Броневой был доволен.

«Счастливчики» где-то запропали, да и пес с ними! Невелик прибыток!

Но потом он все Пламенному выскажет! Все-все!

Ишь ты… козел заносчивый.

«Вы должны отстоять дело Освобождения…»

Должен – отстою. А вот тебя и подвинуться можно попросить. Дай время…

Планы у Броневого были хорошие. А вот исполнение…

Когда в его бронепоезда начали стрелять, он даже не сразу понял, что происходит. Нет, не сразу… Не смог даже осознать. Вот секунду назад все было хорошо, и он прижимал к укреплениям остатки сил противника. А сейчас бьют тяжелые орудия. И бьют по его поездам! И один уже сошел с рельсов… а орудия-то все развернуты на врага… их еще перевернуть надо!

А вы попробуйте это сделать в горячке боя!

Да когда стреляют.

Да…

Войско Чернова воспрянуло духом. И солдаты ринулись вперед.

Подмога?!

Ну, держись, вражина! Сейчас мы тебя… ну хоть как-то! Хоть задержать, пока помощь не подоспеет!

Броневой не сдался бы. Он бы попробовал развернуть ситуацию в свою сторону. Но… не просто так вел переговоры жом Тигр. Да и жом Ураган не остался в стороне. О нет…

Не всех эта пара перетянула на свою сторону. Но Ферея с его людьми и Радикала…

Этих и уговаривать сильно не пришлось. Им их шкура была ценнее любой свободы. Так что когда Валежный начал атаку, жом Ферей со своими людьми потихоньку принялся отступать к Звенигороду. А вслед за ним и жом Радикал.

И когда Броневому потребовалось подкрепление…

В других условиях он бы отбился! Он бы бросил свои войска навстречу Валежному, а «счастливчики» вцепились бы в Чернова.

Он бы приказал Радикалу добить Чернова, а сам принялся бы уничтожать Валежного. Да и Ферей лишним не оказался бы.

Но их не было. И не просто так именно этих командиров выбрали Тигр и Ураган. У них войска были опытные. Обстрелянные. И кстати – знающие, когда надо уносить ноги.

А ополчение…

В том-то и беда, что пользы с него никакой. Массой они задавить могут. Но когда сами оказываются между двух огней и когда их начинают прицельно расстреливать…

Это не для ополченцев. Тут и бывалые смутятся и отступят. А уж зелень необтрепанная и подавно. Вот и вышло…

Броневой сопротивлялся, словно тигр, с которого живьем дерут шкуру, но куда там! Валежный был упорен и методичен. Он отрезал ему пути к отступлению практически во всех направлениях… правда, убегающих не преследовал. Не до них. А потом грохнул взрыв. И железнодорожные пути таки пострадали. Броневой решил разменять свою жизнь на жизни врага, понял, что попал в ловушку, – и пошел в атаку.

В безнадежную и страшную. Когда на одних стиснутых зубах встаешь – и идешь… Те, кто остался, они не были трусами. И действительно хотели свободы. И счастья для всех.

И… с другой стороны было то же самое. И два войска, желающих счастья, встретились. Хрипя от натуги, скрипя зубами, едва друг другу в горло не впиваясь… Врешь, не уйдешь!!!

Кто знает, чем бы закончилась эта баталия, если бы от случайной пули не упал, обливаясь кровью, сам Броневой. Оставшись без командира, его люди дрогнули, растерялись, и Валежный поспешил додавить их. Пока не опомнились.

Просто повезло.

Но эта победа обошлась Валежному очень дорого.

Треть войска была попросту недееспособна.

Чернов лежал с простреленной грудью, и выживет ли? Бог весть…

Сам Валежный словил пулю в ногу. А из тех, кто еще оставался на ногах… о преследовании нечего было и думать.

Надо разворачивать лазареты. Заботиться о людях. Укрепляться. Выставлять посты.

И – да. Отправить гонца в Звенигород. К Пламенному.

Или пожалеть людей?

Однозначно пожалеть! Вон, телеграф есть! Его не жалко! По нему и передать, благо там немного.

Сдавайся – или умри.

Это Пламенный точно поймет[101].

– …!!!

