А вот мост порадовал! Он был узким, на один грузовик, не больше, и представлял собой деревянный настил на сваях, метра три шириной, метров десять длиной. Сваи – старые, почерневшие, вросшие в илистое дно речки. Настил скрипел, когда я ступил на него, но держал. Один «Опель» прошёл бы еле‑еле, но вот два – нет! Речка под мостом была неглубокая, местами по колено, местами по пояс, но с илистым дном и топкими берегами.

Я вылез из кабины, осмотрелся. Место было – лучше не придумаешь. Дорога шла к мосту по узкому коридору: слева – топь, уходящая в чёрную воду, поросшую осокой и рогозом; справа – крутой склон, поросший ольхой и густым кустарником, поднимающийся метра на три над уровнем дороги. После моста – развилка: направо, к мельнице, и прямо, дальше в лес. Но до развилки нужно было доехать. А доехать можно было только по мосту.

Я прошёлся по дороге, прикидывая дистанции к возможным позициям. От поворота, из‑за которого должны были появиться немцы, до моста, было метров триста. От поворота до того места, где дорога сужалась коридором, метров пятьдесят. Получалось, что у нас будет секунд тридцать‑сорок, чтобы отреагировать, пока колонна дойдёт от поворота до моста. Если они идут на скорости двадцать километров в час, а по такой дороге быстрее не получится, то времени хватит.

Я вернулся к машине, достал бинокль и ещё раз осмотрел местность. Берег речки: пологий, илистый, с кучей старых брёвен и коряг. Под мостом можно спрятаться. Ничего там не видно! Наверху площадка, поросшая ольхой, с хорошим обзором на дорогу и мост.

– Идеально, – пробормотал я.

– Чего? – Зыков вылез из кузова, за ним Митяй и Архип.

Зыков потянулся, хрустнул плечами, и огляделся.

– Я говорю, – повернулся к старшине, – это просто идеальное место для засады, – я обвёл рукой местность. – Смотрите. Они пойдут только по этой дороге! Слева – болото, справа – склон. Это просто замечательно! Немцам негде развернуться! Мост – один. Если мы поставим «Опель» за мостом, у дальнего съезда, они остановятся. Не смогут проехать, не могут объехать. И окажутся на расстрельной позиции! Конечно, они могут двинуться назад, но у нас будет целая минута, чтобы перестрелять всех! Точнее, хватит первой очереди, чтобы они охренели.

Я присел, поднял ветку и прочертил ею на мокрой земле схему: дорога, мост, мельница, позиции.

– Колонна идёт оттуда, – я указал в сторону поворота. – Первый грузовик въезжает на настил, видит нашу машину, перегородившую съезд, и тормозит. Второй встаёт за ним. Мотоцикл – в хвосте. Слева топь, справа склон. Развернуться негде. Это мешок.

– А миномёт? – Зыков хмурился.

– Миномёт – главная проблема, – кивнул я. – Если они успеют снять его с машины и развернуть, нам конец. Позиции статичные, накроют за минуту. Значит, миномётный расчёт снимаем первым.

– Стой. – Зыков не двинулся с места. – Мост. Ты ставишь «Опель» поперёк дальнего съезда. А если первый ихний грузовик влетит на настил и упрётся в нашу машину – настил выдержит? Гнильё же, сваи чёрные. Просядет под двумя тоннами – они в речку посыпятся, рассыплются по берегу. И весь твой мешок развалится.

Я замолчал на секунду. Он нащупал дыру. Настил мог просесть, я не знал этого точно.

– Значит, бьём раньше, чем второй въедет на мост, – сказал я. – Первый встал – сразу огонь. Не ждём, пока вся колонна окажется на настиле.

– А если первый проскочит настил и сам в нашу машину уткнётся?

– Тогда ты его встретишь в упор. – Я смотрел ему в глаза. – Поэтому пулемёт ставлю ближе к съезду, а не на склон.

Зыков пожевал губу. Кивнул.

Я посмотрел на Архипа. Старик стоял, держа маузер в руках, и молча смотрел на дорогу. Но я заметил, как он прищурился, оценивая дистанцию, как чуть повернул голову, рассматривая склон. Он уже выбирал позицию.

– Архип, – позвал я.

Старик повернулся.

– Помнишь, я говорил, что ты – лучший стрелок, которого я видел?

– Помню, – буркнул он.

