— Дорога на юг отрезана, — сказал Эмри, отпивая своего вина, — к Эпиналю не прорваться и, следовательно, помощи нам оттуда ждать не стоит.

— Можно обратиться к нейстрийским графам с северо-запада, — предложил я. — Они всегда держат сильные гарнизоны и в их округах много войск.

— Потому что они боятся Астурии, — отрезал Эмри. — Без императорского указа и солдата нам не дадут. Нет, Зигфрид, мы можем рассчитывать только на свои силы.

— Кстати, я ведь так и не знаю сколько именно у нас сил, — заметил я.

— Наш отряд, сотня рыцарей с «копьями», — начал перечислять граф. — Далее, двести тридцать человек бриольского гарнизона, из них всего пятеро рыцари, с ними четверо оруженосцев, остальные — местные крестьяне, обученные обращаться с копьем и арбалетом. Кроме них, около полусотни баалоборцев. Эти самые боеспособные из местных вояки, но они уже многие ночи живут на стенах, помнишь, об этом говорил де Локк, к тому же они постоянно употребляют каберниканские снадобья, так что находятся на грани физического истощения. Такое обращение с собой прикончит кого угодно, пускай он даже трижды Господен воитель или баалоборец. Итого выходит — четыреста восемьдесят с лишним человек, почти половина которых обычные крестьяне. Можно еще создать ополчение, раздать горожанам и окрестным крестьянам оружие, но нашего положение в корне это не изменит. О численности войск врага можно только догадываться. Сколько демонов Долины мук засело на юго-западе знает, наверное, только Баал, а вот Килтия на востоке, видимо, держит что-то около пяти тысяч воинов. Дело в том, что они не берутся ниоткуда. Все это мертвые люди, превращенные в жутких тварей с помощью силы черной богини. Известно о том, что полностью вырезаны два города и пять фортов в округе Бриоля. Отсюда и взята эта цифра, хоть ее и никто не проверял.

— Да уж, — буркнул я, допивая вино и по жесту д'Абиссела вновь наполняя свой стакан, — положение наше куда хуже чем я даже мог подумать, лежа в госпитале. Оно просто смертельно для всех нас и смерть нас ждет жестокая и не окончательная. Помнишь, Бастион арбалетчиков, его защитники, думаю, сражались ожесточенно, однако после влились в ряды врага. Для этого их волокли в центр форта.

— В этом-то и заключается главная беда защитников Бриоля, — вздохнул граф Эмри. — Они сражаются и гибнут, а их былые товарищи на следующий день лезут на стену. Сам понимаешь, каким образом это сказывается на боевом духе, если бы баалоборцы, живущие на стенах, я и думать не хочу о последствиях.

— Я бы посоветовал бросить все и бежать отсюда, предоставив демонам и нежити разбираться друг с другом. А после вернуться с силами из Аахена и разогнать оставшихся.

— Так мы потеряем всю империю, Зигфрид, — покачал лысой головой Эмри. — Юг Нейстрии и север Аквинии почти захватил культ Гретхен Черной. Я сам разговаривал с выходцами оттуда и знаю более-менее реальную обстановку. Да и слухи о демонах и нежити ходят не только здесь. Это похоже на партизанскую войну, но в масштабах всей империи.

— Жуткая картина вырисовывается, граф, — произнес я, одним глотков выпивая второй стакан вина, не чувствуя вкуса. — А я-то думал, что в империи все спокойно.

— А я думал, что демоны и нежить — старушечьи сказки, — буркнул Эмри. — Многие теперь расстаются со своими иллюзиями.

— Ну ладно, и что нам теперь делать? — спросил я. — Бежать мы отсюда не станем, воевать — верная смерть, что теперь остается, граф?

— Совершить нечто безумное, — пожал плечами тот, — и спасти всех, желательно, при этом еще и самим остаться в живых. Возражений нет?

— Против последнего, нет, с первым пунктом мог бы поспорить, но не стану. Что именно будем делать?

— В Бриоле осталось два пегаса. Оба в расцвете сил и легко смогут донести нас до любого из городов врага.

— Тем более, что нести назад нас им не придется, — вставил я обычную шпильку.

