– Старших Братьев? Интересный образ… а если…

Зашедших в штабную палатку офицеров бригады втянули в интереснейший спор на эту тему. Разошлись настолько, что на следующий день, едва приняв новобранцев и имущество, попытались провести командно-штабные-политические игры. С картами, макетами местностями, справочниками…

Получилась сущая ерунда, и в общем-то закономерно, но удовольствия она доставила море. Даже вторые лейтенанты[805], причастные к игре, почувствовали себя вершителями судеб, этакими Бонапартами и Талейранами[806].

Политические, стратегические и тактические игры получили большую популярность в бригаде, став любимым интеллектуальным развлечением, оттеснив карты и шахматы. Ставились самые необычные вводные, и начиналось. Сперва на уровне бригады, потом увлечение поползло вниз – до батальонного уровня, ротного и даже взводного. Понятно, что чем ниже уровень таких вот игр, тем меньше правдоподобность. Но люди учились думать, сопоставлять факты – на деле, на реальных примерах из собственного настоящего и прошлого.

Знал бы попаданец, к чему это приведёт, сильно бы удивился…

Конец сентября ознаменовался для армии Союза целой серией поражений. С назначением Борегара командующим обороной Атланты, в войска Конфедерации будто вдохнули новую жизнь. Старики и мальчишки, составляющие добрую половину сил Юга, побеждали.

Юг охватила эйфория, газеты в самых восторженных тонах писали о новом командующем, превознося его до небес. Политическое влияние креола и его сторонников резко возросло, особенно после поддержки Борегара Робертом Ли, главнокомандующим армии Конфедерации, к которому присоединились все военные, высказав резкое недоверие Джефферсону Дэвису[807].

Недоверие президенту высказывали и до этого, но благодаря поддержке богатых плантаторов, опиравшихся на весьма сомнительные обещания Англии, тот держался. В этот раз оглядываться на Англию не стали. В начале октября арестовали ненавидимого военными Джуду Бенджамена[808].

При аресте государственный секретарь погиб, но в его бумагах якобы обнаружилось много компромата на сторонников Дэвиса. Военные решительно отстранили Дэвиса и наиболее подозрительных чиновников от власти, в Конфедерации начала править хунта[809] с Робертом Ли во главе.

Богатые плантаторы вознегодовали, попытавшись привычными для себя методами повлиять на военных. Но прекращать поставки продукции в военное время… Нескольких человек схватили и вполне официально повесили – за саботаж в военное время. Плантаторы, привыкшие быть этакими всевластными князьями, сделали попытку поднять мятеж, и… снова закачались на виселицах под полное одобрение народа.

В Конфедерации началось то, что попаданец с большим удивлением окрестил для себя военным коммунизмом. Имущество конфисковали только у врагов народа, но в остальном… режим Роберта Ли обещал быть жёстким.

Если где-то прибыло, значит – где-то убыло, а соответственно – верна и обратная формула. Конфискация имущества принесла казне немало средств и позволила найти деньги не только на армию, но и на какие-то социальные программы.

Простым гражданам КША стало заметно легче – по крайней мере, в госпиталях снова появились лекарства, а вполне классическая продразверстка[810] стала чуточку помягче. Люди перестали жить впроголодь, и будущее выглядело не столь беспросветным.

На этом фоне речь Ли о том, что можно дать неграм свободу в обмен на вступление в войска или какую-то иную весомую помощь Конфедерации, встретили не то чтобы на ура… но с пониманием. С появлением механизации, сторонников рабства становилось всё меньше. В обществе начались дискуссии, но хунта не стала играть в демократию, издав соответствующий закон.

Теперь всякий чернокожий, не замеченный в преступлениях или в дурном нраве, мог получить свободу в обмен на вступление в армию. Но поскольку наблюдалась существенная нехватка вооружения, да и рабочие руки требовались, объявили о создании Трудовой армии для тех, кому не посчастливилось попасть в войска.

