— Начальник, — сказал в ответ, — мне, вообще-то, интересно… очень интересно…

— Иди! — повторил он, и в этот раз в голосе не осталось места для обсуждения. Это был приказ.

— Но если там полицейский спецназ, то это меняет всю картину. Это значит, что за мной пришли неслучайные охранники. Это значит, что это была операция, санкционированная кем-то…

— Отпуск! — он произнёс это коротко и очень спокойно, словно говорил с ребёнком, который не хочет понимать простых истин. — Я сказал! Иди!

— Начальник, подождите. Это важно. Если это полицейский спецназ, значит, операция была санкционирована полицией, а полиция получила указание от Мидланда. А это значит, что ваши охранники действовали не по собственной инициативе…

— Охрана, — позвал начальник колонии, не повышая голоса, обращаясь к охранникам, которые стояли у входа. — Выведите его!

Двое охранников, которые уже стояли у входной двери, подошли и начали отстёгивать наручники от стула.

— Начальник… — сделал я последнюю попытку.

— Иди лечиться, Отпуск, — перебил он, и в его голосе промелькнуло много злости и раздражения по отношению ко мне.

Как только Отпуск с охранниками покинул кабинет, дверь за ними закрылась. Начальник колонии долго смотрел на дверь, и его взгляд был нехорошим, таким смотрят не на дверь, а сквозь неё, просчитывая что-то для себя далеко вперёд.

Потом он медленно перевёл взгляд на Кардая. Его выражение лица не изменилось, но глаза сказали многое. В них было холодное признание простого факта. Ситуация у них вышла из-под контроля.

Нет, решил он про себя, глядя на заместителя, на его лицо и внимательные глаза. Точно надо будет подыскать на его место кого поумнее. Потому что Кардай только что открыл ящик, принеся сюда информацию, которая должна была остаться похороненной под завалом.

Кардай стоял неподвижно, дожидаясь реакции начальства. Он для себя решал, будет ли благодарен ему начальник за эту информацию или обвинит его.

Появление полицейского спецназа, могло означать только одно. Это была война корпораций самого высокого уровня. И его колония оказалась в центре этой войны.

Начальник взял пульт управления и отключил видеокамеры в кабинете.

— Кардай, — произнёс он, — а теперь, расскажи мне всё. Что у вас произошло там? И не пропускай никаких деталей.

Кардай, до этого стоявший у стола с видом разумного, готового в любой момент выйти, шагнул ближе. Сел, на стул, на котором только сидел Отпуск, сел без приглашения с его стороны, впрочем, начальник ничего другого от него и не ожидал. Кардай всегда садился так без приглашения. Это была одна из его особенностей, которая раздражала начальника колонии с первого дня работы с ним.

— Конечно, начальник, — сказал он. — Всё началось три часа назад, когда охранники сообщили о необычной активности в системе вентиляции. Система показала скачок давления в подземных тоннелях. Мы отправили дронов на разведку.

Начальник слушал молча и не перебивал.

— Шеф, — начал Кардай.— Всё оказалось гораздо сложнее, чем мы думали поначалу. Они были переодеты падальщиками, — продолжил Кардай, — Багги самые обычные, самодельные, без каких-либо опознавательных знаков. Действовали слаженно. Хорошо натренированы, но мы на это сразу не обратили внимания.

Падальщики редко организовывались в большие группы и почти никогда не были слажены и хорошо натренированы. Падальщики собирались обычно в небольшие отряды и очень редко в крупные. Подумал начальник колонии.

— Расскажи подробнее, — попросил Харт.— Как они там оказались?

Кардай дёрнулся, как если бы вопрос застал его врасплох, хотя, конечно же, это было самое логичное начало разговора.

— Да я, откуда знаю, — произнёс заместитель, и в его голосе прозвучало раздражение. — Мы их застали за там, они поначалу оказали ожесточённое сопротивление, мы их начали окружать, и только тогда они отошли. Уже потом мы выяснили, что они пытались вытащить тела своих приятелей из тоннелей.

— Погибшие? — уточнил он, хотя понимал ответ.

— Трое, — ответил Кардай. — Может быть, четверо. В тоннеле толком не разберёшь. Но я уверен, что они пришли именно за телами. Они пытались их вытащить из тоннеля и погрузить в багги, когда мы их перехватили.

