Выбежав на небольшую площадь, где, собственно, проходило сражение, я на мгновение замер, оценивая ситуацию. Один человек, лица не разглядеть из-за сгустившихся сумерек, отбивается от не меньше чем десятка профессиональных убийц, нацепивших длинноносые маски Смерти, что считалось высшим шиком их жестокого искусства. Однако держался незнакомец отлично, отбивая их атаки, хоть и был ранен не раз.

Первым с убийцами схватились Альфонсо Гаррини и Массимо. Те совершенно не ожидали нападения и в первые мгновения промедлили, что стоило жизней двоим из них. Первого проткнул Альфонсо, убийца, похоже, даже не понял, что с ним стряслось. Второго — прикончил незнакомец, при этом он повернулся так, что луч почти полной луны упал-таки ему на лицо и я узнал его. Это был Данте Фьеско граф Риальто, по прозвищу «Шпага Баала», мой учитель фехтования, один из лучших в Союзе Четырех шпаг[268]. Один из его основателей и лорд-командор его у нас, в Вероне, и Салентине вообще.

Не раздумывая более ни мгновения, я бросился к нему со шпагой и иберийской дагой — подарком одного страндарского знакомца. Первым на моем пути встал долговязый убийца, напомнивший чем-то Кровавого шута. Это воспоминание пробудило старый гнев в моей душе и я, приняв шпагу противника на эфес даги, изо всех сил ударил его по лицу закрытой гардой. Убийца покачнулся, хватаясь за скулу, я же коротко полоснул его дагой по горлу. На предплечье мне хлынула кровь. Продолжая движение, я развернулся, отмахиваясь шпагой от возможных новых врагов и в единый миг взгляд мой охватил все поле боя еще раз. Картина моим глазам предстала безрадостная. Студенты — мастера пера и чернильницы, а не шпаги и кинжала, они мало что могли противопоставить подлинным профессионалам этих предметов. Лишь немногие, вроде Альфонсо или Джованни фехтовали более чем сносно, большая же часть — редко держали в руках что-то серьезнее легкой рапиры. Они гибли один за другим. Массимо проткнули сразу три шпаги убийц и тут же убийца, прикончивший его бьет в живот длинным кинжалом кого-то из первокурсников. Альфонсо накинулся на убийц с диким ревом, в котором было очень мало человеческого, шпага его замелькала с невероятной быстротой. Однако одна шпага против трех — маловато. Я поспешил ему не помощь, хоть и не любил я этого кровожадного сокурсника.

Первый убийца парировал мой выпад, второй переключился на мою скромную полностью, за что и поплатился. Альфонсо глупцом не был, его кинжал, незаметно выскользнувший из рукава куртки, вонзился в глаз увлекшемуся убийце, а мгновением позже он принял на его изогнутую крестовину шпагу последнего его противника. Отбивший мою атаку враг плавным движением «перетек» в сторону, закрываясь от Альфонсо мной. Остроумный ход, но я был к этому готов. Я парировал его быстрый удар дагой и ответил не менее быстрым ударом шпагой. Убийца сгорбился, пропуская клинок над правым плечом, тут же весь подался вперед, наотмашь рубя меня на уровне пояса. Только тут я заметил, что вооружен он не шпагой, а коротким мечом с узким клинком, но все именно мечом, что было довольно странно, но и чрезвычайно опасно. Я был вынужден отпрыгнуть, лихорадочно размышляя как мне теперь противостоять ему. За меня все решил его величество Случай и, что бывает достаточно редко, решил в мою пользу. На обратном ходу клинок меча царапнул по мостовой, попал в щель между плохо пригнанными камнями. Убийца на мгновение замешкался, чем я не преминул воспользоваться, глубоким выпадом проткнув странного убийцу — любителя раритетного холодного оружия.

Образовалась еще одна возможность оглядеться. Господь свидетель, лучше бы я этого не делал. Поняв, что им противостоят достойные враги, убийцы начали применять все свои способности. Шпаги почти не звенели, в нас летели короткие дротики и метательные кинжалы, кто-то успевал их отбивать, большая часть — нет, тем более, что все — я в этом был уверен на все сто — клинки были смазаны разного рода ядами и прочими снадобьями, отнюдь не доброкачественного свойства. Малейшая царапина — и кто-то падает через минуту другую то ли без сознания, то ли вовсе мертвым. Один из убийц легко пробежал по стене, расположенной практически перпендикулярно к мостовой, нанося короткие и быстрые удары, ранящие не смертельно, но весьма болезненно, отвлекая моих собратьев по веселой жизни, а что многие платили чересчур высокую цену. Правда когда он попытался повторить этот трюк, на пути его встал граф Риальто. Обороняться ловкач не мог, поэтому через мгновение рухнул на мостовую с фирменной раной моего учителя на груди.

