По-настоящему страшно ему стало, когда он встал в трех метрах от ствола дерева, сжимая под правой подмышкой конец шеста. В полном боевом облачении, с прикрепленным за спиной мечом, разве только без щита.

– Не останавливайтесь, пока я не доберусь до тех ветвей. И не расслабляйтесь до тех пор, пока я не ухвачусь за них, – в очередной раз предупредил он.

– Ты уже несколько раз это повторил, – недовольно покачав головой, произнес Йенс.

– Не переживай, малец, мы с Йенсом все сделаем как надо, – хмыкнул Сьорен.

Вот в этом-то Михаил и не был уверен. Наставник, конечно, порой проявляет заботу о подопечном. Да только случается это, лишь когда нужно одернуть посторонних. Внутренние разборки в дружине других не касаются. Им остается только проходить мимо и не задирать братьев. Дружина – это семья. Без дураков. Тут же разборка внутренняя. И если схалтурит один…

Ну, переломы тут вроде как сращивать научились неплохо. Боль он и сам отключит. Главное, шею или позвоночник не сломать. А с конечностями уж как-нибудь. Вот молодец. Как говорится, боевой настрой перед опасным трюком.

Побежал. Три больших шага, с четвертым оттолкнулся, прыгнув вперед и вверх, одновременно откидываясь на спину. Сзади давят Йенс и Сьорен. Без толчков. Ровно. Словно и не люди, а поршень четко отлаженной машины. Бежать, кстати, получается на удивление легко, как и удерживаться на шесте. Только и успевай переставлять ноги. Ну и не промахнись по стволу.

Пара секунд, и он уже наверху. Пробежался между двумя толстыми ветвями. Давление прекратилось, но шест удерживается крепко. Поставил на нижнюю ветвь левую ногу. Схватился за верхнюю левой же рукой. Окончательно выпустил шест и задействовал правые руку и ногу. На стене между зубцами будет однозначно легче. Правда, там найдутся и враги, желающие сбросить непрошеного гостя.

Шест с шелестом по коре устремился вниз и вскоре соскочил со ствола, ударившись оземь. Опять же, на стене такого не будет. Команда от Сьорена подняться повыше, и следом побежал он сам. Воин более массивен, менее гибок, но тем не менее справился. Да и чему удивляться? С координацией у моряка полный порядок.

– Дельная задумка, Ларс, – оказавшись наверху, произнес варяг.

– Вот и ладно. Крепи веревку, спускайтесь и продолжайте тренировку. А я к Антипу.

Примикирий приказал ладить лестницы, но, признаться, надеялся в скором времени получить приказ на отход. Нападение конных лучников однозначно указало на то, что затея с внезапной атакой крепости провалилась. Сейчас отряд подвергался неоправданному риску. Но самостоятельно принять решение отходить Антип все же не мог.

Молодого Алексея Комнина отличали решительность и жесткость. Ему бы командовать легионами былого Рима с их дисциплиной, поддерживавшейся жестокими методами. Вот уж где он развернулся бы в полный рост. В Восточной Римской империи подобного не водится. Но это вовсе не значит, что можно остаться безнаказанным за невыполнение приказа.

Так что вся эта подготовка к штурму не более чем имитация бурной деятельности. Не мог же Антип ожидать отхода в праздности. Никаких сомнений, найдется тот, кто доложит молодому военачальнику о действиях командира отряда.

Однако выступление варягов, с легкостью взбегающих на вершины сосен, его впечатлило. Тем более что те действительно были выше стен крепостцы. Оставалось только разобраться со рвом и подобраться к ним. Трудно и опасно, не без того. Но вполне осуществимо.

Признаться, он уже где-то и не желал получить приказ на отход. Осадные и метательные машины они с собой не взяли, чтобы те не тормозили продвижение отряда. Лестницы малоэффективны. Даже если организовывать штурм сразу на нескольких направлениях, у гарнизона достанет сил, чтобы прикрыть их все. Драться на стенах – это совсем не одно и то же, что и штурмовать их.

Но если удастся поднять наверх этих варягов, у Антипа появится реальный шанс захватить крепость. В ближнем бою это страшные и умелые бойцы.

