Михаил остался в седле и лично выехал к переходу встречать гостей незваных. А то как же! Положение обязывает! Даже Добролюб отговаривать от подобной глупости не стал. Только предложил для порядка, мол, может, он пойдет. Ах нет? Ну так и не надо.
При виде Михаила неизвестные насторожились. Подъезжали уже куда медленней и рассредоточившись. Перебросили из-за спин щиты. К лукам не тянутся, что в общем-то и понятно. Противника-то пока не видно. В то, что Романов один, они явно не верили. Да и кто поверил бы. Наивными юнцами неизвестные не выглядят. Напротив, все сплошь зрелые мужи, чуть не у половины заметная проседь в бородах. Тяжко придется, если дойдет до драки.
– Я порубежный боярин Романов, – повысив голос, представился он.
Вот не хотелось ему становиться Осколовым. Хотя такое предложение и поступило от Всеволодова. То, что новоявленный боярин решил взять себе фамилию по отцу, никого не удивило. С введением новых правил такое на Руси повсеместно.
– Это мои земли. А вы кто будете? И что тут делаете без моего на то ведома? – продолжил он.
– Люди проезжие. Идем своей дорогой, никого не трогаем, – также повысив голос, ответил воин, возглавлявший отряд.
– Чьи будете? Что везете? Я желаю осмотреть ваших вьючных лошадей, – заявил Михаил.
– С чего бы это? – возмутился старший.
– Чудак-человек. А ну как вы купцы и везете товар беспошлинно? В этой вотчине я хозяин, а потому обходить себя не позволю.
– Нет у нас товара. Только припасы.
– Вот я и погляжу.
– А силенок-то достанет?
– Не переживай, за этим дело не станет.
К старшему неизвестных приблизился один из седобородых воинов и легонько кивнул в сторону куста. Ясно. Кому-то из дружинников Михаила не сиделось спокойно, и он выдал себя движением. Потом нужно будет наказать за нерадивость. Без фанатизма, но так, чтобы запомнил.
– Ну подъезжай, – предложил старший.
– Не пойдет, – покачал головой Михаил. – Пусть двое твоих воев переправят сюда вьючных лошадей.
– Не много о себе думаешь, порубежный боярин? – выделив интонацией первую часть титула, возразил старший и продолжил: – Иль от свалившегося на тебя счастья голова закружилась?
Ну что тут сказать. Акцент явно указывал на то, что Романов не русич. А значит, не сын боярский, а наемник, которому улыбнулась удача на службе великому князю. А оно ведь как, зачастую, когда из грязи да в князи, голову сносит и гонор зашкаливает.
Романов взмахнул рукой, и из-за взгорка выкатилась тачанка, ну или скорее лафет на рессорах, с сиденьем для стрелка и облучком для возницы. Развернувшись, расчет изготовился к стрельбе. Калибр, конечно, смешной, но в стволе свинцовая картечь, которая на дистанции до семидесяти шагов наковыряет дыр и в доспешных воинах.
Ну и такой момент, как спаренный с ним огнемет. Греческий огонь по цене кусается, чуть не на вес серебра. Но Романов и не подумал отказываться от такого подспорья. И да, к слову сказать, уж он-то вполне доступен князьям. Это одна из статей дохода Пограничного и Киева. Правда, по причине дороговизны успехом особым не пользуется.
– А если так? – склонив голову набок, поинтересовался Романов.
– Богато живешь, – хмыкнул старший.
– Да уж не жалуюсь.
Князья могли закупать пушки для городских стен. В поле с эдакой тяжестью возни столько, что в пользе такой артиллерии появлялись серьезные сомнения. Пищали куда маневренней, но иметь их им можно было не более четырех на дружину. Боярам владеть таким оружием запрещалось. Исключение составляли порубежники. С одной стороны, они вроде как лояльны великому князю, с другой, и им позволялось владеть только одной пищалью. В реальности же они имелись лишь у немногих. Уж больно дорогие. Как, впрочем, и огнеметы.
– Ну так что будем делать? – развел руками Михаил.
– Твоя взяла, – хохотнул старший и приказал двоим воям перевести через ручей вьючных лошадей.
Как и ожидалось, при досмотре не обнаружили ничего подозрительного. Припасы и снаряжение для длительного перехода со стоянками в чистом поле. Обычный набор не то что для воинского отряда, но и вообще для путешествия. Вот только непонятно, что они тут делали.