– Негры, которые нашли в себе мужество взять в руки оружие и отстаивать свободу нашей Родины, достойны свободы. Те из них, кто проявит при этом должное умение или героизм, получат не только свободу, но и гражданство КША – с правом голосовать и быть избранным, в том числе и в Сенат.

Негры, записавшиеся в Трудовую Армию и проявившие себя достойными работниками, получат свободу, но не гражданство – за исключением тех, кто окажется особо полезен КША. Это может быть как образцовое выполнение особо тяжёлых работ, так и работ квалифицированных.

Негры, уже воюющие за Конфедерацию с оружием в руках, получают свободу и полное гражданство…

– Нам конец, – пессимистично сказал сидевший на солнышке попаданец, прочитав принесённый одним из лейтенантов Манифест Гражданства и Свободы.

– Негры? Какие из них вояки, мы все знаем, – возразил лейтенант, – да и время. Пока организуют эти Чёрные Легионы, не один месяц уйдёт.

– Ох, Логан… как бы я хотел, чтобы ты оказался прав, – устало сказал майор, вытянув по привычке уже зажившую ногу, – но судя по скорости, с какой хунта работает, Легионы эти уже формируются. Да и база для них есть – в Конфедерации чёрных вояк хватает, и многие очень достойно воюют. Есть кого сержантами да капралами поставить, да и кандидаты в офицеры среди чёрных найдутся.

– Тут другая беда, – дёргая ртом из-за последствий контузии, выдавил присевший рядом Патрик, – Раз начали создавать эти Легионы, да и конфискованного имущества в казне прибавилось, то война продолжится. До этого, как ни крути, но больше года конфедераты при всём желании продержаться не смогли бы. А тут новые ресурсы… продолжать?

Мозги у Логана аж заскрипели от натуги, но штабные игры сделали своё дело.

– Так значит – наступление? – Выдавил лейтенант.

– В точку, – откидываясь на спинку лавочки, ответил Алекс, грызя веточку, – ждать Союзу нельзя, иначе эти самые Легионы будут сформированы. Ресурсов на полноценное наступление у нас тоже нет. Но Шермана это не остановит, не тот человек. Так что… будем наступать, как есть. Готовьтесь к полевым трибуналам за трусость, к загрядотрядам и прочему. А поскольку мы кельты, да ещё и инженерная дивизия, то наступать будем в первых рядах, взламывая оборону Атланты.

Днём Ле Труа собрал всех офицеров в штабной палатке, где их встретили карты. Казалось, они повсюду – на столе, приколоты к стенкам палатки, свисали с потолка… Впрочем, беспорядка не наблюдалось, а наглядность вышла отменная.

– Так… – сказал француз и прикусил ус, замолкнув ненадолго, – карты видят все. Здесь территория Атланты и прилегающих районов – как целиком, так и разделённая на куски. Из хорошего – делить нашу дивизию на батальоны не будут. Из плохого – как вы уже все поняли, наступления не миновать, и нам суждено наступать в первых рядах. Кто хочет высказаться?

– А без наступления никак? – Мрачно спросил Фред глядя на карту красными от недосыпа глазами. Офицеры закашлялись, сдерживая смешки.

– Никак, – так же мрачно ответил Ле Труа, – скоро будут зачитывать в подразделениях телеграмму Линкольна. Вперёд, храбрые воины… Пересказывать не стану, сами услышите. Вкратце – Атланта и КША объявляются порождением зла, а мы, соответственно, силами добра. Отпущение всех грехов заранее, обещания рая, земельных участков и налоговых привилегий ветеранам Союза на Юге…

– Сдохни, но сделай, – подытожил Алекс.

– Точно, – кивнул Ле Труа, – а нашем случае это скорее даже сделай и сдохни. Кстати, поздравляю всех нас, мы теперь временно повышены в званиях[811]. При взятии Атланты временные звания обещают сделать постоянными.