Галлахер козырнул преувеличенно чётко, глядя на командира с восторгом неофита, и попаданец понял, что у ИРА появился ещё один фанатичный последователь.

– Оно бы и хорошо, вот только фанатизм Галлахера частично переносится на меня, а это не есть здорово.

Приметил уже толкового парня, думал в порученцы взять, а тут такое. Теперь вот придётся другого искать. Пора новую команду сколачивать, пора – планы у меня может и не самые грандиозные, но уж какие есть.

Отпустив Галлахера, полковник отошёл к штабу полка, устроенному ныне в подвалах нескольких особняков, и отдал распоряжения.

– Всё, парни, меня будить только в крайнем случае, – предупредил он, – лягу поспать, голова после контузии так и не отошла.

– Может, всё-таки в госпиталь, сэр? – безнадёжным голосом спросил Роб.

– Толку-то, – отмахнулся попаданец, – пару дней осталось переждать, не больше. А там видно будет.

Устроившись поудобней на притащенной из разорённого особняка кровати, укрылся грязным от пороховой копоти одеялом и почти сразу уснул. Успел только напоследок заметить следы клопов на одеяле…

– Всё только начинается, полковник, – мрачно сказал Каллен, кидая ему на колени свежую газету.

– И тебе доброго утра, капитан, – отозвался Фокадан, скидывая одеяло и зевая, – Роб! Давай чего пожрать! Голова отошла, может хоть не сблюю после еды.

Поев жидкого супчика с парой галет, запил русским чаем[1233], почистил зубы и только затем взялся за газету, предчувствуя неприятные новости.

– Да чтоб… – выругался несколько минут спустя, – думал, закончим войну, а она только начинается!

Сказать, что новости плохи, таки ничего не сказать. На первой же странице написано о чудовищном разгроме французского флота силами Британии и союзников. Чем уж там поманили англичане шведов и голландцев… Хотя ясно чем – колониями.

От французских военно-морских сил разом откусили треть, остались только суда, дислоцированные в колониях. Францию по прежнему нельзя назвать беззащитной, но теперь блокада Острова прервана, надежда только на крейсерскую войну. С учётом голландского и шведского флота, надежды у французов маловато.

Хуже того, французское побережье открыто теперь английским десантам, а значит, скоро заполыхают портовые города Франции.

Голландия и Швеция не могут не понимать, насколько уязвимы на суше. Любителей тюльпанов растопчет армия Франции, а шведов может раскатать одна только русская гвардия. Значит… да, правители этих стран получили не только золото, но и гарантии.

В голову приходит прежде всего устранение из войны Российской Империи. Но как?! Лет этак тридцать спустя буржуазная революция была бы вполне осуществима. Ныне народ всё ещё верит в Доброго Царя, да и буржуазия слабовата.

Романовых много и всех не перебить… или перебить? Попаданец в очередной раз выругался мысленно: упустил русскую политику из вида, упустил. Но специфика феодального по сути строя, да ещё и компрадорского[1234], не поддавалась мозгам, отформатированным в двадцать первом веке.

Турция? Фокадан зашелестел газетой, ища новости. После разгрома французского флота из английских портов вышел огромный караван судов, направившийся в сторону Турции. Гадать не нужно, что там – оружие, станки, медики и военные инструктора. И золото.

В самое ближайшее время от Стамбула можно ожидать полноценного объявления войны, а не пограничных стычек. После вести о разгроме… мда… турок просчитать не сложно, влезут.

Прочитав наконец газету, Алекс комкал её побелевшими пальцами и сказал замороженным голосом:

– Война продолжается, парни. Не хочу пророчествовать, но похоже, воевать нам ещё не один год.

События развиваются стремительно: не успели в войну влезть новые игроки, как последовала жёсткая ответка. Россия, не раскачиваясь, ударила сразу же, будто готовилась.

Понятно, что чего-то эдакого ожидать можно и нужно, но по мнении Фокадана, слишком уж подготовленной оказалась Российская Империи. Всё говорило о прекрасно сработавшей разведке и аналитической работе. Но этого не может быть, потому что этого не может быть никогда.

