Наложить следующую стрелу Романов уже не успевал. Половец решил ворваться в засаду и внести в нее как минимум сумятицу. Поэтому он бросил лук на луку седла и выхватил изогнутый меч. Михаил же рванул из петли нож и с ходу метнул его во всадника. Ожидаемо попал. Доспехов у воина нет, щит все так же за спиной. Так что острая граненая сталь вошла в грудь как в масло.

Романов не увидел опасность, а скорее почувствовал ее. Нечто эдакое, похожее на тень, на периферии сознания и зрения. Что это, он разбираться не стал. С ходу ушел в кувырок отработанным движением так, чтобы не помешал меч за спиной. Лучше быть смешным и шарахаться от несуществующих противников, чем стать мертвым.

Когда Михаил замер на колене, нож был уже в руке. Полуобернулся. Промахнувшись по нему, всадник насел на Алию. Та не стала строить из себя героиню и бросилась в сторону, выставив перед собой в качестве защиты наполовину взведенный арбалет. Взмах рукой. И сталь вошла меж лопаток нападавшего.

Осмотрелся. Все было кончено. Семеро пограничников обходили побитых кочевников, производя контроль. Пленных брать они не собирались изначально. Двое его людей лежат в траве неподвижно. Петр баюкает раненую руку. Погуляли, значит.

Михаил подхватил свою сумку и бросился к пострадавшим. Один оказался оглоушен мечом. Второй получил стрелу в грудь. Слишком короткая дистанция. Ламеллярный доспех не выдержал натиск бронебойного наконечника. Но пока это не приговор. Бывало уж, и не раз, когда он совершал чудеса. Может, это результат взаимодействия с единым информационным полем Земли? Да кто же его знает. Может, его, а может, божья воля. Но и теперь их вмешательство не помешало бы. Он, без сомнения, сделает все, что возможно, но рана серьезная.

Михаил проснулся от того, что Лена подскочила с постели и бросилась к ведру в углу комнаты. И тут же оттуда донеслись сдавленные звуки рвотных позывов. Это уже прямо традиция какая-то. Причем каждый раз в одно и то же время. Токсикоз у нее. Но хорошо хоть не в тяжелой форме, а так, только чтобы поддерживать будущую мамашу в тонусе.

Глянул в выделяющееся светлое окно. Ночи безлунные, и вообще небо затянуто тучами. Но из-за лежащего повсюду белоснежного покрывала темно не было. Точно помнит, что третьи петухи уже были. Он в такую рань не встает. Ему коров не доить. Поэтому живой будильник ему не указ.

Потянулся к лампе на столе и выкрутил фитиль. Тут же ожил едва теплившийся огонек, освещая спальню. Конечно, не идет ни в какое сравнение с керосином, но как альтернатива свечам очень даже. При наличии же отполированного серебряного отражателя так и подавно.

Взглянул на водяные часы. Шесть утра. Ну а он о чем. У Алии, в крещении Елены, свой будильник. И не менее точный. Все. Дальше валяться не имеет смысла. Пока утренний туалет, завтрак, то да се, полностью рассветет. А там и за работу браться…

Их возвращение в Пограничное стало своеобразным переломным моментом в его деятельности. Основные строительные работы были завершены. Посторонних в поселке не осталось. Режим секретности можно было малость ослабить и перевести все производство с дальней окраины за городскую ограду.

Придет время, опять вынесут подальше. Пока же в свете событий, связанных с Тугорканом, лучше не расползаться, а собрать всех в кулак. Кстати, на берегах Псёла были обнаружены следы пребывания посторонних. Может, привет от великого хана, а может, правобережные кочевники припожаловали.

На том берегу Славутича сейчас кочуют оттесненные половцами печенеги. Они вроде как находятся в зависимости от киевского князя, но это им ничуть не мешает шалить как на Славутиче, так и на границе. Но так. Без фанатизма. Только если что-то плохо лежит.

Поэтому крутиться вокруг Пограничного мог кто угодно. А вот напасть кишка тонка. Четыре полноразмерные ладьи, это не баран чихнул, когда речь идет о переправе. И пусть ширина одного из протоков не превышает пятидесяти метров, русло там глубокое, и иначе как вплавь его не преодолеть.

