– Тощий, ты издеваешься, что ли?

Митя Ромашкин смотрел с искренним возмущением.

Давний его поставщик взрывчатки по кличке Тощий тоже смотрел. Со смущением.

– Митяй, ты не злись. Правда, считай, что и нет ничего…

– Серьезно?

– Все взяли. Подчистую выгребли. И не только у меня. У Сизого взяли, у Феоктиста…

Митя поднял брови.

– Для чего?

А правда, кому и для чего может понадобиться несколько сотен килограммов взрывчатки? Сразу предчувствия такие… неприятные.

– Не сказали. Тебя вот спроси, ты ж не скажешь?

– Не скажу. А только и ты не первый день на свете живешь. Тощий, ты меня за дурака держишь? Чтоб ты – и ничего не разнюхал?

– Ну… есть немного, но сам понимаешь…

– Не нукай, по делу говори. Чего боталом звенишь, как на колокольне?

– Говорят, для освобожденцев скупают. Те хотят подходы к городу заминировать, а если кто сюда пойдет… ты понял?

Митя понял.

Надо бы отписать Валежному. А для начала поговорить с Тигром.

Но это потом, потом… а пока – где же можно разжиться взрывчаткой? Прямо хоть ты юность вспоминай да и садись смешивать…

Нет!

Это дилетантство!

А для наших гостей из Лионесса только самое лучшее! И побольше, побольше…

Увы, удача была не на стороне Мити. Взрывчатки решительно не отыскалось. Пришлось корректировать план. Не обращаться же к жому Тигру с просьбой отсыпать пару килограммов на карман? Не поймет…

Есть такое место, куда даже короли пешком ходят. Увы…

Новомодная придумка, ватерклозет, на беду, не работал.

Можно бы и ночной вазой воспользоваться, но имелся у тора Вэлрайо такой пунктик: не выносил он этого запаха в комнатах. За то и ночные вазы не любил. В доме их, считай, и не было.

Приходилось топать на двор, в небольшое деревянное строение. Из-за этого Освобождения, увы, главная насосная станция Звенигорода не работала. Когда освобожденцы заняли город, нашелся там энтузиаст-монархист. Ну и испортил всю систему. А починить – это не средний ум нужен. Это и голова, и руки…

Одним словом, топай, дружок, на двор. А зимой холодно.

А летом воняет.

Но – куда деваться[88].

Дикая страна, дикие люди…

О том, что в просвещенных Лионессе и Ламермуре нечистоты просто вывозили за стены города, тор Вэлрайо не думал. Он в таких местах не живет. Его это не касается[89].

Посол чем-то изволил отравиться. Увы… благородного тора пробрал вовсе даже не благородный понос. Понятно, повара приказали выпороть, но пострадавшего это не спасло. И пришлось отправляться на двор.

Впрочем, от поноса его вылечили радикально.

Представьте себе ощущения.

Сидишь ты, расслабился, размышляешь о судьбе мира, как гордый орел на высокой скале, и тут открывается дверь, на пороге вырастает темная фигура и под горло тебе упирается длинный клинок. Ты не видишь, конечно, но по ощущениям это именно оно – острое и очень холодное. И такой же холодный голос информирует:

– Вякнешь – пропорю насквозь и спихну вниз. От заражения сдохнешь.

Тут-то понос и перешел в запор. Каким чудом благородный тор еще в дырку-то не провалился? Хотя Митя его бы за шиворот удержал, не дал погибнуть во цвете лет…

И вежливо предложил:

– Ты штаны-то натяни. А то некрасиво получается.

Штаны тор Вэлрайо натянул. И даже застегнул. А потом получил по голове – и ничего уже не помнил. К его большому счастью.

– Я понимаю, что Лионесс – то еще г… – рассуждал Митя пару часов спустя, отмокая в ванне. – Но почему обязательно мне в него надо было вляпаться? Попросить, что ли… как вы там говорили, государыня? Надбавку за вредность? Точно, надо попросить…

Мочалка, которую при этом критически разглядывал террорист, промолчала. Да и ладно…

А ведь и правда вредное производство.

От идеи взорвать к лешему посольство Митя отказался. И перешел к более простым вариантам. Ему же конкретный тор нужен? Вот на него и поохотимся.

