Ни хрена ж себе у нас «оборона Севастополя» выходит. Пусть даже корабельными орудиями у этой дуры работают мизерные по флотским меркам тридцатимиллиметровки – сильно сомневаюсь, что в Мидгарде вообще имеется серьезная артиллерия, ротные минометы не в счет. Если орудия с корабля заговорят, отбивать нападение со стороны гор аборигенам будет куда сложнее. А если под прикрытием пушек еще и десант пойдет, разместить на таком судне можно и полторы сотни морпехов… м-да, задачка.

О чем размышляет Тордис, не знаю, но лицо у нее почти серое.

Пыхтя, нас догоняет Ульрик. Смотрит на корабль, кратко сплевывает что-то по-норвежски… и вместо винтовки тянется за рацией. Несколько слов, ответ, приказ, конец связи. Опускается на нагретый солнцем каменный выступ пристенка.

– А теперь посмотрим, как у этого селедочника с нервами.

– Селедочника? – переспрашиваю я.

– Да китайцев туда трамбуют, как селедку в бочонок.

– Каких еще китайцев?

– С орденской базы «Китай» которые, переселенцы.

Глядя на мою непонимающую морду, вступает Тордис:

– Понимаете, Влад, когда Орден еще только начина строить базу «Юго-Восточная Азия и Китай», так немцы и французы насмерть встали, мол, никакого транзита этих азиатов по нашей территории. Побоялись, наверное, что если китайцы, как все остальные, пойдут автомобильными конвоями, то половина осядет в их поселениях и образует чайнатауны, а через пару-тройку лет китайцев среди них станет больше, чем их самих. И в Порто-Франко, хоть город орденский и вроде как интернациональный, жители тоже подняли бучу. Так что сперва Орден организовывал доставку китайских переселенцев морским путем, а дальше переложил это дело на правительство китайского анклава. Прямо на базе загружают на корабли и вдоль берега на север, четыре-пять дней пути до Шанхая – и добро пожаловать на новую родину. Ну а что Орден, что китайское правительство переплачивать за чужой комфорт не намерены, вот и устроены у такой посудины четырехъярусные нары на весь трюм. Душ пятьсот за рейс.

Сурово. Таки да, селедочник. И если этот конкретный селедочник везет обычную свою загрузку, то… «налет хунхузов на Мидгард» в план, конечно же, входит, и при поддержке корабельной артиллерии этот налет имеет шанс на успех, однако предусмотрен в программе и следующий пункт – после налета и зачистки, – высадка колонистов. Явочным, массаракш, порядком, на уже обжитое-обустроенное место. Получается тогда, что хунхузы у нас на самом деле и не хунхузы вовсе, в смысле не какие-то там банды, а китайская армия под видом оных. В крайнем случае – банды, работающие по договоренности с китайским правительством… Есть ли такая традиция работы у китайцев – не знаю, но у царства Московского, а потом расейской империи – бывало. Равно как и у Англии в эпоху «морских ястребов» Рыжей Бесс, да и у Америки в период освоения фронтира… а если копнуть историю как следует, то и у других найдется.

Помолчав, спрашиваю:

– Ульрик, а почему нервы-то?

– А у нас с Нойехафеном договор, если вдруг что серьезное, можем вызвать на подмогу авиацию или флот. Вот сейчас наши по дальней связи и вызовут, на открытом канале, чтобы и в радиорубке селедочника услышали. А против сторожевика со стамиллиметровками китайцам ловить нечего.

Вспоминаю карту. Прикидываю.

– Тут до Нойехафена по прямой километров двести будет, так?

– Около того. Может, чуть поменьше.

– Но тогда, если даже сторожевик сразу выйдет в море… ему ж сюда ходу не меньше трех часов.

– А это уже неважно, – ухмыляется Ульрик. – Вы ж небось просчитали, зачем сюда пришел селедочник. Ну так все это – время; чтобы раздавить нашу оборону, все зачистить, высадить людей и смыться – трех часов им не хватит, и шести не хватит.

«Селедочник», пока мы разговариваем, приближается и находится уже прямо напротив нашей позиции, в километре или около того. Достать очередью в общем, наверное, можно, но это пустая трата патронов… разве что сам Ульрик покажет снайпер-класс по расчетам бортовой артиллерии. Намекаю на такой вариант, старик качает головой.