— Не особенно упарятся лошадки и в противном случае, на который я рассчитываю куда больше чем ты, — продолжал Эмри. — Я планирую сделать вылазку в город демонов, потому что иначе как по воздуху до него не добраться. Земля вокруг него раскалена и ходить по ней могут только демоны и нежить, не чувствительная к боли.

— Значит, в гости к ожившим трупам мы пойдем пешком. — На меня напало шутливое настроение, как всегда перед серьезным делом, в этот раз оно будет абсолютно безумным, но на моем настроении это никак не сказалось.

— Именно пешком, — кивнул Эмри.

— Когда выступаем? — поинтересовался я.

— Как только почувствуешь себя готовым, — ответил граф, — и каберниканцы признают нас тобой полностью здоровыми.

— Ну тогда я могу быть полностью спокойным, — нарочито широко отмахнулся я. — Вы же знаете их любимую присказку: «Не бывает здоровых людей, бывают недообследованные пациенты».

Не смотря на мои шуточки, мы отправились в конюшни уже на следующее утро с полной решимостью совершить вылазку в оплот демонов Долины мук максимум через два дня. Что бы там не говорили каберниканцы. Пегасы, действительно, оказались великолепными животными с белоснежной шкурой и большими крыльями, сложенными вдоль боков. Они настороженно отнеслись к парочке безволосых людей, однако парочки яблок хватило для того, чтобы завоевать их расположение. В общем, расстались мы друзьями, только мне не хотелось думать об участи благородных животных в случае нашего провала. Демоны, питающиеся человечиной, думаю, не побрезгуют и их мясом. Простите, заочно, лошадки.

Мы долго и упорно препирались с уставшим главой каберниканцев, а после — с де Локком, не желавшим отпускать «императорского посланца» на верную — как ему казалось — смерть.

— Граф, — сказал ему Эмри, — потеря двух воинов не скажется фатально на обороне Бриоля. Вы примете командование и моим отрядом в случае моей смерти. Я должен своими глазами поглядеть на оплот Баала в этих землях.

— Это глупость, граф, — возражал де Локк. — С меня же голову снимут, если узнают что я отпустил вас, даже не дав хоть какого-нибудь сопровождения.

— Какое сопровождение? — отмахнулся Эмри, седлая пегаса, возиться с его упряжью было не в пример сложнее, нежели с обычной конской и я, к примеру, поручил эту задачу конюху. Эмри же никогда не доверял подобные вещи кому-либо. — Пегасов у вас больше нет, а по земле никому не пройти. И не думаю, что весть о моей гибели сильно опечалит императора. Я не столь уж выдающаяся фигура, особенно на фоне графа Роланда и принца Маркварта.

— Не стоит шутить подобным образом. — Отец Вольфганг как обычно подошел незаметно, будто был не клириком, а шпионом. — Невинно убиенный принц Маркварт и императрица Адель причислены к лику святых, а граф Роланд сражался за Веру и по делам его так же должен быть причислен, по моему скромному мнению.

— Я нисколько не умоляю чести графа, — возразил граф д'Абиссел, — и уж тем более не насмехаюсь над памятью императрицы и принца. Просто при Северном, да и Южном дворах их имена слишком уж истрепали всякие низкопробные менестрели. После их смерти император впал в настолько полную меланхолию, что не желает слышать ни о ком, кроме них. Это начинает раздражать, отче, и раздражать очень сильно.

— Но это не повод чтобы шутить ими, — напомнил отец Вольфганг. — Но я здесь не для этого. Вы отправитесь в логово Hostis generis humani и одной лишь честной стали против них мало. — Он сделал знак инквизитору, стоявшему за его спиной, и тот вышел вперед, протягивая нам с Эмри пару шестоперов, какими обычно вооружались сами баалоборцы. — Это оружие, изготавливается со времен Катберта Молота по одной технологии, известной только братьям из ордена святого Йокуса. Даже мы, баалоборцы, не ведаем секрета изготовления нашего оружия, знаем лишь, что оно сделано точно так же как и знаменитые молоты первых паладинов, сокрушавших зло и тьму. В вашем походе, они, думаю, сослужат вам славную службу.

— Отче, — возвел очи горе граф де Локк, — я-то думал, что хоть вы отговорите этих безумцев от их затеи!