— Приветствую вас, Николаос, — обратился рыбак к греку.

— И вам здравствовать, Ильяс уста, — тот держался спокойно и ровно, показывая, что знает себе цену.

— Как условились с вами, мы приехали ставить землянку, — пока он говорил, из моих рук какая-то подошедшая женщина взяла корзину и ушла с ней в дом, — потом Инико будет завозить всё нужное для рыбалки, вы уж присмотрите пожалуйста, чтобы никто не потащил из неё ничего.

— Не волнуйтесь Ильяс уста, — покачал головой староста, — у нас нет воров.

— Да я о пришлых говорю, — поправился рыбак с лёгкой улыбкой.

Староста Николаос оглядел меня и кивнул.

— По самой ловле, первую неделю идёт одна мелочь, так что ждите нас ближе к десятым числам, — продолжил говорить Ильяс уста, — и как вам удобнее будет получать условленную десятину, разом весь утренний улов, или частями в течение дня, чтобы рыба всегда была свежей?

— Лучше частями, — кивнул староста, соглашаясь, с ним, что свежая рыба всегда лучше и вкуснее.

— Тогда пусть ваши люди приезжают, Инико будет всегда на берегу, он и отдаст часть улова, — снова кивнул в мою сторону Ильяс уста.

— Хорошо, так и договоримся, — кивнул староста, показал на корзину, которую вынесла женщина из дома. В ней теперь вместо рыбы было вяленое мясо, сыр и крынка с чем-то жидким внутри.

— Не побрезгуйте, всё свежее.

— Спасибо вам, староста Николаос, — Ильяс уста показал мне забрать мою корзинку с новыми продуктами и мы раскланявшись, пошли обратно на берег, где рыбаки уже начали рыть землю и очень обрадовались свежим продуктам и воде, с разведёнными в ней какими-то ягодами и мёдом.

Подкрепив силы, мы все принялись за работу, а я делал всё, что мне говорили, берясь за любую работу, какую бы не сказали рыбаки.

30 августа 1465 A. D., Галата, Османская империя

Вернувшись с посиделок с Абу Яхья поздно вечером, пока сам Инико отсутствовал, Радомир молча протянул Лоренцо Медичи записку, на которой было написано только пять имён.

— Что это господин Радомир? — парень сначала не понял, что это.

— Люди в Рагузе, которые возьмутся довести груз, — спокойно ответил он, напоминая об их разговоре.

Глаза флорентийца стали расширяться, он схватил обеими руками руку боснийца и крепко сжал её.

— Господь благословил вас, господин Радомир, вы просто спасаете меня! — радовался он словно ребёнок.

— Что-то случилось? — поинтересовался босниец, который не был в курсе всех сделок, в которых сейчас участвовал Медичи.

— Иньиго на своём Родосе, почти полностью перекрыл всю морскую торговлю, — тихо сказал Лоренцо, гордясь достижениями своего друга, — сейчас провести что-то касаемое военных заказов по морю практически нереально, цены взлетели до небес, и желающих взяться за это практически нет.

— Не обольщайтесь, господин Лоренцо, — хмыкнул Радомир, — эти люди будут работать на осман очень задорого по тем же причинам, по каким вы сами и сказали. Меня отдельно предупредили, что торгов не будет, не нравится, не приезжайте, они тоже не хотят рисковать своими кораблями.

— Я всё понимаю, господин Радомир, — закивал Лоренцо, — мне главное, чтобы я принёс решение, а дорогое оно или нет, уже не важно.

— Тогда последнее, — кивнул босниец, — никому не упоминайте моё участие в этом, я предпочитаю оставаться с тени.

— Конечно, господин Радомир, — тут же закивал Лоренцо Медичи, — всё останется между нами, а сейчас я напишу письмо и назначу встречу своему партнёру. Сопроводите меня, если у вас нет других дел?

— Конечно, — кратко ответил дворянин, возвращаясь на своё место и замирая там, как привык.

