— А ускорить процесс нельзя? — Оверт слегка прищурился. — У «Гармонии» есть связи в нескольких судах других систем. И у нас там у нас есть влияние.

— Можно попробовать через планету Нейсар, — предложил Харт. — Там суд по опеке работает быстро, и нужные разумные вроде у нас есть. Разумные, которые помнят оказанные им услуги. Но даже при самом оптимистичном сценарии это не меньше трёх недель, — он сделал короткую паузу. — А у нас, я думаю, нет столько времени.

— Сколько? — спросил Оверт, смотря на него прямо. Его взгляд был пристальным, изучающим и требующим ответа.

Харт пожал плечами в знак неопределённости.

— Не могу сказать точно. Кто за ним охотятся, не станут ждать вечно. Когда они поймут, что легальных вариантов нет, начнут искать другие варианты. Думаю, они уже их ищут.

— Вновь через стену полезут, — понимающе кивнул Оверт.

— Да, скорей всего именно так, — согласился Харт. — Или изнутри. У нас здесь больше двух тысяч заключённых плюс почти сотня охранников. Среди них хватает тех, кому можно заплатить. Разумных, у которых есть потребности в деньгах и в выходе отсюда, здесь очень много. А у меня нет возможности отследить и проверить каждого.

Оверт побарабанил пальцами по столу. Долгая пауза повисла между ними.

— Хорошо, — сказал наконец Оверт. Его голос был тихим, но твёрдым, как сталь. — Тогда слушай внимательно. Действуем параллельно, одновременно, по нескольким направлениям сразу. Первое: я выхожу на лейтенанта через своего человека. Это займёт несколько дней. Не быстро, но иначе нельзя.

— Понимаю, — кивнул Харт.

— Второе: ты запускаешь процедуру через Нейсар. Не жди ничего, не раздумывай, начинай прямо сейчас. Сегодня же. Даже если не успеем до инцидента, наличие открытого судебного дела даёт нам юридическое прикрытие. Мы действовали в рамках закона, пытались урегулировать вопрос официально, честно, по всем правилам.

— Сделаю, — обязался Харт.

— Третье: максимальное наблюдение за заключённым. Просто убедись, что ты знаешь о каждом его шаге, о каждом слове, о каждом разумном, кто к нему приближается. Особенно из новых поступлений за последние две недели. Среди них с наибольшей вероятностью, может быть, кто-то засланный.

— Уже частично сделано, — ответил Харт. — Расширю охват, проверю новичков.

— Четвёртое, — произнёс Оверт, немного помедлив. — Мне нужна полная информация на лейтенанта. Имя, звание, место службы. И всё, что сможешь найти, сверх этого, через неофициальные каналы.

— У меня немного, — признался Харт с явным неудовольствием. — Только официальное. Лейтенант Обри Сайдерс, служба безопасности флота. Больше ничего, остальное под грифом секретно.

— Лейтенант Обри Сайдерс, — медленно повторил Оверт, и что-то в его взгляде изменилось. Это был миг, с другим оставшийся незамеченным, но Харт отлично изучил своего начальника и сумел его заметить.

— Вы его знаете? — осторожно спросил Харт, понимая, что только что произошло что-то значительное.

— Нет, — ответил Оверт слишком быстро. И тут же, не дожидаясь следующего вопроса, спешно добавил: — Просто думаю, где я мог слышать это имя. Возможно, пересекались по каким-то делам. Это было бы полезно.

— Если вы его знаете — это меняет расклад, — осторожно заметил Харт.

— Я сказал — не знаю, — произнёс Оверт, и его голос стал чуть твёрже. Харт сразу передумал и решил не развивать тему дальше. Он знал эту интонацию. Это была граница, переступать которую было опасно. За ней начиналась область, куда лучше не заходить. — Передай мне всё, что есть, по закрытому каналу. И Харт. Ни намёка. Ни своему заму, ни медику, никому.

— Само собой, — ответил Харт.

— Я не для проформы говорю, — произнёс Оверт.

— Понимаю, — ответил Харт ровно.