Пламенный бесновался так, что мебель летела в разные стороны. Здесь, в отдалении от театра боевых действий, он разобрался, что именно случилось и как.

Подвела Броневого география. И торф.

Торф надо добывать. Вывозить. И для этого прокладываются такие узкоколейки… их не на всякой карте-то найдешь. А рядом со Звенигородом такое болото было. И деревня не просто так называлась Торфяновкой. Выходила узкоколейка как раз к основной ветви…

Валежный, получив весточку от Чернова (телеграф работал паршиво, но работал же!), рванул вперед со скоростью ракеты. И нашлись у него в отряде люди, которые знали окрестности.

Валежный плюнул на все, рискнул и отправился через болото. Погрузил орудия на дрезины, сколько мог, погрузил на них людей, прибавил броневики – и помчался спасать подчиненного. И ударил Броневому в тыл.

Вполне успешно и неожиданно.

Появись на поле боя «счастливчики»…

Не удери Радикал и Ферей…

Но все сложилось один к одному. И Валежный получил самый большой выигрыш в своей жизни. Русину.

Звенигород.

Оставалось договориться с Пламенным. Если это вообще возможно. Вряд ли человек капитулирует, зная, что противнику нужна его голова. Но, может, остальные задумаются? И выдадут главнюка с головой? Для начала – с головой. А там уж пусть его победители сами обезглавливают. Или еще чего придумают, поинтереснее.

Вот и телеграфировали.

Предложили сдаваться – или послезавтра Валежный войдет в город. Хотя так и так Валежный собирался атаковать уже завтра. Когда подойдут остатки сил. Кстати, вместе с Яной. Рисковать императрицей генерал не собирался. Да Яна и не напрашивалась.

Плохой из нее солдатик. Лучше она с арьергардом прогуляется. Для здоровья полезнее будет.

Пламенный посмотрел еще раз на телеграмму.

И швырнул в стену здоровущую чернильницу.

«Послезавтра буду Звенигороде. Предлагаю сдаваться. Валежный».

СВОЛОЧЬ!!!

Ну, погоди ж ты у меня!

Закончив бушевать, Пламенный отряхнулся – и отправился в лионесское посольство.

– Вы – что?!

Выдержка решительно не хотела возвращаться к Пламенному. Убивать хотелось!

Медленно, жестоко и цинично. Всех.

По два раза! А Броневого – три! Жаль, сам подох! Пламенный еще бы и труп осквернил, и ногами попинал.

Но Слейда бы тоже…

Только вот ничего это не изменит. Вот он, сидит, сам удрученный донельзя.

– Я. Хочу. Погрузиться на корабль.

– Ее величество настрого приказала. Никого на наши корабли не брать.

– Но у меня есть подданство…

– Жом Пламенный, буду честен… – Тор Дрейл смотрел грустно. Чего уж, мимо него такая прибыль уплывала! – Полагаю, вы хотите не просто уехать, а именно погрузиться?

– Ну да.

А что? Оставлять тут все, в Русине? Размечтались!

– Ее величество приказала жестко. Ни переговоров. Ни перевозок. Ни даже простого причаливания к берегу. Более того, она дала указание не сотрудничать с Освобождением.

Пламенному показалось, что он видит кошмар. Тягостный и непрекращающийся.

– Но почему?!

Слейд только руками развел.

– Я… Тор Вэлрайо знал больше. Но ему на замену пока никого не прислали, к моему сожалению.

Пламенный заскрипел зубами.

– Я могу…

– Вы не понимаете, жом Пламенный. Я могу вас погрузить на корабль. После чего его проверят. Вас утопят. Меня… моей карьере – конец. Я не знаю, что сказали ее величеству и кто, но…

– Я знаю, – почти прошипел Пламенный.

Чего уж тут не знать?

Анна, гадина такая! Вот кто мог. И не просто мог, а наверняка и сделал. Но толку-то скрежетать зубами? Лучше расспросим…

Уходил из лионесского посольства Пламенный в преомерзительном настроении.

Уплыть – не выйдет. Никак. Даже если он на своем корабле поплывет, все равно его перехватят и утопят.

Уехать?

Ага, к Логинову в ручки, которые тот уже потирает в ожидании встречи.