Люди в обозе оставались. А вот добро…

Даже самых жадных пронимало до печенок.

Ладно. Доберется Логинов до Архарска, посадит всю эту ораву в поезда и отправит в Сарск! Благо оттуда дорога прямая…

Пусть катятся! А вот что делать ему?

Хотя это и так понятно.

Отоспаться пару дней, поесть и удерживать за собой Архарск. Оттуда уж больно удобно на Звенигород идти…

Случайности?

Да, именно они правят миром. Ну и еще отдельные боги и богини, которые развлекаются, как им угодно.

Лучше б в этот мир бразильские сериалы завезли!

Во всяком случае, именно это подумала Яна, когда…

– Гошка! Это что такое?!

Шок – это по-нашему!

А увидеть на ладони у сына перстень, который ей был хорошо знаком? Да Гаврюша с ним практически не расставался, лишь в последнее время снимал на ночь. Сам брату жаловался: постарел, погрузнел, пальцы отекать начали… так он с утра не за штаны хватался, а за свои побрякушки!

– ОТКУДА?!

Гошка потупился:

– Мам, я это…

Яна едва не рявкнула на половину доходного дома. Но потом решила не давить на ребенка. Еще расплачется или вилять начнет.

– Гоша, солнышко мое родное, я не сержусь. Просто я не ожидала увидеть это кольцо – здесь.

Если что – кольцо было самое простое на вид. Золотой ободок, черный треугольный камень, на нем – белый круг. В юности великий князь Гавриил слегка увлекался масонством.

Понятно, ни к чему это не привело, но перстень был ему дорог как память.

Второе кольцо ему подарил отец на совершеннолетие.

Вот то уже было более дорогим, звездчатый сапфир, оправа – червонное золото и бриллианты…

Вот сейчас Яна видела в руках у Гошки первое колечко. Черное, простенькое.

– Мне его Пашка на нож сменял.

– Просто на нож? – прищурилась Яна.

– Ну, еще я ему десять рублей золотом дал. – Гошка потупился.

Яна кивнула.

Ей и в голову не приходило прятать от сына деньги. Или от того же Топыча…

Глупости какие!

Надо мальчишкам – пусть берут, мало ли что? Просто потом скажут… вот Гошка и сказал.

– Хорошо. А Пашка – это кто?

– Он племянник жамы Фени… она здесь кухаркой работает.

– Та-ак… а почему он тут? Родители… погибли?

– Нет, мам. Родители его сюда отослали, говорят, в деревне голодно…

– А деревня как называется?

– Гавриловка.

Яна медленно кивнула своим мыслям. Гавриловкой деревня была названа вот совершенно не просто так. А по причине своего местонахождения. Рядом с резиденцией великого князя… Гаврюша ее лично переименовал лет десять тому назад, дозволения у брата просил, это ж надо во все реестры внести…

– Радость моя, а могу я поговорить с Пашкой?

– Если он домой еще не ушел… он жаме Фене помогает. Котлы трет, говорил, трубы прочищал…

– Позовешь?

– Да, мам. Ты точно не сердишься?

– Нет, не сержусь. И новый нож тебе закажу обязательно. Или купим подходящий. По руке.

– Ур-р-ра-а-а!

Гошка и так не боялся взбучки. Но приятно ведь понимать, что твоя мама – лучшая?

Очень приятно…

Пашку долго ждать не пришлось.

Мальчик выглядел едва ли не младше Гошки. Тощий, что та селедка, бледный весь, какой-то блеклый… волосы светлые, черты лица невыразительные. Но даже сейчас Яна видела, что он гибкий. И ловкий, это тоже ясно по тому, как мальчишка двигается.

Что ж, поговорим…

– Пашенька, здравствуй.

– И вам не хворать, тора.

– Гоша тебе сказал, что я не стану ругаться?

– Сказал, тора…

После того происшествия отец отправил Пашку к тетке. Подумал – и отправил.

Мало ли что… а все ж ребенок! Так вот языком болтанет, и прощай – жизнь родимая. А в Беркуте пусть болтает… кто там кого знает?

Пашка и поехал.

А кольца с собой взял. И сейчас ругательски ругал себя, что решился на мену. Но десять рублей золотом! Это ж… ого! И мамке передать можно… ежели тятьке, когда тот приедет, по-тихому в подкладку тулупа зашить… придумает он, как передать! Но это ж деньги!

