Раненым оказался только один. Михаил добил его, вогнав в сердце нож. От такого удара меньше крови. Тут ведь дело такое, что еще и прибираться за собой. Пленники были в шоке, не веря своим глазам. Они-то гадали, как поступят турки, погонят их на невольничий рынок или предложат стратигу фемы Оптимата выкупить подданных империи. А тут вдруг, откуда ни возьмись, появляются имперские воины.

Вновь прибрались и переправили пленников к ручью. Против первой группы этих оказалось только два десятка. Только. Вообще-то двадцать жизней и судеб. Не такая уж и мелочь. Подумав об этом, Михаил предложил было отправлять спасенных мелкими группами к границе в обход возможного маршрута возвращающихся турок. Но Арсений зарубил этот порыв на корню. Коли уж делаешь что-то, то делай нормально.

Решили вооружить мужчин трофейным оружием. Конечно, воины из них никакие. Но хоть какой-то отпор дать сумеют. Ну или будут иметь выбор, как поступить: покорно сдаться или сражаться.

Что-то подсказывало Романову, что выберут они плен. И немалая доля в подобном решении приходилась на то, что империя выкупала своих подданных из неволи. К чему рисковать своими жизнями, когда нужно только немного потерпеть. Да, это долговые обязательства. Но при этом они ведь опять будут жить своим привычным укладом.

Так и пошло. Они встречали возвращающихся с добычей турок и быстро расправлялись с ними. Заметали по возможности следы и поджидали следующих. Действо растянулось на весь день, за который успели принять семь групп. Следующие три появились совместно уже на закате.

С этими разобраться только с помощью лучников не получалось ни при каких раскладах. Из пятнадцати турок сумели ссадить только семерых. Остальные с отчаянной решимостью ринулись в атаку. Вообще-то Михаил ожидал, что они попытаются решить дело с помощью луков. Благо расстояние для прицельной стрельбы вполне приемлемо. Но они выбрали ближний бой.

Перезарядить арбалет Романов уже не успевал, поэтому без раздумий отложил его и выхватил правой рукой метательный нож. В принципе он одинаково владел обеими. Но подспудно в нем все же сидело, что он правша. А мазать сейчас никак нельзя. Опять же в левой руке щит. Что-то ему подсказывало, что выводить его из-за спины будет некогда.

Турки, само собой, были верхом. Но им пришлось штурмовать подъем без разгона. А потому они все же слегка замешкались, что позволило лучникам сделать еще по одному выстрелу. Правда, ссадить получилось только одного.

По команде Михаила восемь парней поднялись вместе с ним навстречу всадникам. Вообще-то им куда привычней драться в седле. Да метать стрелы со стороны. Но тут уж ничего не поделаешь.

Воин в кольчуге безошибочно определил Михаила как наиболее опасного и направил коня прямиком на него. В его щит вонзилась стрела, но сельджук и не подумал сбавлять скорость. Метать нож бессмысленно. Но это если во всадника. Лошадь, без сомнения, жаль. Н-но… Жадность порождает бедность! Нож коротким росчерком пролетел разделяющее их расстояние и впился в шею коню, который тут же вздыбился и дернулся в сторону.

Турок оказался хорошим всадником и не вылетел из седла. Но все же подставил свой бок под очередную стрелу. Михаил отдернул руку, метнувшуюся было к рукояти меча. С этим уже покончено. Другой всадник навалился на Диодора, который едва успел прикрыться щитом и думать забыл об атаке.

Романов выхватил из петли нож и коротким замахом отправил его в спину противника. Тот вообще не имел доспехов. Так что поймал сталь меж лопаток качественно. Замер, выпрямившись, словно проглотил кол. Когда же его конь в очередной раз переступил с ноги на ногу, завалился на бок. Все. Враги как-то внезапно закончились.

За ночь больше никто так и не появился. А с рассветом их нашел десяток из крепости, с которыми был и отправленный с известием Георгий. Как выяснилось, всадники из гарнизона сумели разобраться еще с тремя группами турок. Остальные побросали добычу и, прихватив то, что смогли унести, поспешили ретироваться.

Пленники при этом не пострадали. Какой прок от бессмысленной жестокости? Ведь на эти земли можно будет и вернуться. Бесцельное опустошение никакой пользы не несет.

Михаил только скрипнул зубами. Признаться, он уже раскатал губу на богатую добычу. Она как бы и так не подкачала. Но это ведь только половина от возможного. Кстати, его расчеты на премию также не оправдались. На секундочку, они на службе, и защита подданных империи – их святая обязанность. Так-то.

Вроде и отринула Византия рабство. И рынков невольничьих нет. Однако некое подобие все же сохранила. Михаил-то думал-гадал, откуда взяться крестьянам для проживания на неспокойных приграничных территориях? Как их туда привечали? А ларчик просто открывался. Нет никаких посулов, и никто никого не уговаривает. А есть обычные правовые отношения.

Владелец земли выкупает раба, причем как таковых невольничьих рынков не существует. Церковь подобное не одобряет. Есть некое место на берегу моря за пределами Константинополя, где можно выкупить пленника из неволи. Тот в свою очередь должен отработать свой долг на земле своего благодетеля и становится приписным колоном[28]. Всего-то тридцать лет, и он свободен как ветер.

Есть возможность освободиться и раньше. Для этого следует поступить на военную или административную службу. Пораженный в правах не может служить империи. Для такого шага нужно позволение от господина. Которое тот, разумеется, не даст. Во всяком случае, бывает это крайне редко.

С другой стороны, колону позволено даже жениться на свободной. Правда, явление это далеко не частое. Ну какой родитель пожелает отдавать свою дочку за обремененного обязательствами перед господином. Да, он имеет право владеть имуществом, его не могут продать, убить или применить телесное наказание. С некоторыми оговорками он может даже отстаивать свои интересы в суде. Однако не имеет права предъявлять иск своему господину, если только тот не посягал на честь и здоровье своего колона или членов его семьи.

По сути, он мало чем отличался от свободного колона, который так же, как и он, не имел права покинуть надел. Разве только это была не господская земля, а его собственность, которую он мог передать по наследству. И служба в армии ему не светила без особого на то позволения представителя императора. Крепко держали крестьян на земле, чего уж там. Но, с другой стороны, дай им слабину, и все кинутся жить с меча. А кто будет пахать и сеять?

Основным владельцем земли является государство, как выступает и главным покупателем пленников, которых сегодня в основном доставляют со славянских земель и Руси в том числе. В связи с изменением обстановки на побережье Черного, или, как его здесь называют, Русского, моря появились и турецкие невольничьи рынки. Куда поступает ничуть не меньше невольников, чем в империю. И кстати, зачастую в качестве работорговцев выступают ее же подданные.

Малая Азия, а вернее, то, что еще оставалось под контролем Восточной Римской империи, не была исключением. Здешние земли также в основном принадлежали государству. А потому чиновники выкупали невольников и подданных империи, угодивших в полон. Всех их сажали на землю, обеспечивая необходимым инвентарем. Правда, при этом со свободными колонами происходила метаморфоза, и они превращались в приписных. Со всеми вытекающими последствиями.

Именно благодаря такому подходу удавалось удерживать население в этих неспокойных местах. Из-за систематических набегов здесь практически не осталось свободных колонов. Только приписные или посадские, являвшиеся основой комплектования фемного войска.

К чему ему понадобилось разбираться в хитросплетениях местного законодательства? Просто дело в том, что он по своему обыкновению умудрился вляпаться в это дело если и не с разбега, то уж точно по самую маковку. Причем совершенно этого не желая.