— Ведаем. Только мнится мне, что с тобой нам всяко лучше будет. Если вои твои не брехуны.

— Лучше-то оно лучше. То так. Только поначалу тяжко придется.

— Ведаю.

— Вот и ладно, что ведаешь. Значит, так. Давай-ка для начала присмотри какой ходкий челн, дабы мог с нами прокатиться. Оглядимся на месте, что делать попервости, а что и опосля. Вот, держи кошель, провизии закупите. Хватит уж впроголодь сидеть. Ну и пошли на торжище, будем рядиться[56].

Не сказать, что мужику легко. Но из всех имеющихся вариантов Романов ему видится самым перспективным. При этой мысли Михаил улыбнулся. Знал бы Викула, насколько велики перспективы, меньше бы кручинился. Ну это, конечно, в случае, если все выгорит как надо.

Впрочем… А чего это он. Сумел сделать раз, управится и вдругорядь. Быть Пограничному на новом месте, и весь сказ. Если в то не верить, то и затеваться не стоит.

— Вон оно, устье Псёл, — вытянув руку, указал вперед и влево Еремей, холоп, посланный с Михаилом, чтобы указать место.

Вообще-то интересный такой холоп. Обряжен в кольчугу. При нем саадак, меч, щит, железный шлем. И весь вид указывает на то, что в драке он не уступит опытному вою. По сути, какой-то боевой холоп. С институтом невольников на Руси вообще все как-то забавно получается. Даже в Византии, где рабство официально отрицается, у колонов воли меньше.

Проводник прибыл на рассвете, как и обещал Горыня. Однако оказался он не сам по себе, а на челне в сопровождении десятка воинов, среди которых был и знакомец Михаила, Барди. Оказывается, вернуться ему надлежало с ними. Да по пути еще и в пару-тройку поселений наведаться. Обозначить, так сказать, княжье присутствие.

Податей-то с пограничных поселений не взимают, за что те держат рубежи княжества. Но периодически напоминать, кто в доме хозяин, все же следует. И вообще, мало ли какие проблемы. Может, помощь какая нужна. Или поселение уже и вовсе прекратило свое существование, как слобода Викулы. Староста с дюжиной мужиков на челне идет следом.

Слободчан определили на зимние квартиры в посаде. Правда, с удобствами так себе. Бараки они и есть бараки. И за них пришлось отвалить звонкой монетой. Но тут уж ничего не поделаешь.

— Ты сказывал, что русло Псёла тут раздваивается.

— Есть такое дело. Левый, меньший рукав, в Славутич чуть ниже впадает, и получается остров.

— Удобное место. А как в половодье, сильно топит?

— Не надо бы тебе на том острове оседать. Спорный он, потому вроде как и на Славутиче, и в то же время посреди Псёла. А там земля почитай ничейная, — усомнился Еремей.

— Я гляжу, весь остров порос лесом. Добрый хоть? — словно и не заметил слов холопа, поинтересовался Романов.

— Там, где я был, добрый. А так-то кто ж его знает, — искоса глянув на него, ответил Еремей.

— Заночуете с нами? — вновь поинтересовался Михаил.

Ему все больше нравился вариант с размещением на острове. Если с подтоплением все не так страшно, то расположение града на спорной территории ему только на руку. А что до последующего роста и воды, так ведь тут и стены поднять можно, которые половодье выдержат. Причем не десятилетия на это затратить, а значительно меньше. Строитель он или погулять вышел.

— Переночуем. А поутру вверх по Псёлу поднимемся. Там два поселения. На обратном пути можем сопроводить ваших, — подтвердил Еремей.

— Было бы хорошо. А как тут с пахотной землей? — продолжил расспрашивать Михаил.

— Тяжко тут с ней. Кругом одни сплошные плавни. Есть клочки, что не затапливаются. Но то уже вам самим глядеть нужно. Вот птицы и дичи тут всегда много. Богатые края для охоты.

— Половцы сюда захаживают часто?

— А чего им тут делать? Скот свой по топям терзать. Зимние становища орды Белашкана поприщах в сорока на восход. На берегу Восрклы. Но коли град тут станет, глядишь, и приглянется им сюда захаживать. Вообще, виданное ли это дело, чтобы без поддержки княжьей дружины на границе град ставить.