Покончив с осмотром, Михаил приказал Добролюбу собирать людей и двинулся через ручей к старшему неизвестного отряда. Вроде как выказывая доверие, хотя и не доверял ни на миг. Вот только сидела в нем подспудная уверенность в том, что не станет на него никто нападать. Не нужно им этого.
– Кому служите? – поинтересовался Михаил.
– А с чего ты взял, что мы не сами по себе? Вои мы бывалые, накопить на такие доспехи и оружие нам по силам.
– Это так. Только бывалые вои отправиться в степь могут по трем причинам. Либо за добычей, но ее я что-то не вижу. Либо решив податься в купцы, но товара при вас нет. Либо по приказу. А потому желаю знать, чьи люди прошли через мои земли, чтобы потом не держать ответ перед великим князем.
– Верное суждение. Ну что же, я боярин Остроухов, служу князю Муромскому Юрию Ярославичу. А это мои дружинники. Ходили в степь с посольством к хану Атраккану.
Был такой. Старший сын Шарукана. Помнится, ему и его младшему брату в свое время наподдал Мономах. Да так, что младший Сарычанкан откочевал значительно южнее и восточней, к правобережью Дона. Атраккан же и вовсе подался в Грузию, служить тамошнему царю. Но после смерти Мономаха он вернулся и занял пустовавшие старые кочевья отца.
Граница Муромо-Рязанского княжества в двух переходах к востоку от Оскола. Но оба стольных града, давших имя княжеству, находились на северо-востоке, и если двигаться по прямой, то направление не вызывало сомнений. Не заехали по пути на заставу? Так и что с того. Правильно заметил боярин, они просто проезжают мимо, товара не имеют, а потому он в своем праве и по нынешним законам отчитываться не должен.
Вот если бы они двигались с юга, от орды Сарычанкана, и переправились через Оскол не по удобному броду, где стоит застава, а вплавь, тогда да, выглядели бы подозрительно. А так-то они пришли с юго-запада и изначально находились на правобережье. Пока все в кассу.
– Сразу нельзя было сказать, что ты боярин? А то: люди проезжие, – изобразил легкую обиду Михаил.
– Ну, нужно же было глянуть, кто нынче занял заставу на Осколе. Теперь, стало быть, Романовскую?
– Нет. Осколом и осталась. Хорошее название.
– Не суеверный?
– Коли смерти сильно страшиться, так и за меч браться не стоит.
– Не скажу, что согласен, но то дело твое.
– Тебя как по батюшке-то, боярин?
– Боян Истомич.
Представился не по-православному. Так суеверен или крестился по надобности, в церковь ходит для порядка, а сам почитает древних богов? Есть такие. Процесс отрицания язычества и принятия новой веры небыстрый, длящийся веками. А Крещению Руси еще и полтораста лет не минуло. Да и не повсеместно еще христианство. Так что ничего удивительного.
– Дело уж к исходу дня, Боян Истомич. Может, заедете, переночуете на заставе. Чего в поле-то куковать.
– Одичал уж, поди, сидючи на рубеже? – хмыкнул Остроухов.
– Есть такое дело. Только с соседями и видимся. Даже половцы не захаживают. Чего им у нас делать. А оно уж и надоедать начинает.
– Понимаю. Оно, конечно, малость не по пути, но то крюк невеликий, а спешки у нас особой нет. Веди, хозяин.
До места и впрямь добрались быстро. Тут всего-то порядка шести километров. Не прошло и часу, как въехали во двор.
Возводимые киевлянами заставы представляли собой эдакий квадрат со стенами в два с половиной кирпича, стороной в пятьдесят метров и высотой в четыре. Плюс вал и ров. Вдоль стен с внутренней стороны саманные постройки, над черепичными крышами которых имеются помосты для обороны, по углам площадки. Подъемный мост без надвратной башни, только помост для обороняющихся и поворотный механизм. У противоположной стены донжон – место проживания боярина с семейством и последний рубеж обороны.
Словом, ничего особенного. Эту планировку придумал еще Михаил. Великий князь только воспользовался уже готовым проектом. Не так уж и плохо в расчете на кочевников, лишенных осадных машин. Но даже если и приволокут, что порой все же случается, не так уж все и безнадежно. Есть крепостные арбалеты с приличной дальностью и зажигательные стрелы с греческим огнем. Этот средневековый напалм слишком затратно закупать для огнеметов, а для стрел расход выходит уже не таким большим. Польза же несомненна.
