Мы рассыпались широкой шеренгой, чтобы не мешать друг другу во время боя. А уж в том, что он сейчас последует, я был уверен на все сто.
Через несколько минут мы наткнулись на раненного Кайла, вернее, не раненного, а уже мертвого. Светловолосый страндарец лишь подергивался в посмертных судорогах, что издалека можно было принять за попытки подняться. Живот и грудь Кайла были разворочены когтями и явно не волчьими.
— Гангрелы. — Ди хватило беглого взгляда на раны, чтобы определить их происхождение.
Я нервно облизнул губы. Хорошо, конечно, узнавать, что ты был прав, однако в данном случае, я предпочел бы ошибиться.
Лишь одно здание пощадил огонь, в многом потому что оно было сложено из камня, а не из дерева, как остальные. Это был здешний постоялый двор, названия которого разобрать было невозможно — так сильно доска над его входом заросла грязью. Стены его были покрыты копотью, окна — выбиты, как и дверь, однако прочно забаррикадированы мебелью и столами изнутри. Обороняющиеся оставили лишь небольшие бойницы, откуда, стоило нам подойти поближе, тут же вылетела очень знакомая стальная стрела. Ди легко поймал ее налету и сломал, сжав кулак. Обломки упали на землю с характерным звоном.
— Боргофф! — крикнул я. — Это я, Юрген! Со мной тут Ди, Эльген и Кристоф!
— Я вижу всех вас! — донесся изнутри постоялого двора голос лидера братства Маркуса. — Откуда нам знать, что не заодно с этим ублюдком Горном и его сучкой!
— Оставь, Боргофф, — усмехнулся Эльген. — Я — анклавец и тореадор, мне не по пути с тзимицу, беззаконно пьющим кровь людей.
— То что ты из дегенератов, я и так понял, — крикнул в ответ Боргофф, — но верю я тебе от этого не больше. Как и всем вам.
— Мне, в общем-то, на это наплевать, — пожал плечами под плащом Эльген. — Мы уходим, а вы, если так хотите, сидите на этом дворе и дальше. Знай одно, гангрелов здесь больше нет.
— Вот ты и попался, кровосос! — рассмеялся Боргофф. — Откуда ты узнал, что здесь были именно Дикари? Лейла, пристрели его!
Однако выстрела не последовало. В раму забаррикадированного окна со стуком вонзился в длинный метательный кинжал без рукоятки.
— Осади коней, Боргофф! — Из-за одного из полусгоревших домов вышел Рихтер Бельмонд, поигрывая костяной рукояткой своего боевого хлыста, свернутого кольцом на поясе. Я знал, что если его скрутить таким образом, хлыст можно освободить в одно мгновение. — Они не враги нам.
— Рихтер, ты остался жив. — Похоже, Боргофф был сильно удивлен. — Каким образом?
— Гангрелы подпалили деревню и ушли вслед за каретой Горна, — пояснил Бельмонд. — И хватит трепаться через баррикаду, Баал подери. Вылезайте оттуда!
Раздался грохот и здоровенный стол, перегораживавший дверной проход рухнул куда-то в сторону, а из постоялого двора вышли Боргофф и Лейла, державшая на руках измученного Вика. Несчастный эспер был без сознания и что-то невнятно бормотал о рыцарях и предательстве, а потом неожиданно четко и ясно попросил прощения у некоего Зига Весельчака. Лейла держала его почти как родного сына, прижимая его к груди.
— Я думаю, нам лучше всего поговорить внутри этого постоялого двора, — заметил Эльген. — В округе не более пристойного помещения.
Боргофф буркнул нечто нелицеприятное в адрес «баалова дегенерата», однако в постоялый двор все же вернулся, а за ним и все мы. Совместными усилиями вернув на законное место здоровенный стол, недавно загораживавший вход, мы уселись вокруг него на стулья разной степени целостности и надежности и лидер братства Маркуса начал свой рассказ.
— Другой дороги здесь нет, — сказал Рихтер, кивая на небольшую деревеньку. — Можешь поверить мне, Боргофф, я вырос в этих местах.
— Я люди? — спросила Лейла. — Мы ведь будем рисковать их жизнями.
— Холопы, — отмахнулся Рихтер, хоть и билефелец по рождению вырос в Богемии, где крестьян за людей не считали, — велим им убираться пока мы тут работаем.
