Алекс приник к винтовке, выбирая цель… выстрел! Голова вражеского офицера разлетелась, как гнилой арбуз. Ну да не редкое дело, калибр нонешних патронов прямо-таки устрашает.
Пошарив в подсумке, полковник не обнаружил боеприпасов. Со вздохом вытащил револьвер, три патрона осталось. Сабля из ножен, и вниз по приставной лестнице. За ним ссыпались и ординарец с адъютантом, привычно выстраиваясь в отлаженную ещё во время нью-йоркских беспорядков боевую тройку.
– Эйрин го бра!
Услышав боевой кличь и увидев командира с саблей, немногочисленные кельты Прибрежного воодушевились, ринувшись в атаку, увлекая за собой австрийцев.
– Эйрин го бра!
Тщательно дозируемое боевое безумие в крови, сабля в правой, револьвер в левой. Набегающего с винтовкой врага, передёргивающего затвором, встретила пуля из револьвера, попавшая в живот.
Походя добив его ударом клинка в горло, Алекс тут же отпустил револьвер, повисший на кожаном шнурке, а сам вцепился в винтовку, прижав её к плечу. Фланаган с саблей, и Конноли с винтовкой прикрывают, уверенно отбиваясь от врагов.
Выстрел, и одним врагом меньше. Ещё… курок щёлкает вхолостую. Быстро к убитому солдату, проверить подсумки. Есть! Выстрелы захлопали один за другим, подчинённые по примеру командира осваивали трофейное оружие, уничтожая врагов. Пьяных до изумления!
Атаку отбили, а потом ещё, ещё и ещё. Когда к вечеру пришло подкрепление, от всех защитников форта в живых осталось меньше пятидесяти человек.
– Капитуляция, – безжизненно озвучил Зиверс на совещании, – боеприпасов у нас не осталось, враги стоят у городских ворот. Иначе – штурм, отразить который мы не в силах, а после… сами знает, что бывает после штурма.
Офицеры знали, и пусть не слишком охотно, но согласились с командующим.
– Против, – жёстко сказал Фокадан, вставая со стула, – согласно договору между Австрией и Баварией, вы перестаёте быть моим командиром по оглашению капитуляции. Я буду пробиваться из города.
– Штыками? – С холодной вежливость спросил командующий, приподняв бровь.
– Если понадобится.
Раскланявшись, Алекс покинул штаб и тут же послал вестовых, собирая своих.
– Зиверс капитулировал, мы прорываемся, – деловито сказал он, не пытаясь играть в демократию. Может, не все офицеры были согласны, но спорить никто не стал. В конце концов, все они – высокомотивированные добровольцы, сражающиеся ради кельтской славы. А главное, здесь они пусть и косвенно, но воюют с англичанами!
– Баварцев надо оповестить, – флегматично сказал Фланаган с рукой на перевязи, – их здесь мало конечно, но может захотят с нами уйти.
Баварские части в Писеке представлены разрозненными взводами и ротами, попавшими в город до начала осады, и прикомандированными с её началом к австрийским частям. Солдаты Людвига сражались всё больше в других местах, так что и отстойники для потрёпанных частей у Баварии в иных городах.
В Писек попали те, чьи фронтовые дороги оказались чересчур извилистыми – части конной разведки, взвод егерей, интенданты. Их и было-то немного, а после боёв в осаждённом городе осталось немногим более батальона.
После начала осады объединять баварцев не стали, не с руки. Да и зачем сводить воедино солдат из разных родов войск? Толку-то от такой части.
Если бы среди баварцев нашёлся офицер чином от майора и выше, то да… Фокадан же не совсем баварец, так что вялая претензия на командование сборным баварским подразделением в своё время мягко отклонилась штабом Зиверса ссылками на законы и подзаконные акты. Настаивать попаданец не стал, не бог весть какая честь, да и брать на себя ответственность, выстраивая иерархическую лестницу с кадровыми офицерами чужого государства… к чертям такое счастье!
Поскольку после предложения капитуляции, пруссаки прекратили обстрел и ползучую атаку, декларировав перемирие на двадцать четыре часа, баварские офицеры оказались в городе, прибыв помыться и постираться перед событием.
