Мне-то кабинет ни к чему, но случайные люди не должны видеть, как я тут общаюсь кое с кем. И вот этот кое-кто, пожалуй, под определение «особо важной персоны» вполне подходит.

Появляется сия особо важная персона ближе к восьми вечера; берет «дежурное блюдо шеф-повара» (какое-то рагу в керамическом горшочке, судя по запаху, в составе мясо и изобилие специй) и крепчайший кофий, который пьет по-восточному, без добавок и крошечными глотками. От предложенной выпивки категорически отказывается – не думаю, что идейный трезвенник, скорее по нынешнему состоянию организма боится отрубиться и заснуть, кофе там, не кофе…

За минувший год комиссар Рамирес мало изменился. Та же белая одежка в арабском стиле, та же винтажная «астра» в потертой деревянной кобуре и с запасным двадцатизарядным магазином в дополнительном подсумке. Лицо серое от усталости, ужин сеньор Лоренцо заглатывает на автопилоте; но когда «на сладкое» я открываю перед ним проработанный с Конрадом, Хуаном и Санчей план операции – взгляд ветерана шпионских баталий снова вспыхивает злой кошачьей зеленью.

– А ведь недурно придумано, сеньор Владимир.

– Даже если не сработает – вы получите несколько дней передышки.

– Для нескольких дней передышки многовато хлопот, зато шанс раз и навсегда закрыть этот вопрос у вас действительно есть. Согласен. Транспорт и оборудование Конрад обеспечит, Хуан позаботится об освещении операции, людей нужных Санча найдет, прикрытие… сделаем. Но, пожалуй, главную роль придется сыграть вам лично.

– Да, я тоже так подумал. Насчет одного аспекта пока сомневаюсь и прошу совета: сеньор Лоренцо, как лучше будет – сохранить инкогнито, или напротив, максимально себя раскрыть?

Комиссар задумывается.

– О Чернокнижнике всем подряд знать незачем. Вряд ли оценят.

– Это-то ясно. А об инквизиторах, в смысле, о моем участии…

– Святейшая канцелярия точно не при нынешних делах. Само по себе не повлияет. Но конечно, как только вас узнают, прошлогодний случай всплывет, его не забыли. – Рамирес наливает себе следующий наперсток кофе. – Знаете, сеньор Владимир, полагаю, скрываться вам не нужно. Кричать на каждом углу о том, кто вы такой, незачем, однако если спросят – покажете Ай-Ди. Хуан в нужный момент подбросит эту информационную бомбу, он умеет. Разумеется, будет шум, но церковь за прошлое зла на вас не держит, и любое отвлечение накала от главной темы кризиса, хоть бы и на вас, делу поспособствует.

– Ну вот и договорились, – киваю я. – Доброй охоты всем нам.

Охрану конвоя несут два старых, но бодрых еще «лендровера» третьей серии, с «эмгачами» на турелях. В конвое два длинных «унимога» и небольшой колесный трактор-экскаватор неведомой мне модели. Ну и наш фургончик «вольво», конечно.

Едем по следам «артезианки». Несколько дней назад экспедиторы с бурильной мини-установкой нашли в интересном нам районе артезианский пласт и пометили землю «годной для фермерства», соответственно там мы и будем ставить хутор. «Мы» относится не к нам с Ингольвом – и он, и я в строительных вопросах в лучшем случае годимся на «подай-принеси», – а к бригаде профессионалов, благо такая есть.

Нормальный «субъект сельскохозяйственной деятельности», уж если не сам строится, а нанимает для этого дела бригаду, прибыл бы на место уже по завершении строительства, и приехал бы не с напарником на одном микроавтобусе, а целым кагалом спутников-батраков и со всем подобающим среднему фермеру инвентарем. Куры-кролики, посевной материал и какая-никакая техника для обработки выделенных под поля участков – в общем, кто «на земле» работает, сам может перечислить все то, что должно быть у нормального хуторянина, а у нас с Ингольвом нету даже близко.

О том, что мы ненормальные, упоминать излишне. И так ясно.

