А вот над верфью, подвергшейся их обстрелу, поднимались клубы уже густого черного цвета. Древесина так не горит. Но кораблестроение это не только дерево. Смола, пенька, парусина и много чего еще.

— Прекратить обстрел! Уходим! — наконец скомандовал безопасник.

Прежде чем приступить к сборке орудия, Андрей бросил на верфь более внимательный взгляд. Потушить полыхающий там пожар было попросту невозможно. И люди это прекрасно понимали, стремясь как можно быстрее покинуть остров. Еще немного, и он полностью будет объят пламенем. Сжечь верфь, не уничтожив прилегающий поселок и усадьбу владельца, было попросту невозможно. К тому же наверняка сказался разброс стрел, и некоторые из них прилетели на крыши домов.

Пушку пришлось заворачивать в сложенную в несколько слоев парусину. Иначе нагревшийся металл было не взять. Хорошо хоть не раскалился и парусина не занялась. Да и сталь могла бы прослабнуть. Вообще-то столь высокий темп и подобная продолжительность не рекомендовались, так как могли сказаться на качестве стали. Но стрельцам все же удалось выдержать баланс и не загубить стволы.

Погрузившись на лодки, они дружно налегли на весла, быстро разгоняясь до возможного максимума. Часть лодок и галера, отчалившие от острова с верфью, направлялись как раз в сторону диверсантов. И гадать об их намерениях не приходилось. Так что стимул для работы веслами на пределе возможностей у них был весомый.

До места сбора на косе добрались куда быстрее, чем до острова. Что в общем-то и неудивительно. Правда, не обошлось без проблем. Галера была вынуждена остановиться перед мелководьем, едва на нее не сев. Венецианская лагуна имеет глубоководные каналы, но основная ее акватория не отличается большими глубинами. Так что лодки продолжили свой бег по водной глади без старшего брата.

— Многовато. Не меньше десятка. Да еще сейчас парочку спустят с галеры, — почесав кончик носа, заметил Антон.

Данила наблюдал это ничуть не хуже. Но он так же понимал, что они прибыли к месту перехода первыми. Две группы оттеснили в сторону, и они воспользуются другим маршрутом. Не беда. Зато другие две отходили как раз в их сторону. И если погоня им не угрожала и не была способна угнаться, то вот эта небольшая флотилия из дюжины лодок могла выйти наперерез.

Пересекать косу напротив их нынешнего местоположения нельзя. Там неподалеку находятся крепость и галеры, стерегущие проход. Одно хорошо — погоня, увлекшись преследованием их группы, две другие пока не замечала, продолжая упорно сокращать дистанцию.

— Ставьте пищали. Цель — лодки венецианцев. Пошевеливайтесь! — наконец принял решение Данила.

На установку пищали ушло не больше пятнадцати секунд. Еще с полминуты — на заряжание. Преследователи уже совсем близко. Подчиняясь приказу Андрея, Антон закатил в ствол ядро. Греков тщательно прицелился. Хлопок! Керамический шар ударил точно в правую скулу, разворотив верхнюю доску и брызнув осколками. Двое сидевших на банках ближе к носу повалились как снопы. По всему видать, осколки прилетели знатно.

Две пищали дали промах. Зато четвертая прошлась вдоль правого борта, снеся сразу несколько гребцов. Отчего лодку развернуло буквально на пятачке, едва не опрокинув вверх килем.

Дистанция сократилась настолько, что в дело могли вступить лучники. Очень скоро венецианцы поняли, что нарвались явно не на тех, и попытались скрыться. Только у них из этого ничего не получилось.

Ядра били по лодкам с завидной скорострельностью. Да еще выдавая при этом неплохую точность. Стрелкам и лучникам потребовалось меньше минуты, чтобы разбить и опустошить все шлюпки. Венецианцы довольно быстро сообразили, что, оставаясь на борту, они представляют собой мишень, в то время, когда плавая в воде, никому не интересны.