— И что вы сделали? — спросил он, уже предчувствуя ответ.

— Открыли огонь и отогнали их, я же сказал, — ответил Кардай так, словно речь шла о чём-то совершенно очевидном.

— А они что сделали в ответ? — спросил Харт, хотя он уже знал ответ на этот вопрос. Кардай не пришёл бы сюда, если бы всё обошлось без осложнений.

— Стреляли по нам, — ответил Кардай. — Открыли огонь в ответ.

— Это понятно, — произнёс Харт, и его длинные пальцы начали барабанить по столу. — Расскажи мне другое. Ты уверен, что это полицейский спецназ? Ты уверен в том, что здесь нет никакой ошибки?

— Да я и сам поначалу не поверил, — признал Кардай. — Но факты говорят сами за себя. И я решил их проверить через Отца. Одного из погибших опознали. Как оказалось, он приезжал к нам раньше, а это значит, сохранились его данные и фотографии с камер наблюдения.

Искин колонии знал всё, видел всё и хранил всё. Если один из погибших когда-либо находился в колонии, он точно знал это.

— И что ответил Отец? — спросил Харт, уже зная, что ответ Кардая будет подтверждением его худших опасений.

— Подтвердил всё, — произнёс заместитель начальника хмурым тоном. — Совпадение лица погибшего в тоннеле и того, кто приезжал к нам с проверкой два месяца назад больше девяносто девяти процентов. Это практически стопроцентное совпадение. Отец не ошибается в таких вещах.

— Это плохо, — сказал Харт вслух, скорее для себя, чем для Кардая. Его пальцы забарабанили по столу. — Это совсем плохо.

Кардай выглядел искренне озадаченным.

— Почему плохо? — удивлённо спросил он. — Это они проникли к нам. Мы защищались. Это наше право на самооборону. Наши охранники имели полное право открыть огонь в ответ на попытку вооружённого нападения.

Но Харт уже не слушал его доводы. Он думал совершенно о другом, обдумывая варианты развития событий, всё более мрачные и всё более вероятные.

— У нас три трупа, — произнёс Харт медленно. — И я практически уверен, что все трое из полицейского спецназа.

— Да, это сто процентов, — подтвердил Кардай с лёгкостью. От этого наивного подтверждения у Харта что-то неприятно сжалось внутри. — Отец ещё не идентифицировал всех, но думаю, это только вопрос времени. Просто у двух тел сильно повреждены головы.

— Вот это и плохо, — произнёс Харт, и наконец его рука перестала барабанить по столу.

Кардай посмотрел на него непонимающим взглядом.

— Не понимаю почему? Ведь они напали на нас, и это факт.

— Напали? — спросил он, и в его голосе прозвучало что-то похожее на горькую усмешку. — Кардай, напали? На кого именно они напали?

— Ну как… — начал заместитель, и Харт услышал в его голосе первые признаки сомнения. — На нас. И потом они убили одного из содержащихся в тюрьме разумных. Завалили его, когда находились в тоннелях.

— Кардай, — произнёс Харт медленно, с расстановкой, как спрашивают, когда хотят, чтобы собеседник успел подумать над каждым словом. — А теперь ответь мне. И кого из охранников или содержащихся здесь разумных они реально подстрелили, прежде чем вы открыли по ним огонь?

Кардай открыл рот. Закрыл его. На его лице был написан сложный мыслительный процесс.

— Да… а что нет? — наконец произнёс он, но его голос стал неуверенный.

— Вот видишь, — спокойно произнёс Харт, откидываясь на спинку кресла.— Получается, что ты только что рассказал мне о том, что наша охрана открыла огонь первой. По разумным, которые не представляли непосредственной угрозы жизни и здоровью наших охранников. Ты только что рассказал мне, что мы стреляли по полицейскому спецназу. И открыли по ним огонь первыми.

— Да откуда я мог знать, что это полицейский спецназ? — почти отчаянно воскликнул Кардай. — Они выглядели как обычные падальщики! Форма не полицейская, машины без маркировки. Никакой идентификации. И потом, как они вообще оказались в закрытых тоннелях без согласования с нами? Они вломились туда как преступники!