— Это всё? — спросил тот.

— Остальное мы с вами проговорили утром, так что если условия вас устраивают, то это всё, что пока от вас требуется, помимо нашего второго договора.

— Тогда не беспокойтесь маркиз, мы всё выполним, — спокойно кивнул Марин Гучетич, — открытые вами перед нами возможности, перекрывают все возможные риски.

— Тогда на этом всё, более точные даты вы получите позже, господин Марин, — склонил голову маркиз, показывая, что разговор окончен и тот поклонившись всем, вышел из зала, зато, вместо него появился венецианец, правда не тот, кто выбежал недавно в ярости.

— Синьор Пьетро, — маркиз иронично поклонился человеку, который от имени Светлейшей занимался всеми закупками захваченных ими товаров.

— Скажите мне, синьор Иньиго, что требуется от Светлейшей, — кратко сказал он, и на стол снова легли первые карты.

— Мы атакуем верфи Галлиполе в конце сентября, — кратко сказал он, видя как расширяются глаза Пьетро Барбариго, — можете не говорить нам о том, что это самоубийство, мы это уже слышали от синьора Ветторе.

— Это и правда опасное предприятие, синьор Иньиго, — тот поднял на маркиза взгляд, — вы уверены? Мы можем потерять там весь флот.

— Вы можете присоединиться к нам, или не присоединиться, — тот пожал плечами, — выбирайте сами.

Пьетро Барбариго поджал губы, поскольку решение было слишком серьёзно.

— Дадите мне три дня? — наконец спросил он у маркиза, который кивнул.

— Тогда я не смею вас больше отвлекать, — кивнул венецианец и вышел из зала.

Теперь, когда внутри остались только рыцари, Сергио позволил себе улыбнуться.

— Синьор Иньиго, — подал голос Валеран де Ваврен, — мы конечно на вашей стороне, но это тем не менее не снимает того факта, что мы там и правда можем сложить свои головы. Везде на островах, я уже молчу про сами Галлиполе, крепости, пушки и форты, а у нас нет достаточно людей для их захвата.

— Это потому, что синьор Валеран, — пожал плечами Сергио, — что на самом деле эта операция прикрытия.

— Атака огромным совестным флотом с Венецией, это прикрытие? — изумился Валеран де Ваврен, — тогда позвольте спросить у вас, а что мы такого тогда прикрываем?

— Другую операцию, — кратко сказал Сергио, и все за столом застонали, поскольку опять начинались так ненавистные ими тайны.

— Синьор Иньиго, — тяжело вздохнул Пьер д’Обюссон, — позвольте вам сказать, что когда закончится эта кампания, с таким большим удовольствием вызову вас на поединок, чтобы убить, вы бы только знали.

— Пьер, не наглей, и встань в общую очередь, — тут же урезонили его старшие коллеги по опасному бизнесу, — ты примерно на сороковом месте. Запиши, чтобы не забыть.

Француз обречённо вздохнул.

— Ладно, синьор Иньиго, что потребуется от нас? — продолжил Валеран де Ваврен.

— Кроме тех, кого я сейчас отберу на другое дело, остальные будут заниматься тем, что вместе со своими командами делать кресты, на которые будут насаживать платья и шлемы, а также делать осадные лестницы, которые повезёте на всех вивальди и фустах, — ответил Сергио, после чего Жоффруа де Туази сказал, ни к кому не обращаясь.

— Я сорок первый.

Великий магистр после слов о шлемах, платьях и лестницах, нахмурился и задал всего один вырос.

— То есть на самом деле мы делаем видимость высадки, но сами верфи штурмовать не будем? — уточнил он, поскольку, судя по последнему приказу, на кораблях нужно было создать видимость большего числа людей, чем на них в реальности было.

— Монсеньор, я что идиот что ли нападать на Галлиполе? — искренне изумился Сергио, — это же настоящее самоубийство!

За столом наступила полнейшая тишина и даже у Пьеро Раймондо Дзакосты не было больше вопросов.

— Ну, а теперь главное, мне нужны добровольцы, — энергично сказал Сергио и в воздух нехотя поднялись две руки, от Валерана де Ваврена и Аймоне ди Савойя.

— Мне нужны четверо, кто с большой долей вероятности положит на этом задании свои головы, — энергично продолжил граф.

