Купцам, к слову, строить каменные здания запрещено. Если только склады. И они этой возможностью не преминули воспользоваться. И крыши устроили черепичные. Так-то оно куда сохраннее будет. Имелись уже факты, когда города подчистую выгорали, но склады выдерживали натиск огня. Далеко не всегда, но шансы сберечь свое добро куда выше. А торговый люд копейку считать умел.

Дошел до филиала киевского банка, каковые появились во всех стольных городах. При Михаиле-то только начиналось, но Мономах развил это дело, запретив ростовщичество. Теперь за подобную деятельность по Правде полагались конфискация имущества и вира в пятьсот рублей. И это при том, что за убийство княжьего человека штраф составлял четыреста. Хождение же иной валюты на Руси, как выяснилось, с этого года под запретом.

Так что и Збышеку прямой путь в банк. Впрочем, у купца с наличностью скорее всего все нормально, а то и вовсе имеется свой счет. Благодаря семафорной линии между всеми стольными градами сведения о его состоянии получить не так и сложно. Не мгновенно, но в течение пары-тройки дней вполне реально.

Все же не зря Михаил провел в этом мире двадцать два года. За это время он успел много чего привнести. А главное, несмотря на зерна сомнения, зароненные в него историком Кудрявцевым и его помощниками, эти новшества сумели укорениться. Конечно, во многом не его стараниями, а усилиями Мономаха, но какое это имеет значение.

В городе надолго задерживаться не стал. Закроют ворота, и все, кукуй до утра. Никто ради тебя даже калитку не откроет. А то, глядишь, еще и в холодную сведут, чтобы потом с тобой разобрались, кто ты, что и по какой такой надобности крутился у ворот в неурочный час. Тревожные времена. Жестокие нравы.

Поужинать решил в трактире при постоялом дворе. Вот лень как-то самому готовить. Да и не нужно это. Ну и переночевать в постели, благо свободная комната имелась. Причем отдельная. То, что нужно. Ну а завтра пойдет по бронникам. Может, получится присмотреть что-то получше кольчуги. А нет, тогда потерпит до Пограничного. Уж там-то сумеет разжиться чем надо по сходной цене. В этом плане вроде бы ничего не изменилось.

– Вечер добрый, уважаемый, – остановившись перед его столом, поздоровался здоровый мужик лет тридцати от роду.

Пояс с подвешенным на нем мечом, уверенный взгляд, осанка, манера держаться. Все в нем указывало на принадлежность к воинскому сословию. Чем сам Михаил пока похвастать не мог. Тело ему досталось простого крестьянина, тренировался, конечно, но пока недостаточно, чтобы это было заметно со стороны. Хотя в бою заткнет за пояс многих. Уж прежние-то навыки никуда не делись. Закрепить успел. В чем сумел уже убедиться.

Спутник заговорившего тоже воин. Помоложе, лет двадцать пять, в стати уступит, но крепок и ловок. Взгляд открытый, лукавый. Сразу видно, что балагур и хитрован. С этим ухо держи востро, а то оглянуться не успеешь, как уже станешь объектом озорной проказы.

– И вам доброго вечера, уважаемые. Мы незнакомы, а мест свободных тут хватает, – кивая на пару свободных столов, произнес Михаил.

– Ну так давай познакомимся, – одаривая Романова открытой улыбкой, произнес молодой, опускаясь на лавку. – Меня Званом величают.

– Михайло, – хмыкнув, произнес Романов.

– Горазд, – опускаясь рядом с товарищем, представился здоровяк.

– И чего вам надобно? – отрезая кусок мяса и отправляя его в рот, поинтересовался Михаил.

Он и не подумал их угощать. С чего бы гости понаехали? Он никого к себе не зазывал. Сами подсели. Мало того, когда молодой поднял было руку, чтобы подозвать подавальщицу, одернул его.

– Вы тут особо не рассиживайтесь. Мне компания без надобности. Сказывайте, чего хотели, да идите с миром.

Сказал это Михаил без вражды, но твердо, так что никаких сомнений – зла он им не желает, но и делить с ними застолье не намерен.

– Экий ты неприветливый.

– Это не ответ на мой вопрос, – встретившись взглядом с подавальщицей и отрицательно покачав головой, произнес Михаил.

