– Проглядеть такое, – с тоской сказал Джеймс, вытаскивая сигару и плебейски откусывая кончик, – позорище…
– Не стоит, – отозвался Алекс, – что-то этакое в воздухе носилось, это мы все знали. А что, как, почему… не все вельможи российские в курсе происходящего были, чего уж нам, иноземцам? Прошляпили, конечно, но ведь и противник какой! Думаешь, без англичан обошлось?
Посол фыркнул по лошадиному, успокаиваясь немного. Но видно, что утешения не слишком-то подействовали, и по большому счёту самоедство Лонгстрита оправданно.
Заперлись в посольстве, не рискуя возвращаться в гостинцу. Тесновато и не слишком удобно, но все как один бывшие и действующие военные, привыкли и не к такому.
– Весело, – зевая, сказал Фланаган, попавший на приём Юсуповых, как доверенное лицо плантаторов Вирджинии, – приём этот, аристократы-заговорщики, переворот… будет, чем дома похвастать!
Нарочито ребячливый тон ввёл присутствующих в ступор, а потом Лонгстрит начал смеяться. Его нервный смех поддержали и остальные, по рукам заходи бутылки с алкоголем и посольство стало неуловимо напоминать армейский бивуак[1464].
Ближе к полуночи в посольство стали поступать упорядоченные сведенья. Петербург разделился ныне на сторонников монархии конституционной, где знаменем служил Владимир Александрович Романов, младший брат убитого (!) Наследника.
Противники монархии знамён имели несколько, и вроде как полковым знаменем числился Орлов-Давыдов.
Вроде как потому, что обе партии демонстрировали удивительную беспринципность и подлость, уничтожая прежде всего своих. Здесь и сейчас, в революционной заварухе, можно расправится как с конкурентами на государственные посты, так и со старинными врагами, заимодавцами, претендентами на наследство и так далее.
Резня, по словам лазутчиков-конфедератов и конфидентов[1465] из русских и нерусских граждан Российской Империи, идёт страшная. В противоборстве сторон погибших меньше, чем от ударов в спину от своих.
Скорее всего, они крепко преувеличивают, но размах оценить можно. И монолитность зарождающихся союзов…
Под утро стрельба началась недалеко от посольства, но быстро стихла после громогласного Ура и конского топота.
– Атака лёгкой кавалерии, – прокомментировал посол очевидное, – я бы на казаков поставил.
– Не гусары? – Для порядка поинтересовался секретарь посольства, прошедший войну на флоте.
– Мелочи, более свойственные иррегулярной коннице, – немного туманно отозвался Лонгстрит, что подтвердили посольские из бывших кавалеристов.
– Весело, – только и сказал попаданец, более всего переживающий за оставленную в Москве дочь.
Несколько дней в Петербурге не стихали бои, удивительно ожесточённые. Обе стороны конфликта поставили слишком многое на кон, чтобы воевать по рыцарски. Даже рядовые солдаты, коих мало касались барские разборки, сражались с азартом и остервенением.
Пример удачных дворцовых переворотов в истории Российской Империи показал, что и рядовые могут взлететь, получив дворянство, посты, поместья и фактическую неподсудность. Есть за что драться!
Если верить недостоверным данным, за четыре дня погибло трое Великих Князей, включая Наследника. Священность царской крови оказалась основательно подорвана как в глазах вельмож, так и в глазах простого народа, ужаснувшегося происходящему.
– Монархии в России больше не будет, – пророчествовал крепко нетрезвый Лонгстрит, не выпускающий бокала из рук, – даже если посадят на трон царя, все будут помнить, что кровь его проливается столь же легко, как и кровь обычных людей.
– Конституционная, – спорил Фокадан, – посадят на трон марионетку, а за спиной будут магнаты стоять.
– Как в Англии, – глубокомысленно заявил Фланаган, насмешивший присутствующих. Бывший разведчик, мало интересовавшийся политикой, изрядно озадачился тому факту, что монархия в Англии не конституционная, да и конституции, по факту, нет[1466]. Перечень прав монарха Великобритании, далеко не полный, окончательно добил его.
