Тем временем я подошёл к Шейле и, забросив её на плечо, двинулся следом за клириком и алхимиком.

— Они оказали нам неплохую услугу, — произнёс брат Карвер, подходя к люку, прорубленному в полу, закрытому деревянной крышкой со здоровенным железным кольцом, судя по всему его совсем недавно разрыли, освободив от слоя земли и каменных осколков.

Я уложил Шейлу со всеми возможными удобствами и вместе с клириком взялся за кольцо. Со второй попытки мы сумели открыть люк и взглядам нашим предстала уже знакомая мне по первому посещению форта широкая лестница, ведущая в подвал, собственно к капищу Килтии, о котором во время достопамятного сражения я не ведал ни сном ни духом.

Подвал, похоже, был единственным помещением Острога, сохранившимся после штурма. Сам форт с тех решили не отстраивать заново, так как во-первых: через его руины не прошла бы ни одна серьёзная армия с кавалерией, осадными орудиями и пушками; а во-вторых: за этим местом прочно закрепилась слава «нехорошего» и ни один военный в здравом (тем более, салентинский) уме не повёл бы через него войска. В центре подвала, нисколько не изменившегося с моего первого и последнего визита, так и стоял грубо сработанный алтарь, на котором распростёрлась статуя человека, вырезанная из того же гранита, но уже куда лучше с отверстием на груди, точно напротив сердца, куда в прошлый раз Делакруа положил сферу. А что прикажете теперь туда ложить?

— Вот без чего Делакруа не обойтись, — словно в ответ на мои мысли произнёс брат Карвер, — так это без кровавой жертвы Килтии. В это отверстие надо положить ещё бьющееся сердце только что убитого человека, иначе капище не распечатать или активировать, как любят выражаться алхимики. — И он покосился на Эдварда.

— И что, — мрачно бросил я, — будем жребий метать?

— Зачем? — удивился брат Карвер. — Нам сила Килтии ни к чему, так что распечатывать капище необходимости нет.

— Эй, там, Зиг! — раздался сверху голос Шейлы. — У меня с собой фигурка Танатоса, если она тебе ещё нужна.

— А что с ней делать? — спросил Эдвард, вспомнив о Шейле. — Для чего мы оставили её нетронутой?

— Так захотел Зигфрид, — пожал плечами брат Карвер, — вот пусть он с ней и разбирается.

Я поднялся по лестнице обратно и втащил на плече Шейлу в подвал.

— Что она там говорила о Танатосе? — спросил Эдвард.

— Здесь его можно вновь призвать из Хаоса, — объяснила Шейла, не обратив внимания на нарочито пренебрежительный тон юного алхимика, — с помощью силы Килтии.

— Теоретически, — кивнул Эдвард, словно самому себе. — Килтия и Танатос черпают свою силу в Смерти, но каким образом пробудить эту силу конкретно здесь. Не резать же кого-нибудь из нас.

— Это просто, — бросил брат Карвер. — Сердце высвободит всю силу, но для возвращения Танатоса вся она не нужна, лишь небольшая её часть. Достаточно пролить на алтарь немного крови, чтобы вызвать его из Хаоса, остальное в руках Зигфрида, точнее зависит от силы его воли. Вот только придётся отказаться от Арбалетчиков. Легат, сам знаешь, Зиг, такого соседства не потерпит.

Вот так просто, взять прямо сейчас и вернуть своего хаосита, потерянного, казалось, несколько лет назад навсегда. А ведь Танатос, действительно, не потерпит соседства с кем-либо, такого уж норова все Легаты.

А между тем, я уже подошёл к Шейле и склонился над ней, спросив:

— Где фигурка?

— В кошельке на поясе, — ответила она.

Распустив завязки, я вынул небольшую, но исполненную во всех подробностях фигурку Танатоса, вроде тех, что подарил мне Эдвард.

— Я помогу тебе, — воспользовавшись моментом шепнул я ей.