– Нет, Влад. Тут больше километра, для трехсотого калибра дистанция достижима с трудом. С триста тридцать восьмым было бы попроще, но увы, чего нет, того нет. Для меня и моей «финки» это выстрел почти на пределе, а для их пушек в упор. Пока идет игра на нервах, ненужный риск. Хотя в одном вы правы: подготовиться стоит… помогите-ка.

С моей помощью встает, сбрасывает плащ, указывает, где именно его лучше разложить, сложив вдвое, и пристраивает винтовку на толстое полено вместо бруствера. Сошки в комплект к снайперке наверняка входили, однако «в бой» Ульрик почему-то их не взял. Ложится на плащ, снимает защитный покров с оптики; затем извлекает из подсумка непонятную коробочку – помесь старого калькулятора с новой мобилкой, но с куда меньшим количеством кнопок, – «прицеливается» в корабль, нажимает, что-то отслеживает, подкручивает прицел, примеряется снова…

Самоходная баржа останавливается.

Ульрик вынимает из уха «капельку», осматривает, выключает рацию, включает снова; переходит на другой канал, отсоединяет наушник и пробует общаться в режиме ходиболтайки через штатную мембрану… Слышно только шипение и треск.

– Глушилку включили, – догадываюсь я. – Наверняка с корабля, этот агрегат неслабых размеров…

– Плохо, – вздыхает Тордис, – теперь, если Нойехафен запросит уточнений, ответить не сможем.

– До уточнений из Нойехафена еще дожить надо… Между собой-то как связь держать?

– Вестовыми, – отмахивается она, – это-то несложно, городок у нас маленький… Кстати, пап, вот для этого девочки вполне подойдут, позвать?

Поразмыслив с минуту, Ульрик отказывается: пока не нужно. Мол, если селедочник будет работать исключительно плавучей станцией РЭБ[469], хунхузов с суши и без радио отстреляют. А дальше видно будет.

Корабельная автопушка подает голос дважды. Первый раз одиночным в воздух – возможно, даже холостым, – второй раз по южному берегу бухты, короткой очередью в тамошние скалы. Пока селедочник выбирает мишени столь странным образом, «сако» Ульрика ответных любезностей в сторону пушки не посылает, и я такую скромность очень даже понимаю. Что-то во всей этой… операции, с позволения сказать, явно нечисто. Раз есть возможность не вмешиваться, лучше не лезть.

– Сторожевик! – радостно вскрикивает Тордис. – Спасены!

В горловине бухты появляется серо-стальной окраски кораблик, в сравнении с селедочником – очень небольшой, наверное, и двадцати метров в длину не будет; но по очертаниям – хищно-военный, да и основным оружием у него не таран с абордажем…

Рация Ульрика оживает. Ага, глушилку заткнули, значит, сейчас со сторожевика передают традиционный «хенде хох» в военно-морском варианте. В общем, отбились. Если у сухопутных хунхузов осталась хоть капля здравого смысла, они сейчас включат заднюю четвертую скорость и дадут деру.

Помогаю Ульрику встать и отряхнуться.

– Победа?

– Вроде как… – Тут он озадаченно прислушивается, склонив голову к правому плечу. – Тордис, доча, ты это слышишь?

Что – это? Стрельба, да, так вроде она и так была, и примерно с той стороны, на запад от нас… на восточном конце, очевидно, хунхузы раньше заметили сторожевик и благоразумно отступили, благо до рукопашной там не дошло, а мидгардцы вряд ли склонны мешать им разрывать «дистанцию огневого контакта». Удирают, и ладно. А вот на западном, дальнем от бухты краю, нападающие все еще не осознали всю глубину афедрона, в котором оказались.

Однако потом я понимаю, что направление-то верное, но в общий хор – ближний стрекот мидгардских стволов, дальнее покашливание хунхузских автоматов, – вклиниваются еще более отдаленные «замечания». Короткие уверенные очереди, издалека – и, похоже, в спину хунхузам, ну а по кому же еще в той стороне можно вести огонь?.. Все страньше и страньше, как говаривала Алиса Лидделл…