Лежа на спине, натянул лук, прицелился и спустил тетиву. Резкий щелчок по рукавице. Короткий свист оперения. Тупой, чавкающий удар срезня, пропоровшего одежду и вошедшего в живую плоть. И тут же ночь разорвал крик, полный боли. Еще бы. Когда прилетает такой гостинец. Охотничий наконечник не подарок, он оставляет обширные кровоточащие и весьма болезненные раны. А уж если они не смертельные…
Кочевники в лагере всполошились и повскакивали на ноги. Но не паникуют. Сразу схватились за оружие и прикрылись щитами, встав в круг. Не мешало бы для начала понять, где затаился враг.
Михаил наложил следующую стрелу, на этот раз бронебойную, и всмотрелся в караульного на противоположной стороне впадины. Еще несколько секунд назад он его наблюдал, теперь же никого не видно. То ли сместился, то ли укрыл все светлые части гардероба. Сволочь, одним словом! Все бы жизнь усложнять честным людям.
Плюнул на поиски и прицелился в того, что сейчас пытался затушить костер. Правильно. Нечего помогать вражескому стрелку. Да и самим взор застит. Только в этой ситуации не костер гасить, а самим сместиться в сторону. Метров семьдесят. Не близко. Н-но…
Вновь тренькнула тетива. Из-за стенаний раненого Михаил и сам-то этот звук едва различил, что уж говорить о кочевниках. Удачно получилось. Куда попал, не видно. Но достал качественно, коль скоро тушивший костер коротко вскрикнул и рухнул прямиком в пламя. Одежда тут же запылала, и окрестности огласил новый крик, полный нечеловеческих страданий. Хуже нет, чем гореть заживо. Романов на себе такое не испытал, только получал ожоги, но и не хотел обретать подобный опыт.
Дополнительное пламя еще больше осветило оставшуюся троицу. Но и прилетевшая стрела подсказала им направление, откуда исходила опасность. Грамотно прикрывшись щитами, они двинулись к находящимся в стороне лошадям. Самого Михаила еще не видели, но внимательно всматривались в склон. Да пусть хоть глаза сломают. Огонь сыграл с ними злую шутку. А вот то, что теперь в эту же сторону всматривается и второй караульный, уже проблема.
Очередная стрела завязла в щите. Все. Дальше в засаде уже не усидеть. Сбежавшие кочевники в его планы не входят. Это гарантированный геморрой с летальным исходом. Против этих у Романова есть хоть какие-то шансы. Когда же появятся их сородичи, хорошо как получится подороже продать свою жизнь.
Михаил отложил лук, перекатился на живот и одним махом оказался на ногах, подхватив при этом щит и один из метательных ножей. Мгновение, и он уже побежал в сторону вышедших из круга света воинов. Правда, совсем скрыться из виду у них не получалось из-за отблесков пламени на доспехах двоих из них.
Караульный приметил его и попытался достать из лука. Но грамотно выставленный щит с тупым стуком принял стрелу на себя. Хороший стрелок! Да еще и глазастый, сволочь. И это проблема. С такой поддержкой Романова могут в два счета разобрать на части.
У троицы, отходящей к лошадям, наконец кое-как восстановилось зрение, и они также рассмотрели набегавшего противника. А тут еще и выкрик караульного о том, что Романов один. Некая определенность тут же изменила планы противников, и они разошлись в стороны, изготавливаясь к рукопашной схватке.
Михаила такой расклад полностью устраивал. Он слегка подкорректировал курс, выбрав в качестве цели бездоспешного воина, крайнего слева. Тот не стал праздновать труса и бросился в атаку, при этом и не думая особо прикрываться щитом, тот защищал лишь левую половину груди. Сам виноват!
Короткий взмах, и кочевник, до которого было не больше семи метров, споткнулся и полетел кубарем в траву. Резкая колющая боль под правым соском не способствовала координации движений. И вообще, знакомство с граненой сталью смертельно опасно. Кочевник не ожидал подобной подлости, ведь противник должен был вооружиться мечом.
Все так же забирая влево, Михаил бросил руку за спину и, откинув стопор, выхватил изогнутый меч. При этом он двигался так, чтобы максимально прикрываться от стрелка. Но, похоже, отсветы костра теперь кое-как освещали и его, что облегчало задачу лучнику. Каким-то шестым чувством Романов понял, что очередная стрела прошла на уровне его бедра, под нижним срезом щита.
