«– Начиная с этого времени, я могу в большей степени ориентироваться на самостоятельную работу. Могу, но пока не хочу. Под ногами не горит, да и организация собственной мастерской в Баварии выглядит как-то сомнительно.

Пусть это государство, условно-дружественное Российской Империи, но… немецкое. Мало ли, как там повернётся.

Покровительство Людвига не вариант. Пусть он и монарх, но монарх, который почти не интересуется делами государства. Право слово, с таким покровителем долгосрочные проекты не сделаешь. По мелочи – да, но не более.

Россия? Произвол власть имущих, когда при всём пиетете к иностранцам, любого можно подвинуть, не смущаясь законами. Острейшая проблема дефицита кадров, логистика[1054] сильно ниже среднего.

Последнее, пожалуй, является самой большой проблемой. В Европе, закажи я станок, смогу получить его через неделю. В России же не раньше, чем через пару месяцев, и это если заниматься производством где-нибудь в Петербурге. Таможня, мать её… В глубинке станок можно ждать годами.

Бороться с этим можно, да и помимо недостатков, ведение дел в России имеет массу достоинств. Слово русских купцов, которое твёрже булата, дешёвый труд… много всего. Но для этого нужно знать систему, и иметь организационный талант куда как выше среднего. И опыт.

Организаторские способности у меня есть, но политика, административная работа и армия – несколько иное, нежели промышленность. Да и не факт, что потяну. То есть смочь-то смогу, но что-то особого желания нет становится капиталистом.

Инженер с собственной мастерской выглядит куда как интересней, можно заниматься прежде всего тем, что нравится, не слишком ориентируясь на доходность. Благо, средства есть, и если не вылезать за рамки, можно творить, а не заниматься скучной текучкой.

С другой стороны, деньги тоже не помешают. Мне особо не нужны, но благотворительность, интересные проекты, опять-таки. И есть интерес – потяну ли? Смогу? Хм… не попробуешь, не узнаешь.»

– Подвальчик есть свободный? – Поинтересовался Алекс вечером, отловив Людвига.

– Зачем? – С опаской (?!) спросил монарх.

– Да вот пыточную хочу построить, – попытался пошутить попаданец, на что король озадачился, явно приняв это всерьёз. Выступившие бисеринки пота на лбу Его Величества, и слегка побледневшее лицо, очень громко сказали попаданцу, какая у него репутация в Баварии. Если уж друг считает его кем-то вроде окультуренного людоеда, то кем считают нормальные граждане? Проблемка.

– Шутка, – быстро поправился Фокадан, – хочу мелкие изобретения обкатывать. Штучные экземпляры, опытное производствои прочее. Мне проще в городе снять, но Твоё Величество наверняка же полюбопытствует, чем же я занимаюсь?

Король воспринял просьбу с некоторым энтузиазмом. Гигантским шмелём Людвиг носился по дворцу, бестолково жужжа и мешая работе. Выряженный в яркие одежды от лучших портных, норовил потрогать каждую покрытую маслом деталь, помогал рабочим устанавливать станины[1055] станков.

Благодаря неоценимой помощи Его Величества, процесс организации мастерской затянулся аж на неделю, хотя попаданец, заранее настроенный на своеобразную помощь Людвига, давал на это никак не больше трёх дней. Его Величество игрался.

Наградой Фокадану стали странные взгляды придворных из числа государственников. Один, второй… усталый попаданец не выдержал и прошипел очередному орденоносному аристократу со сложным придворным чином, равным генерал-лейтенантскому…

– Не можете Его Величество делом занять, так не мешайте, когда это делают за вас!

Взгляды сменились на задумчивые, и Фокадана признали полезным. В самом деле, пусть лучше ребячливое Его Величество детские парки организует и в опытном производстве пропадает, чем страной правит. Тот краткий период, когда Людвиг и в самом деле пытался что-то решать, ввязавшись в войну с Пруссией и проиграв её с блистательным равнодушием[1056], помнили хорошо.