— Синьор Иньиго, вы так не наберете себе добровольцев, так что наоборот говорите, что это самое безопасное задание из всех, — иронично сказал Жоффруа де Туази, который несмотря на свои слова, тоже поднял руку.

— Ваш подвиг войдёт в легенды, о вас начнут петь менестрели! — продолжил Сергио и тут поднялись сразу все руки, в том числе и Великого магистра.

— Перестарался, — тяжело вздохнул Сергио, вызвав улыбки у всех рыцарей разом.

— Ладно, тогда синьор Валеран де Ваврен, синьор Аймоне ди Савойя, синьор Жоффруа де Туази и я выбираю ещё синьора Фелипе Вивес де Каманьяса, пусть все будут с теми, с кем привыкли. Остальных прошу удалиться из зала, — закончил он выбор смертников.

— Что насчёт меня, синьор Иньиго? — иронично поинтересовался Великий магистр, и Сергио великодушно и играя на публику, разрешил ему остаться.

Тяжело вздыхая, те, кто решил пожить подольше, поднялись и вскоре внутри комнаты осталось только шесть человек.

— И какая же настоящая цель этой весьма сложной и многогранной операции? — серьёзно поинтересовался Великий магистр у посерьёзневшего Сергио, который вернул на стол вторую карту с Константинополем на нём.

Тот молча ткнул пальцем в Галатские верфи Константинополя, в районе Касымпаши.

— Мы пожертвуем четырьмя хорошими кораблями, которые под флагами Генуи по одному войдут в Галату, в трюмах у них будет немного груза зерна, под которым будет смола, пенька, сера и масло. Команды на кораблях будут неполные, поскольку есть надежда, что они переодевшись паломниками, смогут добраться до землянки в том месте, откуда их заберёт потом корабль из Рагузы, но сами понимаете, что все может пойти не так, поскольку вы всё же будете на вражеской территории.

— Брандеры, — задумчиво погладил подбородок Валеран де Ваврен, — причем из обычных кораблей, это будет весьма дорогим удовольствием, спалить четыре хороших корабля.

— Валеран, ты не понимаешь, — Великий магистр покачал головой, поскольку понял весь замысел, — Галатские верфи новые, только строятся, они не такие большие, как в Галлиполе, но это любимое детище султана, так что дым увидит весь Константинополь, а вести о нём через месяц будут обсуждать в Париже, Лондоне и Риме. Я правильно понял вас, синьор Иньиго?

Он повернулся к Сергио.

— Хлёсткая, жестокая, демонстративная пощёчина султану, который от чего-то возомнил себя хозяином морей и христианских судеб, — жёстко ответил Сергио, обводя всех немигающим взглядом, — посмотрим, что он скажет, когда сгорит хотя бы несколько строящихся кораблей на его новых верфях, дым от которых будет виден всему Константинополю.

— Почему вы хотите подставить Геную? — поинтересовался у него Аймоне ди Савойя, — на них падёт первый гнев осман.

— Ну, они меня оскорбили, вышвырнув из города и лишив звания Почётного гражданина, — сделал оскорблённое лицо Сергио, на что даже Валеран де Ваврен, замахал рукой.

— Нам-то не рассказывайте об этом, синьор Иньиго, какая настоящая причина?

— Рагуза займет их место, — кратко ответил он, — что мне на руку, а Рагузская Республика так и вообще согласна на всё, чтобы это случилось.

На несколько минут в зале воцарилась тишина, поскольку все размышляли над масштабами, а главное политическими последствиями от подобной пощёчины.

— Последний вопрос, перед обсуждением деталей, — поднял руку Фелипе Вивес де Каманьяс, — откуда вы знаете, что именно в том месте, мы сможем укрыться?

— Голубь из Хиоса принёс мне эту весть, синьор Фелипе, — улыбнулся маркиз, после чего у всех тут же пропали вопросы насчёт землянки и откуда маркиз вообще о ней узнал.

— Что же, тогда обсудим тактику, — заметил Великий магистр, посмотрев на Сергио, — вы, как всегда, не против, если мы добавим своё видение, как именно выполнить этот план?

— Разумеется монсеньор, я сразу рассчитывал на ваш опыт в этом, поэтому дальше просто умолкаю, — заверил Сергио с поклоном Великому магистру и правда сел, приложившись к кубку с вином, чтобы промочить горло.