Клинок скользнул из ножен и, описав дугу, обрушился на второго кочевника, облаченного в кольчугу. Тот принял атаку на щит, и сразу же за этим в него влетела нога Михаила. Уступающего в массе кочевника отбросило назад. Все произошло настолько стремительно, что ни о какой контратаке не могло быть и речи.
Несмотря на то что степняки – конные бойцы, воин сумел удержать равновесие и не полетел кубарем. Хотя лучше бы все же опрокинулся, разрывая дистанцию и уступая место уже набегающему товарищу. А так ему пришлось слегка расставить руки для баланса. Этим не преминул воспользоваться Михаил, вогнав острие клинка ему в живот, разрубая и распрямляя кольчужные кольца. Такая рана не разит наповал, зато гарантированно выводит противника из строя. А еще шансы, что клинок завязнет в теле, минимальны.
Бог весть, как он вообще среагировал. Не помогла даже легкая отстраненность и управление телом словно со стороны. Обычный прием, дававший ему неизменное преимущество и позволявший серьезно прибавить в скорости реакции. Но тут Михаил вообще ничего не успел осознать. Просто по какому-то наитию подпрыгнул так высоко, как только мог. И лишь находясь в воздухе, осознал, что под ним сверкнула отточенная сталь. Кочевник, не мудрствуя лукаво, атаковал его по ногам. Но, к счастью, не преуспел.
В свою очередь, Романов контратаковал, описав дугу снизу вверх. Но также не сумел достать противника. Кочевник успел отшатнуться, и клинок его даже не задел. Впрочем, сомнительно, что это ему навредило бы. Кольчуга, та скорее всего не выдержала бы. Но русский ламеллярный доспех выстоял бы однозначно. Даже с железными пластинами.
Пользуясь тем, что Михаил еще не обрел окончательное равновесие, степняк ударил щит в щит. С массой тела у него все в порядке. На редкость здоровый для клобуков, не иначе как имелась смешанная кровь. У него получилось отбросить Романова, вынудив того открыться. И продолжение атаки, скорее всего, принесло бы ему успех, но в этот момент в бедро Михаила впилась стрела, и нога сама собой подломилась. Он попросту не успел совладать с острой болью, буквально рухнув на колено. Как результат, меч нападавшего просвистел у него над головой.
Сам Романов, еще до конца не приглушив острую боль, отчего перед глазами плыли разноцветные круги, различимые даже в темноте, нанес колющий удар снизу вверх. Подобного кочевник не ожидал уж точно. А потому не успел ничего предпринять и взвыл белугой, получив острие меча в пах.
Справившись с болью, Михаил поднялся на ноги и бросился в сторону приблизившегося стрелка. До него было не более пятнадцати метров, и он уже вновь натянул лук. А вот Михаил среагировать не успел. Притупив болевые ощущения, он потерял при этом в подвижности. Бронебойная стрела пробила стальные пластины, попав в правую часть груди.
Вот только все то же состояние отстраненности помогло Романову сохранить боеспособность. Он даже не сбился с шага, чем вызвал растерянность у кочевника, и сумел отыграть пару лишних метров. Еще немного, пока тот отбрасывал лук и выхватывал меч, переводя щит из-за спины на грудь. До конца изготовиться степняк так и не успел. Михаил запустил в него свой меч и тут же потянул из петли топор.
Впрочем, в этом уже не было необходимости. Клинок ударил точно в незащищенную броней грудь, опрокидывая клобука на спину и ставя точку в его жизненном пути.
Михаил приблизился к нему, вернул топор в петлю и, выдернув меч, коротко полоснул поверженного по горлу. Вынул из его саадака стрелу и даже при скудном лунном свете рассмотрел, что наконечник держится не так прочно, как хотелось бы. А значит, выдергивать стрелу из себя нежелательно. Дурная весть.
Для начала он обошел всех четверых у костра. Получивший укол в живот и угодивший в огонь были все еще живы, но оказать сопротивление неспособны. Пожалуй, раненые даже не осознавали, что к ним приближается смерть. Походя разрезал путы Ксении, смотревшей на него выпучив глаза. Караульный, получивший стрелу первым, потерял сознание от большой потери крови, и, скорее всего, она его таки добила бы. Впрочем, это не повод пускать дело на самотек. Поэтому Михаил полоснул мечом по его горлу.
