— Я никогда не сомневался в тебе, тяньган, — ухмыльнулся он, стирая тыльной стороной ладони с лица кровь и воду. — Ты — мастер копья.

Едва договорив, он атаковал обоими клинками с разных сторон, вынуждая меня выбирать, какой именно клинок парировать. Я не стал этого делать, просто сделав быстрый прямой выпад в грудь Тэнгэ-богатуру. Теперь уже он был вынужден обороняться, вновь сведя клинки. Однако заплывающий глаз и несколько изменившееся от этого зрение сыграли с ним роковую шутку. Лезвие моего копья распороло ему правую руку, срезав украшенный наруч и сбив и так плохо сидящий наплечник. Рука Тэнгэ-богатура повисла как плеть, сабля выпала из разом ослабевших пальцев.

— Ну вот и всё, — шепнул он, кидаясь на меня с одним только кинжалом в руках, отлично понимая, что ему уже не жить. Но и крыса, загнанная в угол, понимает это, однако кидается на во сто крат более сильного врага.

Я прикончил его быстро. Одним коротким ударом.

Эпопея, начавшаяся в далёком сейчас округе, на полпути к железным рудникам провинции Мааньсань, подошла к концу. Это словно знаменовало падение режима минцев и каганов.

Делакруа с интересом разглядывал настоятеля Горного монастыря Шиминя. Этот человек, обладающий сверхчеловеческими возможностями, когда-то не без помощи белого монаха вышвырнул его из монастыря, отняв даже спасённого им человека, принадлежавшего ему по праву.

— Одного не пойму, — усмехнулся он, — почему вы выкинули меня в тот раз, как нашкодившего котёнка, а теперь принимаете, словно дорогого гостя? — В подтверждение своих слов он поднял чашку с ароматным чаем. — Да ещё и сами пригласили, так настойчиво.

Дядюшка Ву отлетает на несколько футов. Он полностью лишён силы, которую накапливал многие сотни лет. Через него переступает высокий юноша в белых одеждах.

— Ты хотел получить силу древней богини смерти и разрушения Килтии, — ответил настоятель, — тем самым ты освободишь нас от нашего служения, длившегося очень долго. — Он неожиданно улыбнулся. — Хотя, на самом деле, тогда ты ворвался сюда силой, но достаточно было прийти с миром и попросить. Не более того.

— Вроде бы все мы люди, — пожал плечами Делакруа, — однако вас, цинохайцев, понять порой куда сложнее, чем тех же эльфов или гномов.

— Чужая душа — потёмки, — позволил и себе улыбнуться настоятель Шиминь. — Это ваша, западная, поговорка.

— Однако от этого она не стала менее верной. Вот только я не понял, вы можете отдать мне силу Килтии из охраняемого вами много веков капища? Но ведь Сидней Лосстарот, которого я обманул, получив эту силу впервые, сказал мне, что без особого рисунка на спине мне никогда не получить её вновь, ибо сила попросту уничтожит меня. Вы можете сотворить такой рисунок?

— Точно такой, как был у Лосстарота — нет, — покачал головой настоятель Шиминь. — Но рисунок, что выдержит одно освобождение капища Килтии, сумею. Я не так силён, как Ворон, однако на это меня хватит. Но куда дальше ты направишь свои стопы? Я знаю, что ты обыскал практически весь запад, кроме Эльфийских лесов, Алого анклава и Карайского царства, и нашёл все капища, что есть в нашем мире.

— В Такамацу, — ответил Делакруа.

— Но ведь там нет капищ, — удивился настоятель Шиминь.

— Я ищу не только капища Килтии, но и человека, который, как выразился перед смертью Лосстарот, заклеймил его.

— Ворона, — протянул настоятель. — Немного радости обычно приносят встречи с ним и очень немногие сами ищут этих встреч. Но и его нет на островах Такамо[312].

— Знаю, — кивнул Делакруа, — но моя дорога идёт дальше. Я отчего-то не очень верю, что материк Предтеч затонул, как о том говориться в Книге Всех Книг.

— Вы слишком буквально понимаете вашу главную церковную книгу. «И затопила землю волна баалова», — процитировал настоятель, — эти слова вовсе не значат, что материк наших предков ушёл под воду. Хотя тут ты прав, если Ворон ещё жив, то он, скорее всего, именно на материке Предтеч.

Он поднялся и двинулся к выходу из кельи, сделав знак Делакруа следовать за ним.

— Кстати, — заметил он, словно только что вспомнив о чём-то. — Совет Праха и Пепла куда пропал. В полном составе. И никто не знает куда. Скорее всего, ты встретишь их на материке Предтеч.

Реквием патриотам[313]

Очень и очень долго не знали острова Такамо мира. Сотни лет множество островных городов государств, управляемых жадными и воинственными даймё[315], воевали друг с другом за власть, деньги и землю, столь ценную на островах, раскиданных по Такамскому морю и лишь формально объединённых в одного государство под рукой давным-давно лишившегося реальной власти императора. Многие пытались покорить, завоевать или подкупить даймё. Жестокий Ода Нобунага, прозванный Демоническим сёгуном[316], вырезал сотни человек в битвах и занятых им городах. Уродливый Тоётоми Хидэёси по прозвищу Обезьяна укреплял страну, издавая законы и указы, усиляющую его единоличную власть и запрещающую многим и многим сословиям носить оружие, изымал накопленное в ходе многочисленных восстаний и войн, запретил распространение Веры, опасаясь что миссионеры окончательно уведут такамо[317] от истинной религии — лао. Однако реально сумел получить власть и, главное, удержать её Токугава Иэясу, разгромивший своих врагов в нескольких битвах, основной из которых было сражение при Сэкигахаре, после которой были насыпаны два «Холма голов». Власть сёгуната[318] Токугава продержалась 252 года, до того, как Муцухито Мэйдзи[319] решил вернуть всю власть в руки императора, как было когда-то давным-давно.

Я шагал по улицам Химэндзи — формальной столицы моей родины, где я не был несколько десятков лет. Раньше мне он казался величественным и каким-то недостижимо прекрасным, но теперь, повидав столицы таких великих стран как Адранда, Иберия, Коибра и Страндар, я стал различать много деталей, недоступных в те времена моему наивному взгляду. Точно также, как власть императора, чьей резиденцией являлся Химэндзи, была насквозь формальной, так и сам город был каким-то ненастоящим — позолота вместо золота, крашенное дерево вместо дорогого чёрного дуба — символа императора, дешёвая ткань, блестящая и красивая почти как парча и шёлк, но именно почти. Я видел всё это и в уме сравнивал с увиденным в Мурото — реальной столице, где сидел Токугава Ёсинобу — нынешний глава клана и подлинный правитель Такамацу. Сравнение меня не очень-то радовало, слишком уж хорошо были видны отличия, явно говорившие не в пользу императорской власти.

Именно для того, чтобы изменить сложившееся положение, я и уехал некогда на материк по заданию главы моего клана Чоушу Ёсио. Это было пять долгих лет назад. Никогда не забыть мне того жуткого плаванья в трюме коибрийского торгового корабля, я прятался в маленьком закутке, где обычно провозили контрабанду, снятом за деньги, за которые можно было купить несколько славных джонок. Возвращался, правда, в куда лучших условиях, но и с тяжёлым сердцем. Я не знал, что ждёт меня на родине, чем встретит меня родной дом. Оказалось, что дома мало что изменилось, наверное, именно этого и хотели представители Токугава.