Миллионов на таком не сделаешь, но чтобы дочку в город отправить учиться – вполне. Да и помогать ей время от времени – тоже.

А почему навар?

Так маленькая Яна не могла произнести слово «антиквар». А слово «навар» – смогла. И поди ж ты, прилепилось! Намертво!

– А когда он приедет?

– Так сейчас и узнаем. У тебя ни одной фотографии нет? С твоей добычи?

Анна надула губы. Но телефон достала и потыкала пальцем.

– Сейчас перешлю.

Пискнул телефон Петра. Потом сообщение улетело к Сене-Навару. А через пять минут телефон затрезвонил так, словно из него живого платы выдирали.

– Слушаю?

– Петька!!! ГДЕ?!!!

Орал Сеня так, что его бы в Израиле без всякого телефона услышали.

– Где-где… ты вопрос неправильно ставишь.

– А как правильно? – опамятовался Сеня.

– Правильно – сколько.

– Ага… Давай я приеду да при встрече и спрошу?

– Так приезжай. Сам добро и обратно повезешь.

– Выезжаю, – отрезал Сеня. – Куда?

– Приедешь – позвонишь. – Петр назвал город. – В два дня уложишься?

– Завтра же прилечу. Ты это никому не показывал? Кроме меня?

– Нет.

– И не показывай. Я не обману, а куш хороший.

Петр пожал плечами, пообещал – и отключился.

– Кажется, ты что-то интересное нашла.

– Да и ладно. Решим. А меня Цветаева-мамаша нашла.

– О как!

Анна кратенько пересказала и эту историю. Петр нахмурился.

– Я с ней сам поговорю. Заречется лезть куда не надо!

– Пап, не бери в голову. Если у нас деньги будут, можно и ту конуру на квартиру поменять, и можно даже в столице, эту продать, а там купить.

– А зачем?

– Гошка вырастет, учиться поедет – ему будет.

– А тебе?

– А я и так буду счастлива, – уверила Анна. – Было бы у вас все в порядке.

– Дочка, тебя точно этот бизнесмен не обижает? А то я его мигом в бизнес-хрен переделаю.

Анна ткнулась отцу в плечо.

Все же Яне повезло. И ей тоже повезло – здесь. Спасибо тебе, Хелла…

– Точно, пап. Давай вещи бросим в багажник и за Гошкой?

Выписка – это быстро?

Официально она проходит весь день.

Придешь в восемь – отдадут ребенка. Придешь в двенадцать – отдадут ребенка.

В теории.

На практике для начала предстоит найти главврача. А он, зараза, носится невесть где. И телефон у него не отвечает.

Потом разборки с медсестрами по поводу поцарапанной стены и порванного пододеяльника. С сестрой-хозяйкой – обязательно.

Потом получение на руки всех документов… По идее, их должны готовить заранее. По жизни – их обычно еще в день выписки допечатывают. А еще их должны подписать и лечащий врач, и завотделением, и оба они в этот момент дематериализуются. Не люди, а призраки.

Плюс получение рекомендаций и советов от врача. Тоже не минута времени…

Не было бы рядом с Анной ее отца – сорвалась бы ее высочество. И поубивала половину!

Приехали в больницу в десять. Уехали – в три. Это при том что выписка вроде как до часу дня.

Гошка откровенно устал, сидел у деда на руках и не ныл просто потому, что сил не хватало. Роман посмотрел – и покачал головой.

– Так, поехали побыстрее, а то малец на заднем сиденье заснет. А его бы еще покормить…

Не заснул Гошка чудом. А в доме их встречала веселая и довольная Кира.

– Аня! – Повисла на шее, чмокнула в щечку, потом перевела взгляд на мальчика. – Привет! Ты – Гошка?

– Да…

– А в «Марвела» рубишься?

– Мне больше мир динозавров нравится…

– А я там на сорок восьмом…

Дальше Аня ничего уже не понимала. Вроде как слова русские. Но – непонятные. А Гошка счастлив, это видно. Вот что-то доказывает, достал телефон, тычет пальцем, Кира тоже достала свой айфон…

– Вы обедали? – вклинилась она в обсуждение какого-то дрона и ДНК.

– Нет еще, – задумалась Кира. – Пошли?

На входе в дом их встречала Роза Ильинична.

– Ой! Кто это тут такой замечательный?