– Долгих предисловий разводить не буду, – сходу сказал Фокадан, поздоровавшись с прибывшими, – мною принято решение пробивать из города силами батальона. Как старший по званию и должности офицер, временно представляющий Баварию, предлагаю присоединиться ко мне. Настаивать не буду, каждый решает сам.
– Просто помните, – добавил Фланаган, – русские уже в Германии, а сдаваться в плен, когда твоя сторона побеждает, это не по мне.
– Разрешите, мы посовещаемся, – попросил пожилой интендантский капитан, оглядев коллег.
– Пятнадцать минут. Давить не хочу, но в зависимости от количества от количества людей планы придётся корректировать.
Выйдя из помещения, Алекс закурил. Не то чтобы тянет, просто табак действует на него, наподобие кофеина, а спать хочется отчаянно. Бездумно затягиваясь, смотрел на темнеющее к ночи небо, облаками. В голове никаких мыслей, дзен[1176]…
– Господин полковник, – капитан Тилль вышел всего через пять минут, – наши мнения разделились. Трое из одиннадцати коллег считают должным принять капитуляцию, по разным причинам.
– Тем лучше, криво усмехнулся Алекс, отбрасывая окурок, – надеюсь, они не откажутся принять под своё крыло раненых и больных? Чудесно! Прошу всех капитулянтов удалиться, а боевых товарищей приглашаю остаться, проведём совещание.
Выждав, пока удалятся капитулянты, развернул карту с нанесёнными позициями своих и чужих, да не вообще, детально – где пруссаки стоят, а где всевозможные союзники.
– Как вы видите, господа, кольцо окружения вокруг города очень неравномерно, на чём и основан мой план. Пополнение фон Фалькенштейна прямо-таки воплощение немецкой пословицы Отбросов нет, есть резервы.
Послышались смешки офицеров, лица начали разглаживаться. План на глаза переставал казаться самоубийственным, становясь пусть и непростым, но вполне реальным.
– Как видите, в таких условиях прорыв из окружения становится возможным. Осталось только уточнить детали написать несколько сценариев на разные случаи.
Фокадан раздал бумаги, где вражеские позиции вокруг города расписаны более детально, с акцентами на особенностях конкретных батальонов и рот, местности и прочем. Офицеры принялись внимательно изучать бумаги, столпившись перед картой и оживлённо переговариваясь.
– … да нет же, Мойзель, как ты не понимаешь, стрелки из Саксен-Кобург-Гота по сути – егеря! Стрелять они умеют мастерски, этого не отнять, но солдатами назвать? Нет, это именно обычные егеря, загонщики дичи под ружьё правителя. Удара в штыки они не выдержат!
– … по Влтаве, потом через Стрелицы… да, именно так.
К вечеру разошлись, готовясь к утреннему прорыву, но планы полетели кувырком.
– Значит, сутки на размышление ему много? – Прошипел Алекс змеёй, – ладно… Сбор всех частей!
Баварские части стянуты заблаговременно в один лагерь, дабы свести к минимуму человеческий фактор.
– Зиверс решил капитулировать до истечения срока, – коротко информировал Фокадан офицеров, – будем уходить в ночь.
Присутствовать на капитуляции Фокадан не захотел, Зиверс и без него справится с разъяснениями, почему гарнизон капитулирует не весь.
Просочившись по траншеям и подземным ходам, сходу смяли потешные войска из дворцовых гвардий карликовых княжеств, и вышли на расположение кавалерии. Расчёт прост – такой наглости кавалеристы точно не ожидают. Немногочисленная кавалерия пруссаков при осаде практически бесполезна, потому использовалась исключительно для нечастых разъездов, расслабившись в итоге до крайности.
Капитуляция, конец осады и привычное убеждение – пехота кавалерию не атакует. Атаковали, да ещё как!
В первых рядах шли ветераны индейских и бандитских войн, привыкшие воевать в сумятице и полумраке. Пристрелив немногочисленных часовых и праздношатающихся, тут же рассыпались по расположению, ведя привычные бои малыми группами.
Основная масса, состоящая из бойцов Кельтики, идёт монолитом, ощетинившись штыками и уничтожая зачатки сопротивления. Сборная солянка из баварских частей по флангам, выискивая недобитков и не давая лошадям разбежаться.
