Дверь скользнула в сторону с тихим шипением, и едва Харт переступил порог, как встроенная в столешницу панель связи разразилась двойным пронзительным писком.

Начальство. Не спиться ему. Подумал Хард. То месяцами не вспоминает, то каждый день вызывает, — проворчал Харт про себя, закрывая за собой дверь. После чего мысленно выругался, одёрнул форменный китель и ответил на вызов.

Голографическая проекция вновь появилась над столом. Это привычно был Оверт.

— Ты где ходишь? — недовольно буркнул Оверт вместо приветствия, его голос звучал так, как будто Харт только что оскорбил. — Я жду тебя уже минут десять.

Ложь, подумал Харт. Предыдущий вызов поступил от него три минуты назад. Но спорить не имело смысла.

— Выполнял ваше задание, — ответил Харт, стараясь, чтобы голос не выдал раздражения, что всегда поселялось у него внутри после разговоров с ним. — Получил согласие Отпуска на отправку его в другую колонию. Кстати, в какую?

Пока Харт говорил, он инстинктивно переместился в кресло и попытался выглядеть в нём расслабленно. Но он знал, что это выглядит неправдоподобно, и Оверт, вероятно, это видел. Напряжение ощущалось между ними.

— Для тебя же лучше этого не знать, — отрезал Оверт, и в его тоне не было и намёка на шутку.

Харт промолчал, лишь молча кивнул — выяснять это не имело большого смысла, да и он подозревал, что согласие нужно было только для флота, а на самом деле Отпуск отправится совсем не туда.

— Ты его согласие получил? — продолжил Оверт. — Точно его согласие, а не что-то другое?

Этот вопрос содержал в себе угрозу. Харт это почувствовал очень хорошо. Если он солгал, если согласия не было, последствия были бы… непредсказуемыми.

— Конечно, — ответил Харт. — Всё под запись, как вы просили. Без нажима. Вот можете сами посмотреть.

Он отправил запись с нейросети Оверту, а сам машинально вновь прокрутил в голове происходившее в медблоке. Отпуск помедлил, но всё же произнёс нужные слова, глядя куда-то мимо него, в пустоту, как будто его сознание находилось в совершенно другом месте.

Не нравился ему этот Отпуск, совсем не нравился. Молодой, упрямый, с каким-то странным огнём в глазах, который не должен был существовать у заключённого. Столько проблем от семнадцатилетнего парня он даже предположить не мог, когда тот впервые попал в колонию. Обычно такие быстро ломаются или адаптируются, но не он.

— Отлично, — произнёс Оверт, хотя в его глазах мелькнуло что-то, похожее на удовлетворение. — Это хорошая новость. Значит, наш план работает.

— Мне только одно непонятно, — произнёс Харт, решив всё-таки задать вопрос, хотя он знал, что это может быть рискованно. — Как вы сумеете обойти его опекуна? Он ведь наверняка не позволит его отправить куда-то. Его опекун… весьма серьёзный разумный. Он не из тех, кто просто согласится на такое.

Голографическое изображение Оверта чуть заколыхалось, словно ответ был готов, и Оверт ждал именно этого вопроса.

— Всё просто, — Оверт позволил себе едва заметную ухмылку, которая выглядела почти как оскал хищника. — Его опекун ранен и уже продолжительное время находится в лечебной капсуле. У медиков это называется фазой глубокого восстановления. Ты же знаешь, что это сложная процедура.

Харт почувствовал угрозу. Далеко не факт, что это так. Он даже предчувствовал что-то такое, что он ему сейчас скажет, а Оверт продолжил:

— Так что ты отправишь сейчас его опекуну официальный запрос, — продолжил Оверт размеренно, словно рассказывая о чём-то обыденном. — Стандартная процедура уведомления. И он не отзовётся на него, потому что физически не может сделать это из лечебной капсулы.

Харт слушал, его лицо внешне оставалось безмятежным, но внутри он сильно подозревал, что это может быть ловушкой именно для него.

— Протоколы службы безопасности автоматически сохраняют все входящие сообщения у тех, кто находится на лечении, — продолжал Оверт, как лектор. — Это означает, что когда он вылечится, он обнаружит запрос в своём журнале входящих сообщений. Документально всё будет выглядеть правильно и законно. Он не сможет ничего возразить, потому что запрос был отправлен в соответствии со всеми процедурами. Поэтому никто не помешает тебе отправить его в другую колонию.