Вскоре лодки с диверсантами подошли к берегу, и дружинники бросились бежать к противоположному берегу косы. Однако к этому времени от крепости подошли солдаты, и русичам вновь пришлось устанавливать свои пищали. Только на этот раз их было два десятка. Если каменная картечь против доспешных воинов была откровенно слабым аргументом, то ядра оказались в самый раз.

Сначала лучники заставили противника сбить строй, чтобы укрыться от стрел. А когда это случилось, венецианцы поплатились. Двадцать керамических шаров буквально разметали строй из полутора сотен солдат. Не успели они прийти в себя, как на них навалились три десятка дружинников силового прикрытия. Это была даже не драка, а избиение, перешедшее в рубку бегущих.

Впрочем, увлечься погоней пограничникам не дал Данила, засвиставший общий сбор. Вот некогда им тут заниматься догонялками…

— Славно поработали, — наблюдая за клубами дыма, вздымающимися за песчаной косой, удовлетворенно произнес Михаил.

Эскадра разделилась, выйдя к точкам сбора диверсантов. В одном из мест им попытались противодействовать четыре боевые галеры. Но с ними достаточно быстро разобрались с помощью все той же неизменной артиллерии. Правда, ставку пришлось делать не столько на греческий огонь, сколько на ядра. Странное дело, но венецианцы достаточно успешно справлялись со средневековым напалмом.

— Да уж. Теперь у них остались только кустари-одиночки, — утирая лоб, согласился безопасник.

— Ну это ненадолго. Очень скоро верфи возродятся, как птица феникс. Но зубы у этих торгашей поболят. Тем более если мы приберем еще парочку их конвоев. Потери?

— Четверо ранены. Один серьезно. Легко отделались.

— И с явным барышом. Кстати, не мешало бы выяснить, отчего эти галеры не захотели гореть.

— Может, ромеи что-то намудрили с греческим огнем? — предположил безопасник.

— Я лично проверил каждую амфору. В них греческий огонь.

— Ясно. Буду выяснять, — вздохнул Данила.

Давненько он не заглядывал в Переяславль, хотя тот и находится по соседству. Опять же речным путем в Киев или в Чернигов его не миновать. Но Романов предпочитал здесь не останавливаться, выбирая стоянки гораздо выше по течению. Тут ведь дело такое, что, переступив за городскую черту, можно оказаться и в порубе[83]. А там и в руках заплечных дел мастера. Уж больно у Михаила отношения с князем Ростиславом не складывались. Но теперь те времена в прошлом.

Федору, безопаснику, приставленному к младшему Всеволодовичу, пришлось изрядно потрудиться. Но за прошедшие четыре года все же удалось-таки склонить Ростислава в нужную сторону. Труднее всего пришлось с возвращением в фавор боярина Трепова. Уж больно князь противился этому. Пару раз бывало и такое, что отстранял от себя Федора за излишнюю назойливость.

После чего тот сменил тактику. Начал приводить в пример великих политиков прошлого, черпая примеры из многочисленных книг. Предоставляемых и Михаилом в том числе. На хорошее дело не жалко. А книги тут стоят изрядно. Он уже наладил печатный двор. Но там пока верстают только учебники, книги и сборники трактатов, необходимые для обучения в школе и основанном в позапрошлом году университете.

Так вот Федор напирал на то, что еще древние учили тому, что, какого бы великого ума ни был муж, самому ему везде не поспеть. А потому великая мудрость заключается не в том, чтобы разбираться во всем, а в умении подбирать себе помощников. У Цезаря было множество помощников. Ведь с кем-то он проводил советы, кто-то командовал легионами и выполнял его волю. Но помнят только о нем. Брут остался в памяти как его убийца. Антоний как неудавшийся наследник. А кто они без Цезаря? Вот и ему следует поступать так же.

Такой подход в итоге возымел действие. Мало, что Горыня вернулся в княжьи палаты, так еще и в Михаиле князюшка перестал видеть… Нет. Врагом он ему как был, так и остался. Но теперь у них эдакое перемирие. Ну, глупо же не воспользоваться выгодой от мирного соседства. Тех же мастеров в Пограничном готовят. Да оружие оттуда идет по приемлемым ценам. Как и товары, которые на пользу княжеству.