Несколько монет кухонному мальчишке – и тот умудряется «посолить» блюдо для тора.

А сам Митя куда?

Так ведь канализация не работает, а навоз и мусор вывозить надо. Вот и…

Бочка, одежда золотаря – и вперед. Чистить нужники. В посольстве Лионесса. К нему и не приглядывались. И так-то он мало кого интересовал – золотарь же, а уж в такое время… да хоть кто пришел! Уже радость! Когда начинаются потрясения, становится подозрительно мало дворников. Все идут в политики.

Митя искренне надеялся, что тор Вэлрайо не будет размышлять о судьбах мира у себя в комнатах. Тем более что тор не любил запаха нечистот и – Митя знал, Митя расспрашивал – приказал поставить во дворе несколько нужников. Для прислуги – три штуки. И для «чистой публики» тоже три. Разумеется, не рядом, но чистить-то их все одно надо!

Митя и занялся.

Сначала, конечно, для благородных.

Тяжела и неказиста жизнь простого террориста?

А жизнь простого золотаря? Сами поворочайте вот ЭТО! Да лопатой! Да…

Когда появился тор Вэлрайо, Митя искренне за себя порадовался. Оправдался расчет! Дальше все было делом техники. Тор отправился в домик с окошком, там Митя с ним и пообщался. А потом – что?

Да ничего особенного.

Надо только вывезти тора… ну как вышло, так и вышло. Воняет, правда, сильно, но Митя отродясь о лионессцах плохо думал. Так что… подобное к подобному.

Сейчас тор был по-простому окачен из колодца (заодно в себя пришел), как следует увязан и заперт в сарае. Митя решил вывезти его из Звенигорода.

А что?

В хозяйстве пригодится, и вообще, пусть Валежный его допрашивает. Авось чего полезного узнает. И императрица просила…

Ее величество Мите понравилась. Он ценил черный юмор.

Кстати, как бы лучше?

А лучше всего попросить помощи у жома Тигра. Он не откажет… наверное.

Тор Вэлрайо лежал связанный и думал, что всему виной его любовь к чистоте.

Сам напросился.

Пахнет ему, то да се…

Вот сидел бы у себя в покоях, на ночной вазе, и проблем бы не было. А он… доходился! Запах, казалось, под кожу въелся. И тошнило тора ужасно. Но… кляп. Если его сейчас вырвет, он просто задохнется. Не хотелось бы.

Интересно, зачем он этому негодяю? Хочет потребовать выкуп? Да, наверное…

Погоди ж ты! Выкуп тебе заплатят! А потом я заплачу за твою голову! Ты и в Ферейских горах не скроешься! Нигде и никогда!

Ярость захлестывала так, что казалось – он сейчас и веревки разорвет, как гнилые. Увы… Митя выбрал качественные и увязал тора, словно колбасу, и вдоль, и поперек. Вырваться не было ни малейшего шанса. Оставалось лежать и страдать.

И мечтать о мести.

Она будет жестока.

К жому Тигру Митя попал без проволочек.

– Добрый день, жом.

– И вам того же, – нелюбезно ответил Тигр.

Пришли вести о победе Счастливого, и Тигр пребывал в отвратительном настроении. А чему тут радоваться?

Что, еще и эту сволочь давить?

А давить придется… слишком независим, слишком умен, слишком… растопырился! Тесновато им будет в одной Русине!

– Жом Тигр, вы мне проездной билет не выпишете?

– Куда?

– Куда подальше, а там уж я и сам доберусь. На двоих человек, желательно.

Жом Тигр едва перо не уронил.

– Погоди-ка… лионессец – твоя работа?

Митя принял одновременно скромный и гордый вид.

– Я так не люблю хвастаться…

– Но как тебе это удалось?

– Золотарем переоделся да и подстерег, – не потаил секретов профессии Митя. – Так и вывез, бочки-то не проверяют…

– Зачем тебе эта гадина понадобилась? – поинтересовался Тигр.

– Не мне. Торе Яне.

– Она просила?

– Убить. Но я решил, что это будет хорошим подарком… к примеру, совместным? Жом, вы ничего не дарили этой милой даме?