Да такие, каких мальчишка в жизни в руках не держал…

Яна медленно достала кошелек.

И на стол легли десять десяток, сияя золотом.

– Паша, так получилось, что я знаю владельца этого кольца. Ты можешь мне рассказать, как оно к тебе попало?

– А…

– Мы так поступим. Ты сейчас возьмешь эти деньги и спрячешь. А еще возьмешь вот эту монету, – на стол легло серебро. – И скажешь тетке, что я тебе заплатила за игру с моим сыном. Знаешь, так детей берут и платят им…

– Знаю, тора.

– Золото спрячь, а тетке скажи, что я тебя наняла. Как приятеля для Гошки. И буду платить столько же каждый день.

– Тора?

– И буду. А если ты решишь рассказать мне, откуда у тебя это кольцо, подойдешь и расскажешь. Только так, чтобы никто не видел и не слышал.

Пашка судорожно сглотнул.

Золото притягивало, манило мягким блеском… он не выдержал. Да и кто бы устоял на его месте?

Мальчишка сгреб монеты и выскочил за дверь.

Прятать побежал…

Яна проводила его насмешливым взглядом. Она все сделала правильно. Завоевать доверие этого звереныша? Да за пару дней?

Это нереально…

Но деньги очень хорошо отбивают и разум, и недоверчивость… посмотрим, что получится.

Пашка смотрел на состояние в своих руках. Для его возраста, для его времени – состояние. Он спрятал деньги в потайное место, серебро отдал тетке и задумался.

А ведь тора добрая…

Ладно, не особо добрая, это видно. Но хотя бы честная. А коли так…

Нужны ему те кольца? Нет.

Ему золото нужно, а колечки только опасность принесут. И если он торе расскажет, как там и что было…

Расскажет?

Наверняка.

Она не просто может заплатить.

Она – заплатит.

Пашка еще раздумывал, но второе кольцо уже вытащил. И в пояс штанов завязал покрепче, чтобы не потерять.

Завтра он пойдет к торе Яне…

– Вот ты стерва!

Кира подняла глаза от тетради и посмотрела на говорящую.

Олеся Рябченко, признанная первая красавица класса, некогда восхищала Киру.

Давным-давно…

Сейчас она смотрела и не понимала своего восхищения.

Чем?

Обесцвеченными тусклыми волосами? Попугайскими одежками? Кучей драгоценностей, которые не соответствуют возрасту?

Макияжем, которым только ирокезов распугивать?

Чем, чем она восхищалась?!

Не понять…

– В чем дело, Рябченко? – нелюбезно осведомилась Кира.

– Витя… твоя работа?!

Кира подняла брови. Она еще этого не понимала, но действовала, как Анна. Так же улыбалась, так же двигалась, так же не собиралась ввязываться в базарные склоки… вот еще не хватало!

– Моя? В самом деле?

Класс (хоть и небольшой) прислушивался со всем вниманием.

– Мне Витя все написал! Все-все… пока у него телефон был!

– Слушаю.

Рябченко аж стушевалась немного. Ненадолго, правда. Она ожидала, что Кира будет оправдываться, объясняться, но не так вот…

– Витя мне сказал, что ты тоже была в общаге!

– Была. И его отец в курсе.

– Его отец в пансион закатал! Считай, посадил на пять лет!

Кира вздохнула:

– Рябченко, тебя интересует, что было в общаге? Что тебе мог рассказать Витя, который сразу же набухался и наширялся?

– Он сказал, что ты его бросила и сбежала!

– А должна была на себе тащить? Рябченко, я вешу вдвое меньше, чем Витя! Я бы его даже волоком не утащила!

Среди одноклассников послышались смешки. Кира голоса не повысила.

– Рябченко, только ради тебя я расскажу, что там было – в общаге. Первый и последний раз. А Витюшу можешь забирать, с моего благословения.

– Ах ты…

– Мне такое даром не надо! Он меня в общагу пригласил, он меня напоить пытался, он меня наркотой угостить пытался… если б я поддалась, я бы не здесь сидела, а в реанимации лежала. Или на кладбище. Гулянка в общаге среди негров, арабов, среди невесть кого… это бы добром не закончилось. Поняв, что Витя неадекватен и защитить меня не сможет, я ушла.