Этот был одним из последних. Все же нас было больше, да и Данте Фьеско по прозвищу «Шпага Баала» — более чем хорошее подспорье в борьбе с врагом. Через пару минут последний из убийц упал, пронзенный пятью шпагами, одна из которых была моей. Теперь настал черед считать наши потери и разбираться с теми, кто был ранен. Я получил шпагой в плечо — это была самая серьезная рана, остальное — так не стоящие упоминания царапины, результат маленьких глупостей и промашек. Однако были и те, кого навряд ли удалось бы живыми довести или донести до корпуса медицинского факультета.

От невеселых раздумий меня оторвал граф Риальто, отвесивший не хлесткую пощечину.

— Для чего?! — рявкнул он. — Для чего вы ввязались в эту драку?!

Голова моя ритмично дергалась в такт тяжелым оплеухам, обрушивавшимся на меня одна за другой. Остановил этот град наш лорд-прелат-декан, поймавший запястье моего учителя фехтования на очередном замахе.

— Остановитесь, граф! — бросил он, железными клещами пальцев стискивая руку Данте Фьеско. — За все действия нашей компании отвечаю я, как лорд-прелат-декан Студенческого братства.

— Тогда почему вы не остановили своих братьев? — Данте обратил свой гнев на него. — Или вы считали, что в состоянии противостоять десятку профессиональных убийц?

Он с силой вырвал свое запястье из ладони Джованни, отчего тот покачнулся, едва удержавшись на ногах. Раны его были куда серьезнее нежели он хотел показать. Я поймал его за плечи, не давая упасть, не смотря на вялые потуги освободиться.

— Данте, давай отложим разбирательства на потом, — пресек я их дальнейшие попытки препираться, — всем нам в той или иной мере нужна врачебная помощь, так что прямой резон всем отправляться к нам, на медицинский.

— Ну уж мне там делать нечего, — отмахнулся граф.

— Как раз лучше всего тебе временно укрыться там, — возразил я, подставляя плечо снова закачавшемуся Джованни. — На меде тебя никто искать не додумается, даже самый хитрый враг, с другой стороны, помощь тебе, как я уже говорил, не помешает.

Данте пожал плечами, признавая мою правоту. Он даже помог израненному Альфонсо, хотя и сам, казалось, едва держался на ногах.

Святой Каберник осуждающе смотрел на нас пока мы колотили в тяжелые ворота градами шпаг и даг, а кое-кто самый нетерпеливый даже ногами. Наконец, их отворил громадного роста страж, как всегда, с дубиной в руке и зверского вида тесаком на поясе. Имени его я не знал, только почти собачью кличку «Шас». Некоторые считали его слабоумным, хотя на самом деле это было не так, это я знал точно.

— Ну? — поинтересовался он, перекладывая дубинку на сгиб локтя.

— У нас почти все ранены, — ответил я, потому что Джованни к тому времени потерял сознание и висел у меня на плече. — Многие тяжело.

Шас кивнул и, открыв ворота пошире, пропустил всех внутрь, лишь раз недовольно удивленно покосившись на Данте, но ничего не сказав.

— Не говори о нем, — попросил я его, когда он, прислонив дубинку к стене, закрывал ворота. — Не стоит.

Шас пробурчал в ответ что-то неопределенное, но по опыту я знал, что большего мне от него не добиться и самыми изощренными пытками. Оставалось удовлетвориться результатом и скрепя сердце зашагал к госпиталю.

На следующее утро я стоял навытяжку перед ректором университета, слушая как он кажется уже в пятый раз вопрошает что нас дернуло ввязаться в драку и ради кого? Впрочем, ответа он не требовал, что оставляло для меня незавидную роль пассивного слушателя. Дело в том, что Джованни сейчас лежал в госпитале, изредка приходя в сознание, и «на ковер» к ректору отправился я, как самый здоровый из всех тех, кто участвовал в бою прошлой ночью.