Каким бы диким это не казалось братству Маркуса, но так оно и вышло. Стоило им въехать в деревню, как перед их экипажем словно прямо из воздуха возник местный солтыс и принялся так усердно пресмыкаться перед «вельможными панами», что Лейла, не выдержав плюнула на землю и скрылась в экипаже.
Уже через полчаса все холопы ушли из деревни, забрав с собой всю скотину. Многие недовольно и злобно косились на них, однако молчали. Еще спустя столько же времени, Боргофф с Кайлом основательно заминировали дорогу купленными у гномов пороховыми бомбами, начиненными для верности острыми кусками железа. Детонировали хитрые гномьи бааловы машинки от определенного слова, либо при давлении на них, что делало их особенно опасными. Сами охотники скрылись в единственном во всей деревне каменном здании — постоялом дворе.
Черная карета влетела в деревню словно призрак смерти — и тут же перед носами лошадей взорвалась первая мина. Бледные жеребцы взвились на дыбы, лишь вампир, сидевший на козлах сумел, удержать их железной рукой и не дал им сорваться и понести. Какие-то странные это были кони, непохожие на тех великолепных вороных животных, что несли карету через Кралов в поместье графа Тибальта Горна. Но думать сейчас об этом Боргоффу было некогда, пора было действовать, пока не пропал эффект неожиданности.
Он вышел в дверной проем, опершись на косяк левой рукой.
— Ну, привет, нежить, — бросил он. — Как тебе наш сюрприз? Нравится? Мне тоже. Вся дорога заминирована. Если твои лошади хоть копытом шевельнут, вы — покойники.
— Чего ты хочешь? — раздался из недр кареты глухой голос.
— Отдайте мне девицу Анну, — сказал Боргофф, — что везете с собой. Нас нанял ее отец.
На сей из до слуха охотников из кареты донесся женский смех.
— Передайте моему «папочке», что я тронута его заботой, но более не нуждаюсь в ней.
— Значит, даже так, — помрачнел Боргофф, — но у нас есть инструкции и на этот счет…
При этих словах кучер прыгнул прямо с козел, перекидываясь в волка прямо в воздухе. Широкополая шляпа полетела на развороченную землю. Боргофф выкрикнул несколько слов для детонации остальных мин, но взрывы уже никому не повредили, бледные кони подались назад, выводя карету из-под ударной волны. Охотник слишком поторопился, потому что за одним гангрелом последовали еще несколько. Громадные волки всех расцветок кинулись к постоялому двору по развороченной земле. Стоявший в засаде Кайл не успел и пальцем шевельнуть, его едва не разорвали клыками и когтями, Боргофф видел это — и нырнул обратно в постоялый двор, выпустив для острастки несколько стрел в подбегающих гангрелов. Об оставшемся снаружи Рихтере он ничего не знал.
— Как, говоришь, звали ту девицу, что вы должны были вернуть отцу? — переспросил Кристоф после того, как Боргофф закончил.
— Анна, — ответил охотник.
Тот задумчиво покивал, но ничего более спрашивать не стал.
— Как будем дальше жить? — поинтересовался Эльген. — Враг силен, а вас осталось мало, нам проще объединить усилия.
— Либо вам, — добавил Ди, — бросить это дело. Эта Анна не желает возвращаться к отцу, вы сделали все, что могли.
— Да хоть понимаешь, что говоришь, полукровка! — воскликнул Боргофф, вскочив от избытка чувств. — Я должен довести дело до конца, должен отомстить за Кайла и Нольта!
— Ты ничего не добьешься, — столь же ровным голосом произнес Ди, — только сам погибнешь и утащишь за собой в могилу остальных своих людей.
— Боргофф, успокойся, — осадил его Рихтер. — Ди, в принципе, прав. Ты еще можешь бросить все и заняться другим делом, тем более, что перед графом у тебя обязательств больше нет. А для меня Вукодлак, которого вывезли из Вышеграда, дело семейное. Наша семья следит за Патриархом тзимицу со времен разрушения замка, и когда он выйдет из торпора, один из нас должен отправить его к Баалу, либо загнать обратно в торпор, желательно, навечно.
— Нет, — твердо заявил Боргофф, садясь обратно. — Братство Маркуса никогда не бросает начатых контрактов, такова наша репутация. Граф знал, что его приемную дочь могли сделать вампиром и он дал нам четкие инструкции — убить ее, если это случится.