— Хорошо, — произнёс Оверт. — И ещё одно, — он немного понизил голос, придав словам конфиденциальность. — Если в ближайшие дни появятся любые признаки внешней разведки вокруг колонии беспилотники, подозрительный трафик на подъездной трассе, незнакомые лица, немедленно сообщи мне. Не жди, пока станет очевидным. Лучше ложная тревога, чем пропущенный сигнал.

— Понял, — коротко ответил Харт.

— И последнее, — произнёс Оверт. Его голос снова стал деловым, почти сердечным — как будто предыдущих слов не было вовсе, как будто это был совсем другой разговор. — Держи меня в курсе. Если что-то изменится, сразу, немедленно сообщай. День, ночь совсем неважно. У нас итак слишком большие убытки, не хватало нам их ещё увеличить.

— Разумеется, — согласился Харт.

Голограмма погасла. Стол снова стал просто столом. Тёмная поверхность, несколько планшетов, и пустой стакан. Харт смотрел на него несколько секунд, потом медленно потянулся к стакану. Налил себе из бутылки, отпил глоток и поморщился. Кислый. Всё как в этом разговоре. Как и всё в его жизни в последнее время.

Он сидел в полутьме, позволяя себе минуту на обдумывание услышанного.

На следующий день только вечером в столовой я увидел Ори за дальним столиком. Он сидел один, привычно медленно размазывал кашу по тарелке. Эта привычка как была у него в интернате так и осталась.

— Ну что, герой, — сказал он, когда я подсел к нему, — слышал я уже о твоих подвигах. Как рука?

— Болит, но терпимо, — ответил ему, садясь напротив и прикрыв рот рукой. Рана после драки ощутимо болела. — Скажи мне одну вещь.

— Какую? — спросил Ори, поднимая ложку ко рту, но не поднося её полностью.

— Откуда ты узнал о том, что он жив и его сюда привезут?

Ори, на секунду замер с ложкой у рта, потом пожал плечами. Это было очень характерно для него, этот жест у него означал, что он знает больше, чем говорит, но не собирается это раскрывать просто так.

— У меня есть свои источники информации.

— Какие источники могут быть у заключённого разумного? — спросил у него, чувствуя недоверие. — В колонии не так много способов получить информацию извне. Охрана следит за всеми контактами.

— Разные, — уклончиво ответил он, наконец отправив кашу в рот. — Не всё здесь так, как кажется. И не всё отслеживается, как начальство думает.

Я молчал, размышляя над его словами. Это действительно было странно.

— Ладно, ты мне лучше скажи, за что его сюда посадили? — попытался я зайти с другой стороны.

Ори отложил ложку и посмотрел мне в глаза:

— За нападение на караван.

— Нападение на караван? — не понял я и решил уточнить. — Не понял это как?

— Багги с ним подбили с дрона во время нападения на караван. Он был ранен и не успел уйти. Когда охрана каравана окружила — сдался. Лучше сдаться раненым, чем умереть в песках. Это логично.

— И теперь он официально падальщик, а не наёмник?

— Получается, что так, — горько усмехнулся Ори, глядя на свою тарелку. — Забавно, да? Всю жизнь находился на одной стороне, выполнял приказы, защищал. А в итоге оказался на другой стороне, по своему выбору. В итоге теперь здесь, в колонии, как и мы с тобой.

— Не думал я, что он выжил, — сказал я задумчиво.

— Выжил, как видишь. — Ори, перестал, мучатся с едой и посмотрел на меня серьёзно. — За тобой усиленно следят, пересядь за другой столик. Нас видят вместе и это плохо. Для тебя в особенности.

Не сразу осмотрелся. Действительно, я заметил два дроида, расположенных на противоположных концах столовой, их оптические сенсоры были направлены в нашу сторону. И это была не моя паранойя. Это была реальность колонии, здесь каждая встреча регистрировалась.

Не став оглядываться ещё раз, забрал тарелку с остатками еды и пересел за свободный столик.

При этом Ори сделал вид, что в первый раз видит меня. Его лицо стало безразличным, отстранённым, как маска. Да и я его с трудом узнавал. Физиономию ему подправили на флоте. А может, он уже здесь пополнел на лицо, видимо, здесь получше кормили, чем в интернате. Отбывал он наказание здесь не под именем Ори, к которому я привык, а нового его имени я не знал, узнал всего лишь кличку.