Волкодавы Сталина смогли бы провернуть нечто подобное, подведя противника к нужным им выводам и срежиссировав действо. Возможно, справилось бы КГБ или ГРУ времён расцвета.

Российская разведка ныне довольно-таки убога и держится по большей части на немногочисленных энтузиастах. Порой отдельные зубры собирают прекрасных сотрудников, но всё начинается сначала, стоит придти новой метле. Какой-либо системы просто нет.

Английская, французская, прусская, австрийская… русская, по мнению скептически настроенного Алекса, с трудом попадала в первую десятку.

– Так не бывает, – вслух проговаривал попаданец, расхаживая по кабинету, в полуразрушенном здании бывшей гимназии, где расположился штаб полка, – просто не бывает.

Не так давно свёл воедино информацию из газет, курсировавшие по союзным войскам слухи, и осторожные оговорки русских друзей.

Стремительный, молниеносный бросок русской гвардии, и Стокгольм пал – за неделю! А ведь Швеция готовилась к этой войне больше года, подготовив всё что можно. Даже численное преимущество у шведских войск было неоспоримым!

Серия совершенно безумных десантных операций, когда на шведском побережье высаживались даже не полки и батальоны, а роты и взвода. Не пытались закрепиться, они уходили вглубь шведской территории, устраивая диверсии и громя мелкие гарнизоны с полицейскими участками. Не только ополчение, но и кадровые войска Швеции вынужденно гонялись за мошкарой.

Заставив врага распылить силы на побережье и убедив в неизбежности уже массового десанта, русские войска ударили единым кулаком из Финляндии, прорвав оборону серией жесточайших штурмов. Патроны, снаряды – всё оказалось готово, всё лежало на складах.

Вторым эшелоном, подчищая за гвардией, пошло ополчение Петербурга, собранное, казалось бы, с бору по сосенке. Не так давно над петербургским ополчением посмеивались даже газеты союзников, а петербургский градоначальник выглядел перестраховщиком и карьеристом, решившим выслужиться перед императором.

Вот только среди командиров ополчения неожиданным образом оказалось очень много офицеров и солдат, оказавшихся в столице случайно. Кто прибыл на лечение после ранения, кого пригласили погостить дальние родственники – опять-таки после ранения или в ожидании назначения. Вызвали офицеров, давным-давно находящихся в отставке. И ведь что характерно, причины для такого сбора в каждом случае веские, никого не насторожившие, не связанные между собой.

– Операция, типичная для двадцать первого века, но не второй половины девятнадцатого. Не воюют сейчас так! Даже не в уставах дело, а в психологии людей. Переломить почти невозможно. Стоп! А почему я решил, что я один такой попаданец?

Алекс сел прямо на пол, ноги не держат. Обхватив голову руками, попытался вспомнить, где мог засветиться как попаданец и получается… много получается! Изобретения, песни, необычный формат пьес, бокс наконец – это только навскидку. Информация о знании русского языка Фокаданом тоже не тайна, в своё время романтическая амнезия популярного актёра и драматурга долго обсасывалась шакалами пера.

Почему не вышли на него? Как государственная машина, пусть даже работающая с великим скрежетом, могла пропустить несомненно полезного и потенциально опасного человека? Не прибрать к рукам слишком глупо, оставить без внимания – глупость не меньшая.

Рядовой обыватель из двадцать первого века, пусть даже ничего не знающий и не умеющий – сокровище для Сильных Мира Сего в девятнадцатом веке. Не отформатированные кусочки информации могут дать колоссальный толчок к развитию государства или корпорации.

Обрывки истории, задержавшие в голове. Рядовые для жителя двадцать первого века слова, наподобие пенициллина [1235]или тринитротолуола[1236]. Обрывок там, обрывок здесь и вот уже готова непротиворечивая история будущего – с политическими решениями, важными изобретениями, природными катаклизмами и прочим.