Хитокири освободил клинок, стряхнув с его кровь, а юный Тосю Рики рухнул на тело Мисавы Мицухары. Последним, что он произнёс было одно слово, точнее имя…

— Я не так богат, чтобы обеспечить нашу будущую жизнь. Я должен идти в Химэндзи. Меня взял к себе телохранителем Мисава Мицухару — старый друг нашей семьи. Я вернусь через несколько лет и мы сыграем самую красивую свадьбы во всей провинции…

— Томоэ.

Кэнсин произнёс это имя, словно пробуя его на вкус. Он и сам не знал, зачем он это сделал.

— Дело сделано, — произнёс выскользнувший из тёмного переулка Лизука, — и сделано отлично, Химура.

Юный убийца обернулся и коротко кивнул.

— Идём, Химура, — бросил Лизука, — тебя хочет видеть Ёсио-доно.

— Итак, Сёго, ты не веришь Гемме, — подытожил очередной спор Ёсио. — Ты, конечно, прав, но нам нужны деньги, слишком нужны. Гаидзины[336] требуют слишком много за свои винтовки и ещё больше за обучение владению ими.

— Знаю, Ёсио, — возражал Сёго, — но схемы обмана фискалов работают идеально. Мы наняли достаточно ронинов, чтобы поднять восстание и сбросить Токугаву. Нам хватит оружия и без гаидзинских винтовок. Сотни лет все проблемы на островах Такамо решал меч. — Он хлопнул по лаковым ножнам нодати[337], лежащего рядом с ним.

— Времена меняются, — вновь втянулся в спор Ёсио, — и те, кто воспримет это раньше — тот и окажется победителем. Но как и ты я не доверяю Гемме. Во-первых: там с ним Кэндзи, а он — не глупый человек, он не даст Гемме предать нас. А во-вторых: я отправлю на Кита нашего юного хитокири, Химуру Кэнсина. Такой мастер батто-дзюцу будет нужней там, здесь справиться и Лизука.

Сёго лишь покачал головой.

— Тэссай мёртв, — произнёс Гемма, — и Бенисато не удалось справиться с заданием. Она сообщает, что убийцу Тэссая спас некий монах лао — по виду из ордена Фукэ-сю.

— Закономерное явление, — пожал плечами я. — Ваша «чума» достаточно подозрительная штука, к тому же на столь «интересном» острове.

— Этот монах послан сюда не для расследования «чумы», — покачал головой Гемма. — Время не сходится. А значит фискалы Токугавы наконец заинтересовались золотом Асикаги. Как же не вовремя.

— Попробуй покончить с этим монахом, — посоветовал я, — а после — с убийцей этого твоего Тэссая.

— Не держи меня за дурака, — оскалился Гемма. — Я уже отдал приказ убить монаха. Этим занимается Сидзима. Бенисато же будет исправлять ошибку.

Сгущались сумерки, однако Дзюбей и Никотин продолжали свой путь. Как сообщил наёмнику монах, они направляются в порт Сата — ведь именно там, скорее всего, и лежат корни всего что твориться на Кита. Однако до города ещё надо добраться, ибо по следам обоих шли Демоны Каро.

— Нам надо бы объединиться с той девушкой-ниндзя, — заметил как-то Никотин. — У неё много самых разнообразных талантов.

Дзюбей лишь пожал плечами, он давно понял, что привыкший к одиночеству монах-шпион разговаривает по большей части с самим собой и в репликах Дзюбея не нуждается.

— Да-да-да, — продолжал Никотин. — Очень полезная во многих отношениях девушка.

— Не староват ли ты, — не удержался от шпильки наёмник, — для таких разговоров?

— Ха, — хмыкнул Никотин. — Ты слишком мало знаешь о ней, Дзюбей. — Но вдаваться в объяснения не стал.

Обоим стало не до того.

Из одной из сгустившихся теней в них полетели «тигриные когти» — сюко на длинной цепи. Дзюбей с Никотином рванулись в разные стороны.

— Он тут один! — крикнул монах, скрываясь в кроне высокого дуба. — Разделяемся! Встретимся в деревне Ома, что в полу дне пути к северу отсюда.

