Когда я открыл глаза, вокруг было темно. И, самое главное, я сразу понял, что нахожусь не на скале, а в воздухе. Конечно, я ещё не самый опытный эфирный бродяга, но было несложно распознать знакомые звуки: лёгкое поскрипывание досок белого дерева, тихий свист воздуха, прорывающегося в щели корпуса, далёкое кряхтение такелажа и мерный гул логоса огня…
Всё тело у меня затекло от холода и неподвижности, а рук и ног я вообще не чувствовал. Я попытался было пошевелиться, но наградой за упорство стал лишь острый приступ боли.
– И не пытайся… – смутно знакомым голосом посоветовали из темноты. – Всё равно связан…
Однако я всё-таки попытался. И в тот же миг дёрнулось семечко пневмы. Боль начала уходить, и вскоре я понял, что лежу на досках. И, судя по прохладе, прямо на деревянном полу в трюме. Руки были прикованы к стене за спиной и вывернуты под ужасающим углом, а ноги – плотно связаны. А ещё вокруг воняло нечистотами всех видов, на которые только способно человеческое тело…
– Ну вот, и ты попался!.. – проговорил голос рядом со мной, и я, наконец, узнал его.
– Радон…
– Ну да, а кто ещё? – со злостью спросил он. – Другие мэры такими глупостями, как я, не занимаются – сидят себе в креслах, перебирают бумаги и вино пьют… А всё ты со своим дурацким шантажом!..
– Где мы? – проигнорировав его претензии, уточнил я.
– На дирижабле, дурень… – с тяжёлым вздохом ответил бывший мэр.
– Об этом я и без тебя догадался! – не остался я в долгу. – Куда нас везут, что за дирижабль, и кто в команде?
– Мародёры мои… – бывший мэр судорожно всхлипнул. – Ну не мои, а дома Дорио, конечно… И никуда мы не летим: крутимся вокруг Борозо на расстоянии, чтобы флот Филанг не заметил.
– И зачем мы крутимся? – уточнил я.
– А мне откуда знать? – раздражённо ответил Радон и замолчал.
Ситуация мне сильно не понравилась… Первым делом я, конечно, попытался связаться с ИСИСом, но так и не почувствовал передатчика. Кулон, в который он был вставлен, пропал. Как и накопитель, как и жезлы, как и куртка… Что радовало – браслет, надетый на предплечье и защищавший от чтения мыслей, всё же остался на месте. Я мысленно потянулся к нему, чтобы проверить, работает ли он ещё. С учётом того, что во время работы он становился теплее, сейчас браслет, похоже, был выключен.
Семечко снова дёрнулось, и количество пневмы ещё немного опустилось. Работала регенерация, залечивая какие-то раны, которые я не успел прочувствовать из-за общего дискомфорта и вывернутых рук. Впрочем, как я понимаю, мелких ран на мне вообще было предостаточно…
Почувствовать артефакт, который вручил мне Сегис, удалось почти сразу. Как оказалось, у Кольца Шума имеется свой интерфейс работы:
Кольцо Шума – артефакт, простой
Расход пневмы: 1/45678 единицы в мгновение
Назначение: сокрытие мыслей
Всё было просто, как оказалось. Достаточно было немного покопаться в настройках, и браслет сразу потеплел.
– Ноги болят, Фант? – неожиданно спросил Радон.
– Нет, вообще их не чувствую! – соврал я.
– Повезло тебе!.. – вздохнул тот. – У меня вот постоянно болят от переломов… Вот бы их тоже не чувствовать…
– Руки я тоже не чувствую, – сказал я. – С ними тоже что-то делали?
– Руки просто прикованы, – ответил бывший мэр. – Скоба прямо в доски вбита. Правда, я свои обжёг – всё пытался тут сдохнуть, но ни разу не получилось…
Ну да, одна из проблем пленения на Терре заключается в том, чтобы не дать пленному умереть. И ради этого здесь идут на самые неожиданные ухищрения. Приковывают, ломают конечности, отрубают руки-ноги, в конце концов – главное, чтобы не удавился и не ушёл на возрождение…
– Ты извини, Фант! – похоже, Радон соскучился по живому общению. – Я всю нашу договорённость сдал… Меня пытали…
– Ну сдал – и сдал… – равнодушно ответил я. – Чего теперь переживать-то? Как тебя взяли-то?
