— Даже если город падет, — мрачно заявил сенешаль фон Руйтер, — эльфам не удастся закрепиться в наших землях. Вернутся наши войска, подойдут наши союзники из Нейстрии и Аквинии, подтянутся легионы салентинцев…
— Значит к тому времени будет слишком поздно, — уронил Зигфрид.
И от этих слов на душе у всех стало очень тяжело.
Я думал, что страшнее морского сражения не может быть ничего, но я ошибся. Безумный штурм Андера ордами оживленных мертвецов, преимущественно Рыцарями Креста и штирами, это был настоящий ужас. Обороняющиеся рубили их, утыкивали стрелами, заливали кипящим маслом и горящей смолой, а они все шли и шли, лезли и лезли под клинки, топоры, копья и потоки смертоносных смолы и масла. И ничто их не брало. Лишь изрубив мертвеца на части, можно было остановить его, а сделать это было очень нелегко. Они сохраняли все навыки и умения, которыми обладали при жизни, и сражались не ведая страха смерти. Они ведь и так были мертвы.
Город пал всего за несколько часов, немногим солдатам гарнизона удалось снова забаррикадироваться в большом доме, из окон которого вели прицельный огонь и на сей раз даже мы, стрелки, не могли ничего поделать. Дом был полностью сложен из здоровенных блоков и стрелы огненных лучников не могли ничего поделать. К тому же рейнджеры отстреливались и весьма прицельно, не подпуская нас к зданию. Сколько у них стрел неизвестно, нам приказали отойти, не подставляясь под стрелы и болты врага. Вперед выступил Крисаш, правда так же предусмотрительно державшийся подальше от дома, где засели остатки защитников города. Он обернулся к стоящим тут же жрицам.
— Шкатулку, пожалуйста, — обратился он к ним.
Главная жрица посмотрела на него.
— Ты уверен, Крисаш? — наконец, спросила она.
— Да, — кивнул воин, требовательно протягивая руку. — Я — вони и мне решать, когда применять боевые артефакты.
Жрица еще несколько секунд глядела ему в глаза, после чего сдалась, признав, видимо, правоту воителя, и извлекла из складок просторного одеяния небольшую шкатулку черного дерева, протянула ее Крисашу. Темный эльф взял шкатулку, открыл и вынул из нее небольшой зубастый венец, вроде короны. От нее, даже на приличном расстоянии, на котором находились мы, исходила неприятная аура, словно давящая на виски и мозг. Некоторые, не столь привычные к магии, заметно побледнели, парочку даже пришлось поддерживать за руки, чтобы они не осели на мостовую. Крисаш невозмутимо водрузил корону себе на голову и преспокойно зашагал к зданию.
Уже много позже от танцовщика Элдони я узнал, что этот артефакт называется Корона Хаоса — он уже упоминал его в нашем первом разговоре, но вскользь — и действовал он очень интересным образом. Мало того, что он заставлял людей (и не только), находившихся вокруг носящего ее впадать в панику, так еще и жестокие неудачи сопутствовали ему. Тетивы рвались, стрелы ломались, мечи застревали в ножнах, ремешки доспехов лопались и детали их падали к ногам того, кто носил на своем челе чудовищную корону.
В тот раз я был очень сильно удивлен тому, что в спокойно шагающего к зданию темного эльфа никто не стреляет, неужели люди считают, это парламентер и предложит им условия почетной сдачи города. Крисаш подошел к дому и вежливо постучался. Дверь провалилась внутрь, словно петли мгновенно сгнили и рассыпались в прах, равно как и замок с засовом, до того накрепко запиравшие вход. Темный эльф вошел и следом из здания раздались жуткие крики, стоны и душераздирающие вопли. Я мог назвать себя бывалым воителем, прошедшим огонь и воду, прах и пепел, но и мне в какой-то момент захотелось зажать уши руками и бежать, бежать, бежать прочь от кровавой резни, что творилась сейчас в здании, которое мы безуспешно пытались взять в течении получаса. Да уж, лучше, наверное, смерть в море, чем такая вот гибель от клинков своих же бывших товарищей.
— Страшная смерть, — будто угадав мои мысли, сказал Эшли.
