— Так-таки и поминал. Ох и горазд же ты врать, Михаил Федорович, — хихикнула она. — Пойду я. Задержалась. Дети без догляда.

— Нешто старший не присмотрит, — вновь подступаясь к вдове, возразил Михаил.

— То-то и оно, что старший. Понимает уж, поди, все. Пойду я. После, Михаил Федорович.

— Хм. Ну, доброй ночи, Анна.

Постоял эдаким истуканом посреди комнаты. Махнул на все рукой и пошел спать. А что еще прикажете делать. Можно, конечно, и за чертежами посидеть. Но, признаться, лениво. Вот на что иное силенки еще сыскались бы. А на сидение за навощенными табличками… Да ну его в болото!

— Разве мы уже подходим к Корчеву? — с нескрываемым удивлением поинтересовался подошедший Зосима.

Михаил расположился на носу ладьи, увлеченно играя с Гаврилой в нарды. Вернее, в древнеримскую табулу. Правила практически идентичные, с незначительными отличиями, главными из которых было использование трех кубиков и ввод фишек на игровое поле извне. Но Романов быстро втянулся. Как, впрочем, и остальные пограничники. Неплохой вариант скоротать долгий зимний вечер или, вот, монотонный морской переход.

— С чего такой вопрос? — вздернул бровь Михаил.

— Мне казалось, что единственный пролив должен быть на подходе к нему.

— Если направляться в Корчев, то так оно и есть.

— А разве мы направляемся не туда?

— Нет. Чего замер, Гаврила? Бросай. Твой ход.

— Ты решил еще куда-то зайти? — не унимался Зосима.

— Я не пойду в Корчев и в Тавриду[60] вообще.

— И куда же ты направишься?

— Киевский князь позволил мне поставить град на берегу Славутича, у рубежей с половцами, — делая ответный ход, пояснил Михаил.

— Ты решил предать императора и именно по этой причине отстал от флота?

— Я не могу предать того, кому не присягал. Если ты не забыл, то я наемник. А значит, честен с нанимателем ровно до той поры, пока он честен со мной. Алексей неоднократно нарушал условия нашего соглашения в угоду своей выгоде. Не вижу греха в том, чтобы ответить ему тем же. Комнину выгодно, если я направлюсь в Тавриду. Мне — поставить поселение в Переяславском княжестве. Вот и все.

— А как же пограничники? Они ведь давали присягу.

— Они присягали. Тут ты прав. Только при этом они не являются воинами, а значит, и присяга их недействительна.

— Как это? — искренне удивился Зосима.

— По закону они приписные колоны. А значит, либо должны отслужить господину тридцать лет, либо выплатить ему долг в обозначенном им размере. Долг пограничники выплатили сполна. Так что по всем имперским законам они вольны поступать так, как посчитают нужным, — разведя руками, закончил Михаил.

Глянул на игровую доску. Потом на Гаврилу, погрозив ему пальцем. Тот в ответ пожал плечами, мол, сам виноват, нечего отвлекаться. Взял кости. Бросил. И улыбнулся, зловеще потирая руки.

— Так нечестно, сотник.

— Сам выпросил. Теперь не ной, — возвращая свою фишку в игру, при этом выбивая две гавриловские, ответил он.

— И что будет со мной? — поинтересовался Зосима.

— А что тебе было приказано? Сопровождать меня и быть при мне управляющим? Так меня это устраивает. Что же до твоего господина, то отпишешь ему о моем своеволии. Купцы по Славутичу ходят постоянно. Так что с кем отправить, найдется. А то можешь и сам отправиться с ними. Деньги на дорогу я выдам. Как говорится, вольному воля.

— И ты не побоишься оставить подле себя человека, преданного императору?

— Повторяю. Ни я, ни мои люди его не предавали. Просто нам не выгодно то, что он нам предложил, вот и все. А коли так, то и ты мне не помеха. Наоборот, такому помощнику, как ты, я буду только рад.

— Я не предам господина.

— И зря. Он спросил тебя, чего ты хочешь? Сказал, на сколько отправляет тебя в далекую Таврию? Сколько продлится твоя служба на чужбине? Судя по тому, что ты решил жениться на Анне, тебя сослали до конца твоих дней. В чем твоя выгода?