– Что это будет? – Поинтересовался король, глядя на пружинистую проволоку, проходящую через серию простеньких станков и приспособлений. Рабочие, изо всех сил старающиеся не глазеть на короля, и от того страшно нервничающие, всё-таки делали свою работу. На поддон упала первая скрепка.

Фокадан взял её, скрепил меж собой заверенные нотариусом дубликаты патента, и передал королю. Людвиг повертел бумаги в руках, и поднял вопрошающий взгляд на попаданца.

– Позвольте, – между Его Величеством и станком протиснулся один из секретарей монарха. Немолодой уже канцелярист забрал у начальства бумаги и немного поиграл со скрепкой.

Новинкой заинтересовался и второй чиновник, третий. Людвига вежливо оттеснили в сторону, насев на Фокадана с вопросами о цене, производительности.

– Очень, очень полезное изобретение, – повернулся к королю взбудораженный секретарь, промокая платком вспотевшую лысину, – поверьте, Ваше Величество – исторический момент!

Король, сделав умное лицо, важно кивнул, но явно ничего не понял.

– Важное изобретение для маленьких людей, – сжалился наконец попаданец, и у монарха явственно отлегло от сердца. Ну, не понял… он всё-таки не маленький человек.

Экземпляр первой скрепки секретарь заложил под стекло и выложил в приёмной. Первую партию скрепок в тысячу штук, канцеляристы дворца разобрали на сувениры.

Такого эффекта попаданец не ожидал. Это для него скрепка – привычная мелочёвка, а для местных – полезнейший девайс[1057], нешуточно облегчающий работу всех, кто имеет дело с бумагами.

Всевозможная канцелярская мелочёвка расхватывалась благодарными покупателями на ура, дело очень быстро пошло в гору. В подвале дворца осталось только опытное производство, больше для увеселения Его Величества, повадившегося наблюдать за экспериментами и давать бесценные советы.

Как-то незаметно парочка арендованных сарайчиков на окраине Мюнхена, превратились к весне 1869 года в небольшую фабрику, выпускавшую Всякую всячину. Несколько нелепое название отражало всю суть продукции, поскольку помимо канцелярских принадлежностей, производились и календари на стену, матрёшки[1058] и многое другое.

С матрёшками Фокадан попал пальцем в небо, будучи твёрдо уверенным, что в мире эту игрушку давным-давно знают, этакий древний русский бренд. Ан нет, новинка. Игрушку спешно запатентовал, и как оказалось – еле успел. Нашлись хваткие дельцы, пришлось даже судиться.

Матрёшки делаются прежде всего этнические. Очень хорошо раскупаются семейные, представленные родителями и детьми в национальных костюмах. Ничуть не хуже раскупались военные матрёшки, с офицерами и рядовыми.

Были и другие, не менее интересные варианты, какие-то новинки постоянно придумывали сами работники, получавшие за это премии.

Ныне на попаданца работает почти четыре сотни людей, и можно развернуться шире. Но Алекс ощутил, что достиг предела компетенции на ближайшие годы, и дальнейшее расширение просто не потянул бы самостоятельно. И откровенно говоря, стало просто неинтересно.

Поэтому, как только группа офицеров из числа новых друзей, отловив его в фехтовальном манеже дворца, предложила вложить средства, Фокадан согласился безоговорочно.

– Акционерное общество, господа, – ответил попаданец, снимая маску и опуская клинок, – Пятьдесят один процент мне, остальное делите меж собой, как хотите. От управления я отстраняюсь, оставляя за собой только внедрение новинок и общий контроль.

Ротмистр Краузе, возглавлявший переговорщиков на правах почти друга, мастерски сыграл лицом, показывая неуместность предложения.

– Пятьдесят один, и ты отстраняешься? Гм, то есть в любой момент можешь вмешаться в работу производства?