Посол торжественно зачитал основные права:
– Является главой государства и представляет его во внешних отношениях. Вместо неё это может делать премьер-министр, но исключительно тогда, когда королева уполномочила его это делать.
– Является главой исполнительной власти: по своему усмотрению имеет право назначить премьер-министра, назначает и отправляет в отставку кабинет министров и прочие министерства.
– Является главой судебной системы и назначает судей.
– Монарх Великобритании является верховным главнокомандующим вооруженными силами, именно она объявляет войну или заключает мир.
– Монарх может единолично утвердить финансовый закон (по простому, бюджет страны) в обход согласия парламента.
– Монарх имеет право досрочно распускать палату общин, то есть британский парламент.
– Монарх имеет право вето на законы принятые парламентом.
– Является частью парламента наряду с палатой лордов и палатой общин.
– Является главой английской церкви. Назначает епископов и архиепископов.
– Хватит, или ещё продолжить? – Весело поинтересовался Лонгстрит.
– Почему тогда… конституционная? – Окончательно растерялся Фланаган.
– Обёртка красивая, для дурачков, – ласково ответил Бранн, – и ведь работает! Конституция, старейшая в мире демократия… хрен там!
В первых числах декабря Петербург заняли сторонники Орлова-Давыдова, оттеснив монархистов в Царское Село и ряд иных окрестных селений. Однако до окончательного решения вопроса ещё далеко, к столице приближались московские полки, а в Баварии зашевелился Черняев.
Среди московского ополчения единства не наблюдалось, после убийства Наследника, среди простого народа эффект царской крови ощутимо смазался. Москвичи шли под негласным лозунгом наведём порядок, а там разберёмся, лазутчики доносили о желании собрать Земский Собор[1467].
Шли двумя основными колоннами, армейцы и ополченцы отдельно. Командование армейцам неожиданно перехватил старенький уже Бакланов. Вышедший на пенсию и проживавший в последние годы на родном Дону, в Москву ветеран прибыл незадолго до убийства Александра Второго, похлопотать за какую-то армейскую реформу, да так и остался.
В последующей неразберихе армейские и гвардейские части Москвы оказались в острой конфронтации, усугублённой убийством Долгорукова. Яков Петрович оказался единственным человеком, которого равно уважали обе стороны.
Старый казак сумел навести порядок в городе, вспыхнувшем по примеру столицы, сметя заодно уголовные и неблагонадёжные элементы. Наведя порядок, повёл войска на Петербург. Собственно, именно Бакланов и стал автором лозунга Наведём порядок, а там разберёмся.
Старый служака остался верен присяге, но продемонстрированная Домом Романовых преступная слабость не могла не задеть казака. К кому присоединяться ведомые им войска и присоединятся ли вообще, вопрос большой.
Романовы вроде как сплотились вокруг Владимира Александровича, но отдельные голоса отдали за Константина Николаевича, младшего брата убитого императора. Помимо отсутствия единства, Романовы пока что демонстрировали неумение выбирать окружение и отсутствие должной гибкости. Сумеют перебороть эти недостатки, появится шанс усидеть на престоле, ну а нет…
Ополчением, что вовсе уж неожиданно, командовал Хлудов Герасим Иванович. Ход, мягко говоря, нетривиальный для московского купечества и мещанства. Своеобразная заявка на свою долю власти.
Московское дворянство из тех, кто не присоединился к Бакланову или к Хлудову, пошла отдельной колонной, выступив сильно позже. Хотя о единой колонне говорить пожалуй и не стоило.
Фактически дворянство не смогло выставить единого командующего, разделившись на малые отрядики по землячеству, родственным связям и личным симпатиям. Выступали они все по отдельности, а большая часть застряла в древней столице, оживлённо занимаясь такими важными вещами, как создание новой формы, выборами ротных командиров и написанием Конституции.
