Решил так: вначале стоит разобраться с этими двумя, что меня тащили и точно участвовали в моём похищении. С Ори я поговорю позже, если он выжил.

Логика была простой и, как мне казалось, вполне разумной. Двое моих похитителей лежали недалеко, в относительно доступном месте, рядом со мной. У них могут быть инструменты, точно есть оружие, рация, деньги, возможно ещё что-то полезное.

На коленках двинулся в сторону тел, медленно, прислушиваясь к звукам вокруг.

Первым на моём пути оказался тот, что был старше, тот самый, который проверял меня. Он лежал на спине, неловко подвернув под себя одну руку, голова была вывернута под неправильным углом, так голова может быть повёрнута только у мёртвого разумного. Остановился рядом, и потрогал пульс на шее. Пульс не прощупывался. Глаза его были открыты, в них присутствовало удивление от последнего момента его жизни.

— Да, я тоже был весьма удивлён этим взрывом, но если бы не взрыв, я тебя гораздо сильнее удивил бы. — не удержался и совсем тихо шепнул ему, опасаясь продолжения обвала.

Повернулся к нему спиной и стал обыскивать. Этот процесс, со связанными за спиной руками, оказался куда сложнее, чем мне казалось. На поясе у мертвеца висела кобура, проверил пустая. Видимо, оружие он держал в руках во время взрыва, и оно отлетело куда-то в сторону вместе с ним самим, а сейчас было присыпано и погребено под чёрной обвалившейся массой камней. На втором боку, ближе к спине, я разглядел небольшую сумку, закреплённую на ремне, потёртую, явно повидавшую немало. Эта сумка могла содержать что-то полезное.

Сумку требовалось открыть. А с руками за спиной это представлялось непростой задачей.

Наконец, пальцы нащупали застёжку, простую вроде. Несколько секунд возни с застёжкой и она поддалась, открываясь со слабым щелчком. Внутри сумки на ощупь сейчас была единственным доступным мне инструментом, поскольку видеть собственные руки за спиной я не мог даже с новым зрением. В сумке обнаружилось несколько предметов: что-то узкое и металлическое, похожее на нож в чехле, может быть, перочинный нож или что-то подобное; пластиковый цилиндр, возможно, медицинский шприц, может быть, с чем-то важным внутри; что-то, похожее на флешку или небольшой чип памяти. После проверил карманы его комбинезона. Обнаружил там банковский чип и карточку доступа. Всё я достал и разложил на полу. После чего немного отполз и стал рассматривать. Особенно меня порадовала карточка доступа, которая могла открыть двери и возможно дать мне свободу движения по этой подземной системе. Всё остальное выглядело как откровенный хлам. Самое плохое, что среди вещей не обнаружилось ножа.

Молодой лежал чуть дальше, метрах в пяти, скрючившись у самой стены туннеля, в позе эмбриона, прижавшего колени к груди в попытке защититься от чего-то, от кого-то, от самой смерти, может быть, или от взрывной волны. Подполз ближе и остановился, замерев. Грудь его, в отличие от первого, двигалась неровно, прерывисто, с присвистывающим хрипом на каждом выдохе. Этот был жив. Или скорее всё ещё жив, но оставалось ему недолго. Находился он в состоянии между жизнью и смертью.

Присматривался к нему несколько секунд, оценивая его состояние и опасность исходящую от него. Этот оказался моложе, чем я предполагал по голосу, намного моложе, лет двадцати с небольшим, не больше, может быть, даже ещё моложе.

В момент меня осветило ярким светом, и я зажмурился и отвернулся от слепящего света. Это позволило мне хорошо рассмотреть его лицо. Оно было перекошено гримасой боли, на лбу кровоточила рана, кровь текла по спутанных, потемневших волосам. Один рукав был разорван, и под тканью можно было рассмотреть неестественный изгиб предплечья, явный перелом, но скорей всего множественные переломы. Одновременно я вспомнил его. Он был одним из охранников секции, где находилась моя камера. С ним я никогда раньше не пересекался, но пару раз мельком видел, проходя мимо поста охраны. Заметил, что на поясе молодого тоже находилась сумка, а в кобуре оружие, то самое, которое он проверял ранее, видимо, удержалось в кобуре при взрыве. Я не стал тянуться за оружием, оно у всех охранников было на индивидуальных блокировках, об этом знали все заключённые в колонии. Да со связанными руками за спиной от оружия толку было немного. А то, что эти двое охранники я уже понял давно. Простые заключённые не могли вытащить меня из камеры и притащить сюда. Да карты ключи были только у охраны.