– Меня зовут Гоша! – похвастался Георгий.

– И такой большой уже!

– Мне в школу скоро! Мне шесть лет уже!

– Скоро и в армию, – серьезно кивнула женщина. Мальчик помрачнел.

– Меня не возьмут. Но мама меня и так стрелять научит, да, мам?

– Обязательно, – кивнула Аня. – Гоша, это Роза Ильинична…

– Бабушка Роза, – махнула рукой женщина.

Гошка улыбнулся. Ослепительно и сокрушительно, растапливая женские сердца.

– Бабушка Роза. Ой, Смайлик!

Вышедший навстречу кот был сграбастан в охапку, и Гошка замер со счастливым видом. Котяра заурчал и принялся принюхиваться.

– Больницей пахнет, – поняла Анна. – Гошка, тебя надо кормить, отмывать и укладывать.

– Вот и займемся, – решила Кира. – Давай пять, пошли жрать!

– Кира!

– Что? Вас не кормим?

Все рассмеялись – и последовали за девочкой в столовую.

Борис Викторович вернулся к ужину. И как раз попал на момент прощания. Поскольку Петра никто остаться не приглашал, тот решил переночевать у Яны дома.

– Добрый вечер.

– Добрый, – прищурился Петр. – Яна, это и есть твой работодатель?

– Да, пап.

– Отлично. Я – Петр Воронов. Поговорим?

– Поговорим, – не испугался Борис Викторович. – Проходите в кабинет, Петр… меня вы уже знаете?

– Да.

Мужчины переглянулись и удалились в кабинет.

Анна и Кира тоже переглянулись.

Накормленный и усталый, Гошка спал в Аниной кровати. А вот что им ждать от мужской беседы?

Драться будут? Или нет?

Анна махнула рукой и попросила Розу Ильиничну отнести в кабинет поднос с разными закусками. Заодно и посмотреть, что там происходит. В отца она верила.

Если порыться в памяти Яны, Петр Воронов и трех таких, как ее работодатель, сложить мог. В аккуратную кучку.

Но, как оказалось, ничего страшного не произошло.

Мужчины сидели и разговаривали.

Пили, закусывали и опять разговаривали.

Итогом разговора стали две выпитые бутылки коньяка и начатая – дорогущего виски. Больные головы у обоих.

И дружелюбие, выраженное в «эт-та… нич-чего муж-ж-жик!» от Петра и «хар-рошый у’вс отец, Нана» от Бориса Викторовича.

А вспомнили они поутру что-то из своих разговоров или нет? Это осталось секретом, потому что мужчины никому не признались.

Ребенок!

Как много в этом слове!

И не обязательно чистого счастья… Это Анна была в эйфории! Но вообще-то…

Пить, писать, кушать, какать, смотреть мультики, играть в игрушки, и вообще… мама, ХОЧУ!!! И эту истину постигают рано или поздно все родители. Если им достался нормальный живой ребенок, не замаскированный ангел.

Ребенку – НУЖНО!

Вот здесь, сейчас, а еще лучше – час назад, по мнению самого ребенка. И ты ему не объяснишь, что он прекрасно может обойтись без шестого пистолета или восемнадцатого робота.

С Гошкой, правда, было полегче. Болезнь любого заставит быстро повзрослеть. Но все равно ночью Анна ходила ему за компотиком. А около двух часов ночи Гошка проснулся, потому что испугался.

Вцепился в Аню – и не отпускал минут двадцать.

Она гладила его по голове, шептала какие-то ласковые бессмысленные слова – и сама плакала. Бедный мой малыш!

Хелла, спасибо тебе! Ты дала мне, что смогла!

Но год!

Даже меньше уже… малыш только-только привыкнет, что мама рядом, только успокоится… и она опять уйдет! Уже навсегда…

Слезы текли из уголков глаз, впитывались в подушку, дорогую, ортопедическую… Анне было и больно, и тоскливо.

Но что тут можно поделать?

Только одно. Ее малыш должен стать сильным за этот год. По-настоящему сильным…

Ох, Гошка…

Зачистка гор продолжалась.

Валежный больше не собирался нежничать или кланяться. Ему нужно было усмирить Ферей до состояния покорности. Чтобы еще сто лет не вякнули, сволочи!

Чтобы и в голову им не приходило пойти в набег!