Девушка, верно рассудив, что ей чужие разборки ни к чему, подошла к другому столу. А там и хозяину на ухо шепнула, мол, как бы чего не вышло.

– Сидишь сам по себе. Наем ищешь? – произнес здоровяк.

– Не на Руси, – отрицательно покачал головой Михаил.

– А что так? – хмыкнул балагур, который Зван.

– Наниматься в охрану купца или еще под какое дело подряжаться я не собираюсь. Иду в Константинополь.

– Ну а если на княжью службу? – поинтересовался Горазд.

– Я слышал, что князья на Руси нынче нанимают только лучших из лучших и по-другому никак. А я всего лишь прохожий наемник, – склонив голову набок, произнес Михаил.

– Ну, Правду порой и обойти можно, – подмигнул Зван, поймав косой взгляд Горазда.

Вот так вот. Интересно, а что тут вообще происходит? Как-то все… Уж не тайный ли набор войска затеял князь Червенский? Помнится, от батюшки его случались проблемы. Не иначе как Иван Ростиславич затеял что. С одной стороны, у Романова к Рюриковичам появился счет. Но, с другой, надо бы во всем разобраться, прежде чем рубить сгоряча. А тут может статься и так, что князюшки подняли руку на дело, на которое Михаил положил двадцать лет.

– Коли на службу к князю, может, и пойду. И то смотря сколько положит жалованья.

– Зависит от того, в чем ты хорош, – окинул Романова изучающим взглядом Горазд.

– Мне все по плечу, конный бой, меч, топор, копье или лук. Вопрос только в том, достанет ли серебра у Ивана Ростиславича на такого бойца.

– Бахвалился заяц, что волка съест, – вновь хмыкнул Зван.

– Я на службу не напрашиваюсь.

– Завтра поутру приходи в княжью гридницу. Спросишь Горазда Птаху, да скажи, что по поводу найма.

– Ладно. Приду погляжу. Это все? – отправляя в рот очередной кусок, поинтересовался Михаил.

– Ну и бирюк же ты, – покачал головой Зван.

– И не говори. Сам всю жизнь мучаюсь.

– Ладно. До завтра. Пошли, Птаха, нам тут не рады, – поднимаясь со скамьи, произнес молодой.

Михаил и не подумал их останавливать. Как и придавать значение его словам. Они ему никто, и звать их никак.

– Хозяин, я отлучиться хочу. Вещички мои в комнате остались. Присмотреть бы.

Серебро он надел на себя, да упрятал в поясе, что приобрел еще у Збышека. При себе-то оно надежней. Можно, конечно, и в банк поместить. Но смысла в этом нет. Вскоре он собирался изрядно растрясти мошну. А так-то кроме коня, которого обихаживает конюх, хватает и иного. Да одна только кольчуга со шлемом и оружием чего стоят. Расхаживать же постоянно в броне так себе удовольствие.

– Да так-то у нас воровства не водится, не смотри, что за воротами града. Но ручаться, конечно, не стану. Люд разный бывает, – ответил хозяин постоялого двора.

– И как быть?

– Мальца какого со двора кликни, монетку ему дай, тогда справный догляд будет.

– А как сам чего удумает?

– Не-э. Такие тут не крутятся. Это же он не только себе заработок порушит. Тогда ить никому из них веры не будет.

– И сколько дерут аспиды?

– Это как сговоришься. Но ушлые, да, цену себе знают.

– Посоветуешь кого?

– Третьяка кликни.

На зов прибежал белобрысый малец. Одет в чистую домотканую рубаху, явно не по росту. Но она подпоясана пояском, так чтобы подобрать выше колен. Ну и порты, потому как уже считается отроком. Не босоногий, в добросплетенных лаптях. А это уже говорит в его пользу. Либо родители заботливые, либо сам малец основательный и старательный.

– За вещичками в комнате приглядишь? – поинтересовался Михаил.

– Сколь глядеть-то?

– Для начала пока вьюн цветок не откроет[87]. А там поглядим.

– И после нужно будет? – уточнил малец.

– Нужно. Эдак до полудня.

– Ну и чего тогда хоровод разводишь? – деловито пожал плечами Третьяк. – Десять копеек, и хоть весь день приглядывать буду.