Ночь прошла не в праздности, а очень даже плодотворно. Михаил и не думал оставаться в стороне. Не в том смысле, что он намеревался переться на штурм стен или участвовать в засыпке рва. Он, конечно, особого страха помереть не имеет. Но и торопить это событие не собирается.

Вдруг у команды Щербакова возникнут какие-то технические трудности и он окажется узником своего реального тела? Даже если и всего лишь на сутки. Здесь это, между прочим, два с половиной года. Так что пусть идет все лесом. Нет у него резона помирать и сокращать свою жизнь.

Тем более что по ощущениям она более чем реальна. Опять же он тут себя чуть ли не суперменом считает. За что ни возьмется, все-то у него получается влет. Так что нравится ему тут. Да, убогое Средневековье, но, признаться, он этого уже и не чувствовал. Оказывается, обойтись без благ цивилизации очень даже просто. Не имеют они такой уж большой значимости. В смысле порой, безусловно, хочется банально посмотреть телевизор. Но это вовсе не ломка. Как захотелось, так и расхотелось.

В штурме он собирался принимать участие в качестве стрелка. А для этого ему необходима удобная позиция. Чтобы, как говорится, один выстрел, один труп. Ну или как минимум выведенный из строя воин. Только тут есть один нюанс. В руках у него достаточно точное оружие, но это не снайперская винтовка. А значит, придется приблизиться к стенам.

Учитывая его способности, мощность арбалета и прочность сегодняшних доспехов, он может стрелять метров с двухсот. Перед ним не средневековый европейский замок с его бойницами и машикулями[24]. А крепость с обычными зубцами. Так что рассмотреть человека в просвет между ними не так уж и сложно. И оружие достаточно точное. Куда важнее то, что болт будет лететь до цели порядка четырех секунд. А это целая уйма времени для лучника. Опытный стрелок успеет прицелиться, выстрелить и скрыться за зубцом стены.

Значит, нужно приближаться до сотни метров, на преодоление которых болту потребуется менее двух секунд. А вот это уже совсем другое дело. Но на такой дистанции Михаил превращается в мишень. Ну ладно, в одну из множества мишеней. Все одно радости мало.

Поэтому Романов озаботился защитой, изготовив щит выше своего роста. Обычный плетень из ветвей в два слоя, перекрывающих щели. Получилась довольно тяжелая конструкция с упорами, поставленная на полозья. Поначалу он попробовал толкать ее перед собой. Но быстро понял, что эдак у него пупок развяжется. Поэтому приделал поперечную перекладину для переноски. Тяжело, не без того, но куда проще и быстрее.

Подготовка к штурму началась с рассветом. Конные лучники закрутили свою карусель, пуская стрелы по защитникам стен. Пешие также выдвинулись на позиции с такими же плетнями, что и у Михаила, только высотой поменьше и значительно шире. Эдакий забор сразу на целый десяток стрелков. Остановились они в ста пятидесяти метрах от стены.

Под прикрытием лучников ко рву направилась вереница пехоты, нагруженная корзинами с землей и камнями. Занятие далеко не безопасное. В их щиты то и дело впивались стрелы. Защитников крепости, естественно, обстреливали в ответ, но, признаться, результат был так себе.

Михаил миновал позицию пеших лучников и остановился, чтобы перевести дух. Уж больно тяжелый щит. Да и сам навьючен, как мул: кольчуга, шлем, оружие и снаряжение. Всего килограмм на семнадцать потянет. Едва встал, как услышал тупой стук стрелы, вошедшей в древесину. Скорее всего, шальной выстрел. Кто в здравом уме станет обстреливать такую цель? В этом плане высовывающиеся из-за стенки лучники куда предпочтительней.

Впрочем, без вариантов. Что пешие, что конные ведут скорее массированный обстрел по площадям. О прицельной стрельбе на такой дистанции говорить не приходится. Чего не сказать о защитниках, у которых есть мишени и поближе, что позволяет бить выборочно. Правда, пехота прикрывается своими большими круглыми щитами, чем усложняет задачу турецким лучникам.