Отпустить Арбалетчиков не составило труда. Процедура обычная и отработанная поколениями бойцов Легиона. Тренировались управлять хаоситами всегда, естественно, на Легионерах и слабеньких Центурионах, которых, когда подходила пора вызывать кого-то посильнее и уже навсегда, отпускали, чтобы ими могла воспользоваться подрастающая смена, начинавшая обучение. Вот и сейчас всё за меня сделали рефлексы и навыки. Я вызвал Арбалетчиков, тут же заметавшихся по подвалу, ища цель, — и разорвал связующую нас нить. Хаосит исчез в то же мгновение. Я же вытащил из-за пояса короткий кинжал, поставил в выемку на груди статуи фигурку Танатоса и полоснул себя по запястью. Кровь из вскрытой вены обильно пролилась на алтарь, заставив его вспыхнуть. А следом из выемки появился, вырастая из фигурки, Танатос, окутанный проблесками молний. Наши глаза встретились и в жутких зенках могучего Легата появилось узнавание. Я протянул ему руку, точно как тогда, на плацу школы, где обучались бойцы Легиона, и Танатос принял её в свою лапищу, предельно аккуратно пожимая…

Мы снова были вместе, пустоты в моей душе, которую не могли заполнить ни Тройной мечник, ни Арбалетчики, больше не существовало. От наплыва радостных чувств и опустошённости физических сил, вызванной привязкой к себе легата такой силы, я отключился, попросту плюхнувшись на пол.

Открыл глаза я спустя несколько часов, никак не меньше. Потому что в так и оставленный открытым вход в подвал больше не светило солнце, а где-то неподалёку сверкали молнии и бил гром. Потянувшись всем затёкшим телом — виданное ли дело, спать на камнях, — я поднялся на ноги.

— Здоров ты спать, — усмехнулся брат Карвер, — почти полсуток прямо на полу, в пыли…

— Делакруа, — перебила его Шейла.

— А то так не понятно, что он не пришёл, — ехидно бросил ей Эдвард, отчего-то невзлюбивший её.

— Она о том, что я уже здесь, Эдвард, — раздался знакомый голос из угла, куда смотрела Шейла, и на свет выступил Делакруа.

Мы среагировали мгновенно и предсказуемо. Сверкнул в отблеске молнии клинок меча, щёлкнул затвор пистоля, алхимик звякнул реактивами в сумке. Делакруа лишь рассмеялся и не подумав что-либо предпринимать, просто стоял, сложив руки на груди.

— И что дальше? — издевательским тоном поинтересовался он. — Кого в жертву приносить станем?

— Он уже там, — произнёс лич, следивший за происходящим в подвале. — Можно начинать.

— Рано, — покачал «сахарной головой» Рыцарь Смерти. — Пусть сцепятся и откроют для нас капище.

— Когда они сцепятся, может быть слишком поздно, — возразила ему баньши, начальствующая над небольшим отрядом скелетов и зомби, которые, как известно, по своей природе твари безмозглые и нуждаются в водителе, направляющем все их действия. — Сила Килтии пройдёт мимо нас.

— Наша цель не сила Килтии, а Делакруа, — напомнил ей Рыцарь Смерти, — с мощью богини Смерти нам не совладать. Ждём.

Баньши была недовольна, но спорить с Рыцарем Смерти, которого Совет Праха и Пепла назначил главным, не стала. Ждать, так ждать.

— Мы пришли сюда не за силой Килтии, — гордо ответил брат Карвер. — Мы здесь, чтобы уничтожить тебя.

— Красивые слова, — усмехнулся Делакруа, но делать ничего и не подумал. — А то если я по примеру Зига, просто возьму и уйду, плюнув на вас на всех. Капище для меня ценности не представляет, у меня не хватает кое-чего важного.

— Вот этого у тебя не выйдет, — раздался голос алхимика Альфонсо с лестницы, едущей в подвал, на звук которого среагировал, похоже, один лишь я.

Обернувшись, я увидел его самого, спускающегося по ступенькам, а следом за ним шагал долговязый отец Андерсен, вполне живой и целый, не смотря на мои недавние старания.

— Итак, занавес, — усмехнулся Делакруа, — маски сброшены.

— Что всё это значит? — Я чувствовал себя идиотом и похоже не без оснований.

— С самого начала они действовали заодно, — бросил Делакруа, — каждый преследовал свои цели, но центром всех их крайне честолюбивых помыслов так или иначе был я. Поэтому-то тебя и вытащили из Отстойника, дав в провожатые Эдварда Фьестро, а после неудачи в особняке Мордовского бургомистра, следили, ожидая, покуда я вновь и вновь не выйду на тебя. По сути, они играли нами обоими и у них это, согласись, довольно неплохо вышло.