Северная часть холмов Меседа, где намечено наше строительство, за обилие рыжеватых колючих кустарников именуется «Ржавой», а на местном наречии – Meseda Oxida. Северо-восточная примерно из тех же соображений, за интересный оттенок тамошней травы – весной она в тех краях не зеленая, как во всякой уважающей себя саванне, а с голубовато-серым отливом, – зовется «Серой», Meseda Gris. Для жилья Меседа-Гриз подходит несколько лучше, там хоть и дальше от реки, но проще с лесом, то бишь стройматериала пришлось бы везти с собой поменьше, в тех краях уже несколько хуторов построены. Но нам нужна именно Меседа-Оксида.

Ничего, ржавый кустарник при строительстве тоже в дело пойдет, на первичный защитный периметр вполне сгодится. Во время оно путешественники, да и фермеры во всяких Африках-Америках-Австралиях, складывали крааль из чего-то похожего, а что может уберечь скотину от хищников, сойдет и для защитить жилье от них же. От пули, само собой, не спасет, от романтиков с большой дороги обороняться запланировано другими средствами.

Охрана командует «приехали» и расползается по соседним холмам наблюдать за окрестностями. Строители выгружают свое оборудование, а я, вооруженный кроками с топографической карты, пытаюсь соотнести первоначальный план с местностью. Ага, вот флажок «артезианки», колодец надо будет рыть здесь, ориентируемся по сторонам света… нормально.

Бригадиру Доминго объясняю, где у нас будет периметр хутора, и как надо ставить намеченные под первичное жилье сараи. Ингольву громко велю «подстрелить свежатинки на ужин», пообещав с участка никуда не уходить, и действительно, пока штатный землемер размечает территорию, я занимаюсь примерно тем же, с компасом бегая вокруг будущего колодца и ставя пометки на том самом наброске.

С помощью экскаватора и заранее заготовленной пластиковой опалубки пробивают колодезный шурф и опускают внутрь насос ручной колонки. Выждать пару часов, проверка – есть контакт! в смысле, воду качает, для питья она даже лучше большинства открытых родников, потому как прохладнее, вкус более чем, а уж для любых технических потребностей и подавно годится. Рощицу в низине нужно проредить на три четверти; спиленные стволы закрыть брезентом – и на просушку, на местном солнышке оно быстро, пойдут на дальнейшее строительство. Первый сарай бригада ставит из привезенного с собой пиломатериала; крышу до ночи положить не успели, ничего, завтра закончим.

На ужин шашлык из подстреленной Ингольвом антилопы; часть тушки гренландец, обмазав глиной, закапывает под костром, который будет тлеть всю ночь, к утру обещано тушеное мясо по-ангольски.

Два сарая, полностью крытых и годных под временное жилье, плюс опалубка еще под два будущих дома, полноценный периметр из колючих кустов и натянутой между столбами проволочной сетки, распаханный трактором «в качестве бесплатного бонуса» огород на семь соток – и подведенная к этому огороду поливочная система; воду в нее, правда, надо заливать из колодца вручную, и точно так же наполнять воздвигнутую над рудиментарной ширмочкой бочку «душевой». Ничего страшного – бросить шланг к колонке, немного физических упражнений на рычаге, и готово.

Створок у ворот нет, лишь символическая жердь шлагбаума, зато над мощными воротными столбами укреплена доска, на которой гордо намалевано «Casa Dorado», сиречь «Золотой дом» на благородном кастильском наречии. Глиняную фляжку с вином я торжественно расшибаю, с брызгами и бульканьем, об эту самую доску, вроде как «судно спущено на воду», а пару загодя прихваченных бутылей посолиднее выставляю на прощальный стол. Не скажу, что «праздничный пир новосела» изобилует разносолами, но мясо свежее и вкусное, Ингольв, даром что не профи-охотник, дичь доставляет дважды в день и без особого труда, еще и выбирает, чтобы мог один дотащить и потом легко было разделать-приготовить. Благо зверей в окрестностях хватает; где антилопы, там, само собой, и следующее звено пищевой цепочки, встанет тут хотя бы два-три хутора с должным количеством народу – хищников повыбьют, но пока этим заниматься некому, да и не очень нужно.