— Да, но… — начал было Харт, подозревавший, что всё, что говорил Оверт насчёт лечения лейтенанта сплошная липа.

— А после, когда он свяжется с тобой, — перебил его Оверт, явно уже предугадывая продолжение, ибо работал с ним уже слишком долго. — Ты объяснишь ему, что это была вынужденная мера, связанная с угрозами Мидланда, и что ты обеспечил безопасность его подопечного. Всё логично. Всё разумно. Угроза жизни, необходимость перемещения, заключённого в более защищённый объект. Он поймёт. Опекуны, они обычно понятливые разумные — они понимают такие вещи.

Харт слушал, и слова Оверта проникали в него, как холодная вода. Он понимал весь расклад и что требуется от него. Это была не просто передача заключённого в другую колонию. Это была сложная игра, спланированная до мельчайших деталей.

— Понятно, — кивнул Харт, хотя понимал он намного больше, чем сказал.

— В общем, чего мне тебя учить, — сказал Оверт с лёгкой усталостью в голосе, как будто разговаривал с особенно тупым учеником. — Сам понимаешь, что ему нужно сказать. Ты же опытный начальник, не первый год работаешь на этой должности. Ты знаешь, как разбираться с такими ситуациями.

При этом Харт заметил, как на лице Оверта, обычно непроницаемом, на мгновение мелькнуло что-то похожее на удовлетворение — впрочем, тут же спрятанное за привычной маской спокойствия.

Удовлетворение оттого, что план работает, или оттого, что Харт согласился. Оттого что всё идёт по намеченной схеме.

— А опекун точно в капсуле? — переспросил Харт, чуть прищурившись. Вопрос был рискованным, но ему нужно было убедиться. Хотелось понять, во что его втягивают. Он и так услышал слишком много только что от Отпуска.

— Да, данные проверенные, — подтвердил Оверт, и в его голосе прозвучала уверенность. — Он в капсуле, и он там останется до тех пор, пока это нам нужно.

— Понял, — Харт удовлетворённо кивнул, хотя удовлетворения он не чувствовал вовсе.

А Оверт и без всякого перехода сменил тему, будто галочка в списке была поставлена и вопрос закрыт.

— А что у тебя по хакеру? — спросил Оверт.

Харт вздохнул. Этот вопрос он ждал с гораздо меньшим удовольствием. Взлом системы безопасности точно был, чего он совсем не ожидал, и тот факт, что он не мог найти виновника, делал его уязвимым перед Овертом.

— Ничего, по сути, — признался он, и в его голосе прозвучала искренняя усталость. — Охранник говорит, что не знает, кто взломал систему. Пароль знал сокамерник Отпуска — Кевин. И охранник даже подтвердил это с помощью записи с нейросети… — Харт запнулся, понимая, как это звучит. — Вот только Кевин погиб. Возможно, именно он и был этим хакером. Но я навёл о нём справки. Никаких данных о том, что у него изучена хакерская база, нет. Нет даже намёка на это в его личном деле. Навёл о нём справки, и мне тоже ответили, что нет у него ни малейшего намёка на хакерские возможности. Одним словом, не могу точно сказать точно, кто именно это сделал.

— Хорошо, если этот хакер был один, — медленно произнёс Оверт, и в его голосе прозвучали нотки, которые Харту не понравились. Это был намёк на подозрения. Подозрения, намекающие на его причастность. — Если… Но я предпочитаю не полагаться на, если. Ты подумай и подготовь список тех, кто может оказаться причастным к этому делу и может иметь хакерскую базу. Проверь всех, кто контактировал с Отпуском в последний месяц и с его сокамерником. Охрану, медперсонал, администрацию. Проверь их жизненные пути до попадания в колонию. Нужно выяснить всё о них.

Харт в ответ только представлял себе этот объём работы, но каждое слово звучало как приказ.

— Кто знает, что ему это понадобилось, — продолжал Оверт. — И какие у него были причины. Причины, которые нам нужно найти, понять и устранить. Потому что, если мы этого не сделаем, это будет означать, что внутри твоей колонии есть организованное противодействие, и это для тебя неприемлемо.