там не выживешь.

— Да, я выжил, несмотря на твой выстрел, — ответил ему, чувствуя, как в груди разгорается знакомый огонь ярости. — Жаль только, что, то же самое я не могу сказать о твоих дружках. О парнях, которых ты бросил там.

Бари криво усмехнулся и покачал головой:

— Ну что ж, значит, судьба свела нас снова, мой старый друг. Хотя я надеялся больше тебя никогда не встретить. Думал, что ты мёртв.

— А я, наоборот, мечтал встретиться с тобой ещё раз, — процедил я сквозь зубы, глядя прямо ему в глаза. — Мечтал долгое время. Чтобы закончить то, что ты там начал. Чтобы поймать твою башку в перекрестье моей винтовки.

— Отпуск, не надо здесь устраивать сцен, — спокойно сказал Бари без всякого раскаяния в голосе. — Мы оба знаем, что всё это было там, это просто работа, а не личное. Всего лишь бизнес и ничего личного.

— Бизнес? — злобно спросил в ответ. — Ты называешь попытку убийства меня бизнесом?

— Ты был предателем. Ты сдал нас всех там, в пустыне. Поэтому я решил, что ты должен умереть.

— Я никого не сдавал! И никогда не был предателем! — взорвался я.

В столовой мгновенно стало тихо, несколько сотен заключённых обернулись в нашу сторону. Все глазели на нас, как на цирковое представление.

Бари встал, его массивная фигура возвышалась надо мной. Он был выше меня на добрых две головы и гораздо тяжелее.

— Сядь, мальчишка. Не время и не место для ссоры.

— Как раз время! Здесь и сейчас! — рыкнул я в ответ и бросился на него с кулаками.

Мой первый удар пришёлся ему прямо в челюсть, но в тот же момент острая боль прошила мою правую руку, ведь я полностью забыл о ранении от дроида. Бари не растерялся и ответил мощным хуком в корпус, от которого у меня перехватило дыхание и помутилось сознание. Но я устоял на ногах, отскочил в сторону и тут же бросился в новую атаку.

Мы сцепились, опрокидывая столы и стулья. Пища разлеталась во все стороны. Другие заключённые отскакивали в стороны, кто-то выкрикивал поощрения. Бари был сильнее и раза в два тяжелее, но ярость придавала мне сил и решимости. Я пытался достать его короткими, быстрыми ударами, но повреждённая рука не слушалась. Зато другая рука работала хорошо, очень хорошо. Бари тоже не отставал и быстро заметил, что я дерусь одной рукой, и начал интенсивно бить именно по раненому плечу.

Драка продолжалась не больше минуты, хотя мне казалось, что прошла вечность. Вдруг рабские ошейники на нас обоих активировались одновременно. Электрический разряд пронзил моё всё тело, мышцы свело судорогой, дыхание перехватило. Мы оба начали кататься по полу, дёргаясь в болезненных конвульсиях.

— Прекратить! — прозвучал громкий голос через динамики по всей столовой. — Всем немедленно разойтись!

Надзиратели с электрическими дубинками и тяжёлым вооружением ворвались в столовую. Нас с Бари подняли с пола и развели в разные стороны. Я едва держался на ногах, по телу всё ещё бегали остаточные электрические разряды, парализуя мышцы.

— Варгос! — рявкнул старший надзиратель, голосом который не допускал возражений. — К начальнику! Немедленно и без разговоров!

Несколько минут спустя я сидел в знакомом кабинете начальника, пристёгнутый к стулу. Начальник смотрел на меня с выражением глубокого недовольства и разочарования на лице.

— Вот объясни мне, какого чёрта ты устроил драку в столовой? Перед всеми заключёнными? Ты же обещал мне вести себя тихо и мирно, досиживать свой срок без проблем!

Тяжело вздохнул, потрогал больное плечо, которое сейчас сильно болело и только потом ответил:

— Начальник, а ты знаешь, кто такой этот Бари?

— Знаю. Бывший боевик, наёмник. И что?

— Он пытался меня убить. Когда я был в его подчинении в пустыне.

Начальник нахмурился, его выражение лица изменилось:

— Рассказывай подробнее. Мне нужна вся информация.

— Мы работали в одной группе наёмников. Получили боевое задание. Он был нашим командиром. По контракту нам обещали хорошо заплатить, приличную сумму кредитов. Но когда там в песках мы нарвались на засаду, этот ублюдок решил, что я предал его и весь отряд. Выстрелил по мне из пушки бронетранспортёра, а сам свалил, спасая свою шкуру. Бросил меня раненого умирать там в песках медленной и мучительной смертью, под палящим солнцем пустыни.

— И ты решил отомстить ему? Вот поэтому напал на него?

— А как бы ты, начальник, поступил на моём месте? — спросил у него, глядя ему прямо в глаза. — Да это разве отомстить? Мы просто ласково обменялись мнениями. Вот встретились бы мы где-нибудь в другом месте, где нет надзирателей и ошейников…

Начальник долго молчал, изучая моё лицо, словно пытаясь понять, правду ли я говорю. Потом тяжело вздохнул.

— Понимаю твои чувства, Отпуск. Я понимаю твою ярость и желание мести. Но здесь действуют мои правила. И драки в столовой перед всеми узниками недопустимы. Это подрывает авторитет администрации.

— Извини, начальник. Просто увидел его, и у меня полностью крышу снесло. Я потерял контроль над собой.

— На этот раз обойдёмся без изолятора и наказания. Но если это повторится, я буду вынужден принять суровые меры.

— Не повторится, начальник. Слово даю.

— Слушай, парень, может тебе пока не поздно выкупиться отсюда? Может, ты передумал и хочешь выйти? — спросил начальник неожиданно.