— Вы понимаете, на что идете?! — возмутился кардинал Гуго, бывший предводитель баалоборцев, сменивший алую мантию инквизитора на ярко-красную, кардинальскую. — Это немыслимо! Бросать столицу на растерзание нелюдям!
— Не бросать, ваше высокопреосвященство, — спокойно возразил сенешаль фон Руйтер, — а временно оставлять. Мы уйдем южнее и соединимся с основными силами нашей армии, а также союзниками из Аквинии и Нейстрии. С их помощью мы быстро выбьем эльфов из Аахена.
— А вы не задумывались над словами графа Зигфрида де Монтроя? — встрял отец Марк, ставший главой имперских баалоборцев, хотя, на самом деле, его полномочия не распространялись дальше границ Билефелии, как и раньше, ибо империи Каролуса de facto не существовало. — Эльфы так рвутся к Аахену по какой-то причине, уступив им город, мы только сыграем им на руку. Поможем воплотить их планы в жизнь.
— Даже если и так, — пожал плечами фон Руйтер, — воспользоваться плодами победы мы им не дадим.
— Так или иначе, святые отцы, — поддержал его граф Эмри д'Абиссел, — Аахен имеющимися силами не удержать. Эльфы с легкостью разбили Гильдию мореходов меньше чем за месяц, а ведь это не удалось знаменитому Союзу флибустьеров[454] и за несколько лет. Более того, даже империи не удалось приструнить гордых гильдейцев, не смотря на всю нашу мощь.
— Все дело в том, — уверено заявил отец Марк, — что гильдейцы прибегли к помощи магов. Это и погубило их.
— Не стоит так уж огульно проходится по магам, — возразил сенешаль. — Они помогли нам в войне с принцем Марквартом и весьма, надо сказать, существенно.
— Не важно насколько сильно они помогли нам, сенешаль, — покачал головой отец Марк, — маги — существа противные Господу по своей сути и должны знать свое место. В Гильдии же они занимали отнюдь не то положение, что должно, и Господь покарал ее за это.
— Пусть так, — согласно кивнул Эмри, — но в Аахене нет магов и, все равно, даже если Господь явит нам чудо, вроде того, что случилось в проклятой крепости, нам это не спасет. Это стратегия, святые отцы, и лишь она в настоящее время выигрывает сражения. Только полководец, тщательно расчищавший все ходы, одержит победу в войне, пускай для этого и придется сдать столицу превосходящим силам врага.
— К тому же, — добавил как всегда молчаливый граф де Монтрой, — Аахен не останется совсем без защиты. Его покинут только сенешаль, граф Эмри и вы, святые отцы. Я останусь в столице со всем гарнизоном и буду до последнего сдерживать атаки эльфов. До последнего, — повторил он, сжав замотанный в бинты кулак. — Вы покинете город тайно, дабы не подрывать боевой дух защитников.
— И еще одно, — произнес сенешаль фон Руйтер, — мы со святыми отцами и графом де Монтроем решили, — он обернулся к Эмри, — что стране нужен настоящий правитель. Я — всего лишь сенешаль императорского дворца империи, которой больше нет, а Билефелии нужен король.
У графа д'Абиссела как-то неприятно заныло под ложечкой. Он никогда особенно не стремился к власти, однако…
— И им должен стать ты, Эмри, — закончил фон Руйтер.
Клирики и граф де Монтрой согласно кивнули. Зигфрид обернулся к столу, на котором стоял небольшой ящичек, до поры накрытый золотистым полотнищем. Сам не зная того, что почти полностью повторяет движения жрицы темных эльфов, он вынул ящик из-под полотнища и вручил сенешалю. Внутри лежали небольшая корона, принадлежавшая не так давно Каролусу Властителю, ладан и мирра. Для коронации нового помазанника Господнего все было готово.
Церемония была короткой, без каких-либо излишеств и пышности, совершенно немыслимых в данной обстановке. И уже спустя несколько часов новый король Билефелии Эмри I Абиссел покинул столицу, вместе с сенешалем фон Руйтером, князьями Церкви и Веры и небольшим отрядом верных рыцарей. В Аахене, столице еще так недавно могучей империи остался из знати лишь мрачный граф Зигфрид де Монтрой.
