— Нет. Пригнись.

Я нырнула вниз и трусливо взвизгнула, когда рядом с моим ухом пролетел арбалетный болт, с чавкающим звуком вонзаясь во что-то позади.

— Что это такое?

Я с омерзением смотрела на то, как Габ деловито освежёвывает подвешенный на ближайшую сосульку труп. Сначала он вытащил болт из груди существа, а потом наконечником вспорол ему горло, сливая кровь.

— Это? — Он снял колчан и положил его на пол, чтобы было удобнее работать. — Это Хиёлта. Русалка.

— Р-русалка?..

Я сглотнула и вытянула шею из-за его плеча, чтобы как следует рассмотреть тварь, чьи сородичи заморозили фьорды. В рассказах редких путешественников, которые собирали сказания по всем странам, русалки описывались, как красивые и воистину волшебные существа. С прекрасным ликом, божественным голосом и доброй душой.

Но существо передо мной не подходило ни под одно описание:

Огромные, чёрные глаза без век; вытянутые, сложной формы уши со спиральными отростками по краям; две дырки во лбу, по размеру как мой большой палец, ещё четыре по краям глаз, у самого носа; длинная щель, делящая нижнюю губу с подбородком, шеей и грудью пополам. А ещё его серо-зелёная кожа была покрыта чешуёй.

Вся и везде.

Этот странный монстр был нагим. Но там, где у мужчин и женщин были дополнительные органы, у него выступал толстый мешок с многочисленными папулами по краям.

— Самец, — просто сказал Габ и я очнулась.

— Ты врёшь, — по-детски запротестовала я, не желая прощаться с восторженными мечтами, в которых я находила общий язык с морским народом и просила их снять проклятье.

— Смотри. — Габриэль одним движением распорол брюхо существа, вываливая на пол кишки. — Это плавательный пузырь. С его помощью они могут свободно двигаться под водой. Могли. Сейчас это рудиментарный вырост.

— Рудиме… что?

— Рудиментарный. — Габриэль вздохнул, примерился и отсёк голову хиё чего-то там. — Это значит, что нынешним русалкам он не нужен. Так как они давно передвигаются по суше.

— Д-давно?

— Ну, последние сто лет точно, после того, как уничтожили своё королевство во имя ненасытной наследницы. Но не это важно. — Он резко встал, держа голову за волосы. — Ты почему сбежала, да ещё в такое место? Хранитель должен был держать под контролем все выходы. Ради безопасности, — уточнил Габ, глядя в мои полные недоверия глаза. — Ха-а-а. Как же с тобой сложно. Думаю, нам нужно как следует поговорить, чтобы ты ещё чего-нибудь не начала исследовать.

— Это мой замок. — Я открыла рот, чтобы не чувствовать запаха потрохов. — Здесь не может быть закрытых для меня мест.

— Согласен. Но здравомыслие ещё никому и никогда не мешало. Послушай. — Он присел на корточки, что-то выковыривая из шеи русалки. — Я не хотел тебя напугать. Думаю, это был твой секрет, так как в ином случае ты сейчас бы пользовалась всеми благами и привилегиями Апостола.

— Я не Апостол.

— Да как скажешь. Главное, что у тебя есть силы, способные вернуть этим землям жизнь. Я хочу заключить с тобой сделку. — Он пристально посмотрел на меня снизу вверх. — Исола.

— Я не заключаю сделок на невыгодных для меня условиях, — тут же парировала я, во все глаза рассматривая настоящую жемчужину, которую Габриэль обтирал об свою куртку.

— О, поверь мне, тебе они понравятся, — хитро ответил он и кинул мне в ладонь бесценную вещь, способную вытащить из нищеты десять крестьянских семей. До седьмого колена. — Видишь ли, Соль, эти земли полны чудес и без твоей помощи мне их не получить.

— Каких чудес? — Я насторожилась, перекатывая между пальцев круглую бусину. Ещё тёплую.

— Таких, что перепишут саму историю. Хочешь узнать о чём я говорю?

— …

Он рассмеялся и встал, чтобы тут же снять с сосульки выпотрошенное тело и закинуть его за спину. Всё-таки он совершенно не похож на маркиза, подумала я, следуя за ним по коридорам, вплоть до второго этажа, где он пинком распахнул одну из дверей и вошёл в помещение, пахнущее специями.