Охраннику свет тоже не понравился. Он тихо застонал, веки его дрогнули. Он явно приходил в себя. Чем меня удивил, ведь я думал, что он уже готов отправиться на перерождение следом за приятелем.

Сам я ничего не предпринимал. Во-первых, яркий свет резал мне глаза. Во-вторых, я никак не мог понять, кто нас освещает. Несколько секунд охранник оставался неподвижным, а затем глаза его открылись мутные, плывущие, не сразу способные сфокусироваться. Он смотрел куда-то сквозь меня, и по лицу было видно, он не понимал ни кто я, ни что здесь происходит. Честно говоря, я понимал не больше его.

Свет слепил. Да и я, хотя и почти сразу отвернул голову, но тоже почти ничего не видел. После темноты завала любой источник света казался мне настоящим прожектором. Я зажмурился, отвернулся и лишь потом, медленно, стал приоткрывать глаза, давая им время привыкнуть. Когда пелена рассеялась, я разглядел силуэт. Невысокий, угловатый, с характерным угловатым корпусом и парой манипуляторов, безвольно свисающих по бокам. Дроид. Самый обыкновенный горный дроид, один из тех, что гоняют в колонии на разведку и проходку тоннелей, когда его хозяева не хотят лезть в них сами, опасаясь нарваться на обвал. На груди у него горел жёлтый индикатор, а вверх тянулся тонкий прут антенны. Судя по всему, дроида прислали выяснить, что здесь произошло. Ключевой вопрос заключался в другом, ведь я знал, что с помощью вот таких дроидов и через эти тоннели в колонию доставлялась разная запрещёнка. Этим занимались явно охранники, и меня тащили тоже охранники…

Дроид стоял на месте, объектив камеры на его груди медленно, с тихим зудением, переползал с меня на охранника, потом на осыпавшийся свод, потом снова на меня. Всё, что я сейчас сделаю или скажу, уйдёт куда-то на сервер, и через час какой-нибудь разумный в чистой комнате будет просматривать это, прихлёбывая что-нибудь горячее. От этой мысли стало неуютно, хотя ничего запретного я не совершил.

Откуда он приехал, гадать не приходилось. А вот кто его отправил, здесь было не обойтись без размышлений. Охранники однозначно. Вот только те, что вместе с этими двумя, или те, что остались верны начальнику колонии. Вопрос был сложным. По их действиям было сложно определить. Ведь и те и другие действовали по одному шаблону. Сами не пойдут проверять, сначала пришлют железку. Пускай проверит, что тут уцелело, а что нет. Если железка вернётся — значит, можно идти следом. Если не вернётся, подумаешь, корпорация понесёт небольшие убытки. Она не обеднеет.

Отчитался дроид, видимо, молниеносно. Не прошло и пары минут, как послышался гул электромоторов, и со стороны, откуда мы пришли, показались силуэты багги. Охрана колонии. Причём не обычная, а вооружённая до зубов, словно их вызвали не на спасательную операцию, а на штурм укреплённого района. Стволы торчали из всех багги, а охранники, спрыгивая на ходу, разворачивались веером и явно готовились к бою.

Вот только с кем они здесь собрались воевать?

— На колени! Руки на затылок! — рявкнул один из них, наводя на меня оружие.

В ответ только тяжело вздохнул. Руки, стянутые за спиной пластиковой стяжкой, приказ выполнить никак не могли.

— Вы идиоты, — сказал я вслух, стараясь, чтобы голос звучал как можно более устало. — Я и так связан. Каким образом я уберу руки на затылок, если они у меня связаны за спиной? Может, сначала развяжете, а потом я подумаю, куда их деть?

По цепочке охранников пробежал шепоток. Кто-то, похоже, растерялся, не зная, как реагировать на такую наглость со стороны заключённого, который только что выбрался живым из-под обвалившейся породы. Кто-то хмыкнул, тут же осёкся. Старший группы — судя по потрёпанной броне и хриплому голосу, привыкший, что ему не перечат, — медлил, явно решив не вступать со мной в дискуссию об анатомии и физике.