Рассказ бывшего мэра вышел не слишком долгим. Да и вообще не слишком интересным… Собственно, рассказывать было особо нечего: после нашей встречи Радон долго и упорно пытался сделать так, чтобы Нанну отпустили. Он даже признался главе дознавателей Клесу, что у меня был на них компромат. Однако тот и слушать не стал: надо показательно казнить – и всё. От отчаяния Радон готов был пойти даже к главе дома Дорио, но его предупредили, что этого как раз делать не стоит…
Клес, кстати, судя по описанию, был тем человеком, которого мне ещё предстояло убить. Это его и главу торговой палаты Ифона я не увидел в первых рядах во время переговоров. Однако, если верить словам Радона, они вообще не имели привычки лишний раз на глаза попадаться. Видимо, пневма и дознаватели любят тишину, как сказали бы в моих яслях…
Собственно, когда Радон, наконец, решился добраться до арха и рассказать всё Риону, его и поймали. Да, как раз в том самом переулке. Два мародёра спрыгнули откуда-то сверху и ударили своего бывшего нанимателя по башке. Очнулся Радон уже в том самом подвале, который мы нашли. Несколько дней он просидел там, а потом его переправили на дирижабль. Это произошло в тот день, когда, по моим расчётам, флот Филанг собрался в кулак и направился к Борозо.
– Нас не просто так тут держат! – объяснил Радон. – Они чего-то ждут, понимаешь?.. И дорого бы я дал, чтоб узнать, чего именно!
– А как меня переправили на дирижабль? – спросил я.
– А тут стоит артефакт, который отгоняет чудовищ! – признался бывший мэр. – Полезная штука. Пару часов у самой поверхности можно летать, даже ночью. Расход пневмы большой… Но для контрабанды подходит. Контрабанда же всегда дорогая… А там, в темноте, и не видно… И причал есть…
Радон иногда ни с того ни с сего терял сознание – и почему так происходит, я понял только, когда нам принесли пищу. Дверь трюма открылась, забрезжил из коридора свет – и вошёл мужчина с двумя мисками бульона. Вот этим пустым бульоном нас и кормили. Один раз в день – лишь бы с голоду не сдохли. Отказаться было никак нельзя. Как позже рассказал Радон, он пытался, но ему вставили воронку в глотку – и залили туда бульон, не обращая внимания на все протесты.
Заодно при свете фонаря мне, наконец, удалось посмотреть на Радона, и я понял, что он протянет ещё максимум несколько дней – если, конечно, наши тюремщики не предпримут экстренных мер. Под глазами у бывшего мэра виднелись синяки, а кожа от голодания обвисла. Да и ноги у него выглядели, прямо скажем, несколько бесформенно. И, видимо, причина была в том, что их постоянно ломали. Раз в день, вечером, всё тот же матрос приходил с молотом и наносил один, зато чёткий и выверенный удар. И это было очень больно!..
От боли и я, и Радон теряли сознание каждый раз. Вот только я приходил в себя быстро и с зажившими ногами – спасибо регенерации. А бедолага Радон валялся каждый раз почти до следующего приёма пищи. Всё то время, пока мы сидели в темноте, я старательно тянул скобы, которыми мои руки были придавлены к стене. Один день, второй, третий – и они, наконец, поддались. Теперь я мог в любой момент освободить руки. И мне вообще ничего не мешало захватить дирижабль. Руки вытащил, ноги освободил, ТВЭЖ достал – и вперёд! Но я продолжал сидеть…
А всё потому, что отлично помнил: когда будет возможность – не пользуйся. Не знаю уж, почему надо было оставаться в плену, но я терпеливо сидел. Хотя, видит Создатель – которого на Терре все забыли, а я узнал заново – каждый раз, слыша шаги матроса с молотом, я готов был опорожнить мочевой пузырь. А разок всё-таки и опорожнил, вызвав издевательскую улыбку на лице мародёра. Ну а мне уже было всё равно – всё равно в туалет никто не выводил. Так что воняло одинаково мерзко и от меня, и от Радона – чего уж тут стыдиться-то?..
На четвёртый день я, наконец, уловил, что дирижабль перестал летать по кругу. Свист ветра изменился. Очень скоро эфирное судно замерло, а потом сверху загрохотали шаги. Мародёры брали на борт ещё каких-то пассажиров. Вскоре дверь в нашу воздушную тюрьму открылась, и внутрь вошли несколько человек. Щурясь сослепу, я поначалу узнал только Риона.