— Это засольная. — Я поразилась размерам комнаты, где все стены были уставлены грубо сделанными шкафами, на полках которых покоилось мясо. Замороженное естественно. — Есть вяльная, есть коптильня. Правда, с тех пор, как торговля с Багамутом пришла в упадок, копчёное мясо стало для нас роскошью.

Я тихонько прикрыла дверь и огляделась. Это была одна из тех комнат, что прежде стояли закрытыми. Интересно, когда Габ дёргал одну ручку за другой, он понимал, куда хочет заселить будущую маркизу?..

— Я об этом не думал, — ответил он на мой немой вопрос.

— Ты умеешь читать мысли? — Я аккуратно тронула пальцем вязанку свисающих и чем-то набитых кишок и поёжилась. — Один за другим… — Тихо шепнула я, стараясь не обращать внимание на то, как споро маркиз отсекает одну конечность русалки за другой, чтобы было удобнее засовывать труп в огромную бочку.

— Соль, подержи здесь, — позвал он и я с недовольным видом подчинилась. — Вот так. Видишь вот эту выпуклость?

Я кивнула, придерживая тело за бёдра, чтобы Габриэлю было удобно надрезать слишком выпирающий крестец.

— Что это? — Я подавила рвотный порыв и задышала ртом. — Почему ты ковыряешься в его заднице?

— Это место, откуда у хиёлты растёт хвост. Обычно, — пояснил веселящийся Габриэль. — После того, как русалки выбрались на сушу и научились ходить, хвост стал декоративным. Но иногда… — Габриэль крякнул от натуги и выдрал кости из мяса. — Случается и такое. — Он поднял руку повыше, чтобы я могла как следует разглядеть короткий хвост с небольшим и очень твёрдым плавником на конце. — Это разведчик. Чёрт.

— Пардон, что спрашиваю. Но где он его всё это время хранил?

— Ты как раз держишься за то место, — сказал этот несносный гад и рассмеялся, довольный моей реакцией.

А я… Я скинула труп с рук с отвращением смотря на свои ладони, которые только что держались за то самое причинное место с пупырышками.

— У русалок способной к размножению бывает только наследница. — Габ бросил хвост в ящик с ещё десятком таких же, но уже высохших, и отёр руки снятой со стола тряпкой. — Они почти как пчёлы, где главенствует матка. Только в случае с разумной расой, главным является тот, кто первым смог её оплодотворить. В первую беременность рождается новая наследница, потом её охрана, потом разведчики и так далее. Кладка русалок превышает сотню яиц за раз. А теперь прикинь, сколько раз они могут её повторить при средней продолжительности жизни в две, иногда три сотни лет.

Я поперхнулась. Перспектива выйти в море и наткнуться на русалочий косяк совсем не прельщала. Но что-то всё равно не состыковывалось.

— Погоди. — Я вскинула бровь, наблюдая за процессом засолки трупа в серой пыли смешанной с растёртыми травами. — Если бы они действительно так размножались, то уже на первой сотне лет столкнулись бы с уродствами.

— Для этого они находят наиболее подходящих доноров для всех кладок, кроме первой. Первая самая сложная и опасная, во время неё хиёлта может умереть. Но речь не об этом. Если хочешь узнать подробнее, то могу предоставить тебе свои исследования по этому вопросу.

— О… П-потом. — Я смутилась и поспешила перевести разговор в более безопасное русло. — Так ты сказал, что первая кладка очень важна и так же опасна.

— Да. И для неё всегда берётся человек.

— В смысле? — У меня глаза на лоб полезли. — Они едят людей, чтобы спариваться?

— Они спариваются с людьми, чтобы рожать наследниц, — поправил меня Габ, не особо заботясь о душевных муках, вызванных ошеломляющей новостью.

— С-спариваются?..

— Верно.

Я прокашлялась и попыталась представить сие действие. У меня, конечно же, ничего не вышло. Потому что русалки — это… ну русалки же. Нет у них подходящих для человеческих мужчин отверстий. Тем более это вид яйцекладущих. У них вообще… всё другое должно быть.

— Думаю, тебе будет интересно посетить библиотеку. Ты ведь её искала, верно?