— Я приносил ему клятву верности.

— Повторюсь. Тебе ничто не мешает оставаться верным своей клятве.

Зосима смерил Михаила взглядом, дернул щекой и направился на корму, туда, где располагался вместе с Анной и детьми. Корабли были загружены под завязку, а потому теснота была невероятная. И в таком порядке путешествие длилось уже две недели.

Поначалу держались флота, отправленного императором. Но три дня назад в дневном переходе Михаил организовал проблемы, из-за которых его каравану пришлось отстать от флота. После чего он обозначил капитанам новый маршрут с конечным пунктом в Олешье.

Торговцы было возмутились. Шутка сказать, но маршрут оказался гораздо короче изначального. А когда поняли, что на оплате это никоим образом не скажется, сразу же успокоились. Хотя им все одно придется отправляться, кому в Херсонес, кому в Таматарху. Не возвращаться же в Константинополь порожняком. А то, глядишь, и в Олешье сумеют обзавестись грузом. Оно бы неплохо, только это маловероятно.

За прошедшие полгода Михаил успел приобрести еще три ладьи, новгородской и киевской постройки. А заодно модернизовать их парусное вооружение, осуществив свою задумку с гафелем и стакселями.

Среди бывших дружинников Романа нашлись несколько человек, знакомых с кораблевождением. Так что обращаться за помощью к посторонним не пришлось. Не обошлось без эксцессов. Суеверные воины нипочем не желали рубить носовую фигуру. Пришлось настоять на своем и самому браться за топор. А иначе бушприт не приладить.

Правда, он все же пошел навстречу хмурым воинам, ни в какую не желавшим подниматься на борт корабля без оберега. Припомнив, как в более поздние времена носовые фигуры устанавливали под бушпритами, он поступил так же. В результате пограничники приняли такую меру, и все остались довольны.

Но куда больше их устроило новое парусное вооружение. Да чего уж там. Они нарадоваться на него не могли. Ладья потеряла в скорости при попутном ветре. Но заметно выигрывала при боковом и, уж совсем небывалое, могла двигаться при встречном.

Разумеется, не все так просто. Пришлось походить по морю, приноравливаясь к новым парусам, изучая их характер и повадки на ходу. К тому же из-за зимнего времени на море частенько было неспокойно, и это было связано с риском. Выявился и серьезный недостаток в виде бокового сноса. Но Михаил вовремя вспомнил об убирающемся шверте с противовесом. Так еще и устойчивость улучшилась. Теперь о веслах вспоминали только в безветрие.

— Михаил Федорович, это правда, что мы идем на Русь? — поинтересовалась подошедшая Анна.

В последний раз они были близки перед его отбытием в прошлогоднюю экспедицию. По возвращении она его к себе так больше и не допустила. И причина выяснилась достаточно скоро. Оказывается, Зосима стал оказывать ей робкие знаки внимания. Молодуха не растерялась, перейдя в атаку. Исподволь. Как это умеют делать только женщины. Но не оставив ему шансов. Сегодня она была не просто женой управляющего, но и носила под сердцем его ребенка.

Огорчил ли Михаила этот факт? Да ничуть не бывало! Даже наоборот обрадовал. Во-первых, он всегда был искренне рад, когда налаживалась жизнь доверившихся ему людей. Каждый раз прямо камень с души. А во-вторых, он хотел заполучить Зосиму. Так, чтобы с потрохами. Ночная же кукушка, как известно, чудеса творит. Главное, чтобы куковала правильно.

— Правда, Анна. Как и то, что я буду только рад, если Зосима останется при мне управляющим. Я не Комнин, засылать его невесть куда не стану и никогда не брошу.

— Я это знаю, — внимательно глядя ему в глаза, произнесла Анна.

— Было бы неплохо, если и он поверит в это.

— Он сказал, что ты будешь ставить град на границе с половцами.

— Правильно. Только он не знает, что у меня уже заключен с ними союз. Ясное дело, это не значит, что нам теперь ничего не грозит. Но и в Таврии было бы ничуть не лучше. А еще безводье и невзлюбивший нас князь Олег.