Но с приходом зимы все менялось кардинально. Пограничное теперь располагалось посреди открытого пространства замерзших рек. Их ледовый панцирь не то что всадников, танки выдержит. И это настраивало на определенный лад.

Удалив из города посторонних, Михаил начал налаживать производство. При этом на извлечение прибыли он нацелил только три позиции.

Первая это железо. Впоследствии, знамо, перейдут на изделия, что гораздо выгодней торговли сырьем. И получаемый объем они вполне смогут переработать. В будущем его можно и нарастить, но это покажет время. Пока же им и такое количество не переработать. Впрочем, даже их железные полосы уже добрый товар. Тут вполне себе торгуют и едва отбитыми от шлака крицами. Они даже хранятся в княжеских запасниках. Это Михаил использует механическую обработку, остальные машут молотами вручную.

Вторая — стекло. Эта позиция была у него в планах, еще когда они только собирались уходить на Русь. И прошедший обучение стеклодув имелся. Не мастер, а скорее подмастерье, но на безрыбье и рак рыба. У него подобная ситуация, считай, по всем позициям. Так вот, товар дорогой, и изначально песок под него должен был завозиться из-за моря. Но в очередной раз повезло.

Михаил отправил небольшой отряд из пары десятков бойцов вверх по Псёлу, чтобы познакомиться с соседями в пограничных поселениях. По пути посланники приметили небольшой пляж, всего-то полсотни шагов вдоль берега, с белоснежным песком. Один из тех воинов оказался отцом стеклодува. Тот в разговоре с отцом как-то пожаловался, что де нет в округе достойного песка, чтобы варить стекло. А когда еще сотник сумеет доставить из-за моря. И из Царьграда его вырвали, не дали закончить обучение. Тут-то родитель и припомнил о том небольшом пляже.

Как выяснилось, стекло из него получалось хорошее. К сожалению, технология получения непрерывного полотна Михаилу была неизвестна. Поэтому раскаленную каплю раскатывали как тесто в специальной форме, обрезая края под выбранный стандарт, локоть в ширину и два в длину. Конечно, с изделиями из его мира не сравнить. Множество пузырьков, отчего наблюдалась недостаточная прозрачность и искажение. Но это не шло ни в какое сравнение со слюдой. И за него были готовы платить звонкой монетой.

Странное дело, но когда парнишка выдувал стеклянные колбы, они отчего-то получались чистыми и прозрачными. Михаил не знал, в чем тут дело. Да и не собирался разбираться. Главное, что имеется приемлемый результат. А что до чистоты, то со временем научатся справляться с этой напастью.

Третья позиция — банальные мышеловки. Товар дешевый, но весьма востребованный. А главное, в изготовлении более чем простой. Параллельно с ними ладили крыселовки. Там всего-то размеры побольше и пружина помощнее. Правда, эти хвостатые те еще хитрюги и в ловушку идут крайне неохотно. Но все одно результат есть, как и спрос.

Впрочем, в Пограничном они предпочитали использовать ловушку. Бочка, крышка на оси с противовесом, просыпанное на клей зерно и доска, чтобы грызунам подняться к приманке. Очень эффективно. Во всяком случае, пока крысы все еще не сообразили, что такие кадки лучше обходить стороной.

В остальном все усилия Михаила были направлены на обустройство и, самое главное, усиление обороноспособности. Он голову сломал, стараясь придумать нечто, дающее ему преимущество перед потенциальным противником. Знай он, как получить селитру, и проблем никаких. Порох тут натворил бы таких дел, что только держись.

И дело вовсе не в мушкетах. Вот уж чего он не стал бы делать, так это ладить ружья. Зато озаботился бы литьем пушек. Картечь и шрапнель тут оказались бы поистине супероружием. Но селитры не было. Откуда ее взять, он не знал, как получать самостоятельно — и подавно.

Однако мысль насчет артиллерии зудела, не отпуская. И в итоге он все же придумал. Вернее, вспомнил о пневмопушке. Это, знамо дело, не порох, но если стрелять не снарядами и картечью, а пучками стрел, то получится вполне эффективно. Его лук мечет стрелы со скоростью, недотягивающей до сотни метров в секунду, и ничего, справляется. Здесь же она должна была получиться всяко больше.