5 сентября 1465 A. D., остров Родос, владения ордена Святого Иоанна Иерусалимского

Совет рыцарей, собирающийся всякий раз, когда большая часть возвращалась на Родос с моря, был привычно тих. К тому же сегодня был необычный день, поскольку впервые на заседание был допущен посторонний, один из видных венецианских капитанов, — Ветторе Каппелло. Они-то были привычны к странным и непонятным распоряжениям маркиза де Мендосы, а вот венецианец, который к тому же не знал лично Иньиго, а думал что граф Латаса и есть тот знаменитый маркиз, просто скрючивался оттого, что ему ничего не объясняли, просто говорили, что делать и это в свою очередь смешило всех. Видеть гримасы венецианца, закатывания глаз и фразы «я этого делать не стану», хотя все сидящие в комнате знали, что по итогу так и случится, было отдельным видом удовольствия. Даже Великий магистр проникся ситуаций, пряча улыбку в кубок с вином, который стоял перед ним.

— Начнём концентрировать корабли на островах рядом с островами Лемнос и Имброс, — маркиз водил пальцем по карте, которая привлекала внимание венецианца, поскольку такую подробную, он видел впервые в жизни, — флот Светлейшей будет идти за фустами, под прикрытием вивальди. Передвижение строго по ночам, в режиме крайней скрытности. Понятно?

Рыцари перевели взгляды на Ветторе Каппелло.

— Непонятно, — не разочаровал он их, — я третий раз вам повторяю, что нападение на главные верфи Османской империи — это самоубийство! Мы положим там весь флот! Ладно вам всё равно, но я отчитываюсь перед Сенатом!

— Синьор Веттори, — спокойный взгляд маркиза де Мендосы холодно посмотрел на капитана, — я не спрашиваю вашего мнения, им вы поделитесь со своим командованием, которое скажет вам подчиниться, а если вы продолжите упорствовать, я запрошу к себе более компетентного человека.

Глаза у венецианца расширились, и он стал хвататься за пустой пояс.

— Маркиз, я конечно понимаю, что вы восходящая легенда морской стратегии, — сквозь зубы процедил он, показывая, что на самом деле обратного мнения об умственных и организационных способностях стоящего пред собой человека, — но вы можете свои мысли донести более просто, для таких приземлённых людей, как я?

— Если совсем просто, синьор Ветторе, — не моргнув и глазом ответил маркиз, — то вам нужно провести свои корабли, вот отсюда, досюда.

Он показал два отрезка на карте.

— Вы с этим справитесь или вам придать к флоту нашего лоцмана?

За столом раздались множественные фырканья, окончательно взбесившие венецианца, и он, сверкнув глазами, холодно ответил, прежде чем покинуть комнату, где они заседали.

— В таком случае, мне нечего больше обсуждать с вами синьоры.

— Похоже ушёл за лоцманом, — вздохнул маркиз, снова рассмешив рыцарей, которые были невольными свидетелями унижения венецианца, который, впрочем, сам себя подставил.

— Зовите рагузца, пока венецианец не вернулся, — продолжил маркиз ровным тоном и вскоре в комнату вошёл новый человек, посланник Республики Рагуза, с которым маркиз разговаривал всё утро и получил от него полное содействие своим планам со стороны Республики.

Пока посла приглашали к столу, маркиз быстрыми движениями убрал прошлые карты, положив другую, на которой была отображена только местность вокруг Константинополя, на север и на юг. Всё это не укрылось от внимательных глаз, сидящих за столом, которых никто не выгонял из кабинета.

— Господин Марин Гучетич, поклисар Республики Рагуза, — представил маркиз вошедшего сорокалетнего человека, который лишь молча всем поклонился.

— Господин Марин, ваша задача сделать так, чтобы ваш потрёпанный штормом корабль с неполной командой остановился в конце сентября на аварийный ремонт, вот в этом месте, — рука маркиза показала на карте самую северную точку пролива Босфор.

— Что он должен делать, на самом деле? — спокойно поинтересовался рагузанец.

— Когда ночью с берега, напротив него, фонарём сделают вот такой жест, — маркиз показал рукой, — вам нужно будет забрать этих людей, переодеть в одежду ваших моряков, тут вы должны заранее её подготовить на двадцать человек и потом не останавливаясь, уйти сначала в Галату, а потом утром, уже дальше в море, где вас встретит наша фуста и заберёт этих людей.