— Ничего. Мы уж как-нибудь с божьей помощью.

Не сказать, что Михаил сунулся сюда вслепую. Он и его люди сумели собрать всю доступную информацию у торговцев, в дружеских попойках с ратниками, в беседах с мужиками. Да и сам Романов говорил о том с боярином Треповым. Словом, знал уже кое-что. Но информация никогда не будет лишней. А потому слушал он Еремея со всем вниманием.

До места они добежали быстро. Течение реки плюс попутный ветер да налегли на весла. Вот и вышло, что, выдвинувшись со светом, за пару часов до заката они уже были у Псёла, преодолев более двухсот километров. Было куда поспешать пограничникам. А потому на недовольство попутчиков им было как-то наплевать. Задали высокий темп, а там пусть поспевают.

Пока одни разбивали лагерь, Михаил в сопровождении Викулы, пары крестьян да троих воинов отправился изучать местность. Остров представлял собой треугольник со сторонами порядка пятисот, четырехсот и двухсот пятидесяти метров.

Он рассекал поток Псёла на два неравных рукава. Больший шириной примерно восемьдесят метров. Меньший около пятидесяти. Глубину этой протоки нужно будет еще проверить, возможно, она и мелководна. А тогда предстоит подумать и об углублении. Правда, это будет лишним, если тут топкое дно. Но в любом случае остров подходящих размеров — это находка.

Тем более что весь он покрыт строевым лесом. Руби и сразу пускай в дело. Конечно, постройки из сырого леса, оно как бы не комильфо. Но с другой стороны, сушить и выдерживать стройматериалы возможности у него нет. Так что будут ставить из того, что есть.

До темноты только и того, что успели обойти по периметру да приметить, куда доходит вода в половодье. Граница эта отмечена тиной, корягами да отметками на стволах деревьев. Грунт вроде бы не гранит, что тут вовсе не было бы удивительным, не гляди, что в нескольких сотнях метров за полоской деревьев начинается степь. Как помнилось Михаилу, она впоследствии будет необжитой и прозываться Диким полем.

Но сейчас кроме кочевников там есть оседлые жители, пусть и небольшие, но города с развитыми ремеслами. И половцы, кстати, не душат их на корню. Во всяком случае пока. Наоборот, ведут торговлю и где-то даже оказывают поддержку. Собственно, на это и был расчет Михаила, а не на силу. Тут одним только мечом не сладить. Хитрее нужно. Тоньше.

— Ну и как тебе остров, сотник? — поинтересовался подсевший к нему Еремей.

Что с того, что он холоп. Некоторые бояре вон тоже вроде как холопы княжьи. Тут с этим делом столько непонятного, что поди еще разберись в хитросплетениях взаимоотношений русских. Ну или русичей. Хотя нет-нет, а у них самих уже проскальзывает это самое, русские. Так, может, и не маяться дурью.

— Остров хорош, — отрываясь от миски с кашей, ответил Михаил.

— Знать, здесь будешь ставить град?

— Именно здесь.

— А как не понравится князю.

— С чего бы. Велено встать на границе. Вот я и встану.

— Ну-ну. Только думку имей. Славутич нужно опять под руку великого князя брать. Пока-то половцы торговлю полностью не душат. И даже поселения на порогах не трогают. Только если какой отдельный хан чего учудит. Однако тех, кому хочется легкой поживы, год от года все больше. Укорота на них никакого. И каждый град иль крепость по Славутичу особенно ценны. А ты эвон чего чудишь. На правом берегу Псёла, и вопросов не было бы. А тут… Всеволоду это может очень не понравиться, — также подступаясь к каше, произнес Еремей.

— Хочешь сказать, что волей великого князя мы здесь обосновываемся?

— А ты думал, вот так запросто сами переяславские бояре такое решат? Так ить не крестьянская слобода, а сотня воев. Поди не шутка.

— Это если только мы сумеем вырваться из Царьграда. Коли каждая собака будет ведать о том, что мы решили воспротивиться воле императора, — окончательно позабыв об ужине, горько усмехнулся Михаил.