Дзюбей коротко кивнул и метнулся прямо сквозь кусты, не обращая внимания куда именно он бежит, лишь бы подальше от смертоносных «тигриных когтей». Наёмник никогда не праздновал труса, однако отлично понимал — он ещё не восстановился после схватки с каменнокожим гигантом и нового сражения с Демоном Каро ему не выдержать.

Сидзима не стал преследовать его. Он метнулся сквозь тени за престарелым коротышкой в большой соломенной шляпе. Того не спасали на ветви деревьев, обильно покрытые листвой, скрывающей его почти полностью. Опытному ниндзя из Кога, изгнанному за излишнюю — по мнению предводителей клана — страсть к золоту и пренебрежение неписаными законами «воинов ночи», хватало и тени движения его цели, чтобы преследовать её до самого конца.

Одна из веток оказалась ненадёжной и подломилась, не выдержав даже не столь большого веса Никотина. Монах сорвался на землю, умудрившись не потерять свою шляпу, и замер у ствола очередного дерева, приняв защитную стойку, при этом он почти полностью закрыл своё тщедушное тело посохом.

Сидзима усмехнулся из тени, поднимая сюко. Он нажал на специальную скобу — «тигриные когти» сорвались с крепежа, звякнула длинная цепь — кусари. Однако вместо живой плоти сюко вонзились в дерево, перед которым стоял монах. Они пронзили одежду монаха, сейчас повисшую на звеньях кусари, сакудзо в сопровождении мелодичного звона колец упал на землю, но самого коротышки и след простыл. Сидзима от удивления немного вылез из тени, чтобы лучше оглядеть окрестности, однако престарелого монаха так и не увидел.

— Очень интересная дзюцу, монах, — произнёс он в явном расчёте на то, что коротышка услышит его, — но я всё равно найду тебя и прикончу. Сидзима из Демонов Каро ещё ни разу не упускал своей цели.

Сказав это, бывший ниндзя Кога скрылся в тенях, из которых вышел.

Никотин же, выждав какое-то время, свесился с ветки дерева, на которой висел, зацепившись ногами, и спрыгнул к своей одежде, выплюнув изо рта маленькую веточку с несколькими листочками, которую для пущего камуфляжа сжимал в зубах.

— К нам направляется какой-то мальчишка, — произнёс Юримару, поигрывая своими любимыми нитями (как я успел убедиться, он делал это лишь в минуты крайнего напряжения). — Одет в кимоно и при мече.

— Очередной правительственный агент, — бросил Гемма. — Разберись с ним.

Юримару кивнул, а я подошёл к окну, чтобы посмотреть на отважившегося войти в «зачумлённый» город. Это, действительно, был юноша не старше шестнадцати лет, с огненно-рыжими (что весьма удивительно для такамо, они, в основном, черноволосые) волосами, лицо его «украшал» длинный прямой шрам — след от удара катаной, выглядевший достаточно свежим.

Пока я рассматривал его, Юримару вышел из дома и двинулся наперерез юноше. Тот как раз переступил через труп лошади, подброшенный людьми Геммы. Его хватило, чтобы люди мгновенно бежали из Сата. Они шли навстречу друг другу, прямо как в представлениях театра Но, рассказывающих про самураев, готовящихся к последней схватке. Для одного из них она, действительно, станет последней. Я бы поставил на Юримару, хотя про юношу я попросту ничего не знал.

Они сошлись точно по канону театрального искусства на середине улицы. Юримару демонстративно покачивал своими нитями, юноша же и руки на меч не положил. Странная какая-то самоуверенность. Юримару вскинул руки, швыряя в паренька сразу несколько нитей, оканчивающихся зловещего вида петлями. Ответного рывка юноши я и заметить не сумел — лишь увидел, как нити падают на землю, а парень разворачивается, приставляя к горлу Юримару вакидзаси. Он начал напирать на красавчика, заставляя его отступать, пока тот не упёрся спиной в стену.

— Я пришёл к Тахаре Кэндзи-доно, — негромко бросил юноша, не спеша довершать начатое. — Меня прислал Чоушу Ёсио-доно.

— Чем ты можешь подтвердить свои слова? — поинтересовался я, выходя из дома.

— Я не должен подтверждать свои слова, — возразил мне юноша.

— Ладно, — кивнул я, парень мне отчего-то понравился. — Опусти меч. Здесь нет врагов клана Чоушу. — Хотелось бы мне верить в собственные слова.