– Если это лёгкий миномёт, в расчёте обычно трое. Первый номер – главный, скорее всего унтер. Они будут в колонне, на марше. Твоя задача: снять первого номера, потом остальных, пока они не развернулись. Справишься?

Архип помолчал, прищурился, посмотрел на дорогу, на склон, на дальность.

– Дистанция? – спросил он.

– До прямого участка – сотня с лишним. Может, полторы. Тебе вон туда, – указал я на склон. – Лучшая позиция.

– Сто там, – оценив расстояние, кивнул Архип. – Самое то.

– Тогда ждёшь, пока встанут. После моего выстрела по командиру сразу работаешь по миномётчикам. Потом унтеры, пулемётчики, кто полезет к оружию. Но миномёт: приоритет номер один.

– Я понял, пойду найду чего‑нибудь подходящее, – Архип кивнул и пошёл выбирать позицию. Я проводил его взглядом и повернулся к остальным.

– Зыков, – я посмотрел на старшину. – Снимай MG с кузова и тащи вон туда, в развалины мельницы. Стены толстые, окошко есть, сектор вдоль дороги. Открываешься после Архипа.

– Моя позиция… – только было начал старшина, но я тут же перебил.

– Твой сектор – вдоль настила и дальше по дороге. Не поперёк, а вдоль. Бьёшь по колонне, когда она встанет.

Зыков осмотрел развалины, прикинул сектор, кивнул.

– Понял. Не дурак.

– Митяй, – я посмотрел на лысого. – Ты остаёшься с Зыковым.

Он только было хотел что‑то возразить, но я тут же продолжил:

– Твоя задача: подавать ленту. Как только она закончится, берёшь маузер и работаешь по тем, кого укажет Зыков. Сам не выскакиваешь. Ни раньше, ни отдельно.

– Опять⁈ Да я чё, баба – ленту подавать? – Митяй сплюнул под ноги. – Дай ствол. Я с фланга зайду, положу больше вашего.

– Зайдёшь – тебя срежут первым, и пулемёт без подачи захлебнётся, – отрезал я. – Твоя злость мне в засаде не нужна. Мне нужны твои руки на ленте.

Он не ответил. Просто посмотрел так, что я понял: наш спор не окончен. И если он рванёт, то случится это в самый неподходящий момент. Слишком уж он был взрывной, а такой в засаде – обуза, которая всех может угробить. Но другой пары рук у меня для Зыкова сейчас не было.

– Сидоров, – я повернулся к Гене. – Ты справа от моста, вон в тех кустах под склоном. Твоя задача: не дать им уйти вверх и обойти мельницу. Кто полезет из кузова к склону – кладёшь. И следи за мотоциклом. Если попытается развернуться и уйти, снимай. Лента у тебя одна, закончится – хватай автомат и сразу меняй позицию.

Сидоров кивнул, поправил автомат.

– Лёва, – студент вздрогнул, услышав обращение в свой адрес. – Ты под мостом. Когда начнётся стрельба и они высыпят из машин, бросаешь гранаты туда, где будет самая куча: между грузовиками, под второй кузов или к мотоциклу, если он подкатит близко.

– А… а если они меня увидят?

– Не увидят, если не высунешься раньше времени. Главное не торопись. Дождись, когда Зыков откроет огонь, когда все переключатся на пулемёт. Вышел, бросил, ушёл обратно под сваи. Быстро.

Я сам спустился под настил – проверить позицию – и выматерился про себя. Вода под сваями стояла не по колено, как мне казалось сверху. По пояс, а у дальней сваи – по грудь. Студенту придётся работать, стоя в ледяной жиже, с гранатами над головой, и уходить те же десять метров по воде, на виду, если кто обернётся.

Лёва кивнул, хотя по его лицу было видно, что ему хочется провалиться сквозь землю. Или убежать. Или и то, и другое.

– Гранаты, – я достал две М‑24 из подсумка. – «Колотушки». Первую кидай в самую плотную кучу. Вторую – не в одиночку, а в группу. Если накроешь мотоцикл – вообще хорошо.

– Понял, – кивнул студент, протягивая руки к гранатам.

– И последнее, – я подтянул к себе маузер и передёрнул затвор. – Никто не бьёт раньше меня. Первый выстрел – мой. Архип начинает сразу после меня, потом Зыков, потом все остальные. Если кто‑то откроет огонь раньше, сорвём засаду, и нас перебьют. Всем ясно? Нам нужно убить голову – Фогеля. Запереть колонну и не дать ей развернуться.

– Ясно, – ответили хором.