— Можешь. — Одан спланировал на пол. — Просто тебе страшно.

— Нет, — глухо отрезала я.

— А вот и да.

— Нет.

— Да-а.

— Я сказала! Габриэль?..

Маркиз оказался за моей спиной совершенно беззвучно. То ли не сработал купол тишины Одана, то ли магия Габа была столь сильной, что спокойно уничтожала все помехи. Выдержав мой ошарашенный и беспокойный взгляд, он молча подал руку. Мне показалось, в его действиях прослеживается обида, но даже если так, вида он старался не подавать. Интересно, как долго он был здесь и что слышал? Хотя, чего это я. Ясно же, что сразу и всё. Габриэль не доверял деду, а потому ни за что не позволил бы мне одной с ним встретиться.

Вот же дура.

И кого я пыталась обмануть? Обман обману, конечно, рознь, но доверие всё же подрывает. Мои бесславные попытки защитить сердце и душу маркиза могли показаться недоверием.

Пора бы уже привыкать к тому, что я больше не одна и не имею права решать всё самостоятельно. Особенно в нынешней ситуации.

— Прости, — выдохнула я ему в грудь. — Не хотела лишний раз тебя тревожить пока не найду доказательства.

— Доказательства чего?

— Сначала я их найду, — твёрдо сказала я, беря его за руку. — В ином случае даже упоминать не собираюсь.

Некоторое время он сверлил меня недовольным взглядом, в котором явно читалось желание отшлёпать, но разум всё же победил.

— Ладно. — Габ взлохматил мне волосы. — Тебе ведь нужна была библиотека на четвёртом этаже?

— Да.

— Эй, — обратился он к Одану, обнимая меня за плечи. — Если собрался играть, то лучше даже не начинай.

— У меня нет намерения причинять вред Маленькой леди, — фыркнул дух, заносчиво вскинув подбородок.

Нам пришлось ждать около часа, прежде, чем весь лёд с лестницы оттаял. Маркизу эта магия далась тяжело. Я видела, как тряслись его руки и вспотел лоб, но он отказывался от помощи и отдыха, как будто делал назло, желая что-то доказать. И скорее всего даже не нам с Оданом.

Поднимались быстро. Буквально бегом. Я едва поспевала за маркизом, но он и не думал тормозить. Только взбирался, взбирался, взбирался. Ступень за ступенью, один поворот за другим. Всё выше и выше, под самую башню.

Узкая дверь в конце лестницы была выкрашена в чёрный цвет. Круглая ручка с имперским вензелем на золоте была единственным украшением.

Так странно.

Я встала сразу за Габом и нутром уловила как непросто ему дался этот поход. Магия маркиза начала вырываться из тела, как если бы он был совсем несмышлёным ребёнком, не умеющим держать силу в узде.

— Всё в порядке? — тихо спросила я.

— Да, — после паузы ответил Габ и повернул ручку.

Ручка вспыхнула алым и накалилась. А через мгновение на пол полетели золотые искры магии императорской семьи Ахария. На большом гобелене в главном зале центрального храма столицы до сих пор был изображён первый император Ахарбы с воздетыми к небу руками. И с его рук тоже лилась вот такая драгоценная магия.

Ах.

Я закрыла рот и постаралась скрыть восхищение. Точно ведь. По бабушке Габриэль являлся потомком Энеля Пятого. И даже несмотря на то, что официально он бастард и не был принят в семью Эсфиль, он всё ещё мог претендовать на трон. Ведь правление рода Тризма, к коему принадлежала и Церцея, ознаменовалось ужасными бедствиями.

Библиотека на самом верху башни была на удивление чистой. Вероятно, всё это время её хранила магия Одана. Тёмные, почти чёрного цвета шкафы от пола до потолка были набиты древними фолиантами. Каждый из которых стоил как малый дворец или поместье аристократа.

Посередине круглой комнаты стояли два кресла. В общем-то они и были всей мебелью в этом месте. Свет лился из единственной маглампы под потолком. Но её свечения вполне хватало для чтения. Серые камни стен покрывала мозаика из драгоценных камней. Были здесь и диковинные животные, и странные, уже вымершие, разумные расы. Но больше всего внимания в этих мозаиках уделялось кораблям. И от блеска ослепительно-белых парусов слепило глаза.

Я подошла вплотную к одному из кораблей и вгляделась. Маленькие фигурки темнокожих людей в простых рубахах и широких штанах выглядели как живые.

Я знала. Чёрт возьми. Я знала, что окажусь правой.

Но как же это всё усложняет и без того раздутую проблему.

Семья Эсфиль была не только ярчайшим представителем гениальных алхимиков. Среди них были и те, кто предпочитал земле море. А это значит, что все они были страстными мореходами.

И вполне вероятно, что Габ тоже любил плавать. Его мог научить Марчело.

— Соля. — Габ смотрел на корешки книг одного из шкафов. — Иди сюда.

— Ты что-то нашёл?

Я подошла вплотную, но не смогла разглядеть ни надписей, ни даже шрифта. Вероятно, они все были скрыты от посторонних.

— Что именно тебе нужно? — спросил он, не отвлекаясь от осмотра.

— Газеты, портреты твоих предшественников и книги по чёрной алхимии. Не надо так на меня смотреть. — Я надула губы и подмигнула, надеясь, что это разрядит обстановку. — По всей империи ходили байки о том, какие страшные алхимики и как они любили баловаться запрещёнными штуками.

— Не знаю, как насчёт алхимических книг… — Он потянул руку вверх и вытащил с самой последней полки тонкую книгу в золотой обложке с красными разводами. — Но альбом с портретами вот. А. Ты же не сможешь ничего увидеть. Пошли.

Он сел в ближайшее кресло и посадил меня на колени. Одан снова фыркнул, но ничего не сказал и улетел подальше, изучать другие шкафы.

— А зачем нам так сидеть? — тихо спросила я, прижимаясь к его груди.

Всё-таки я оказалась права. Чувство защищённости появлялось только тогда, когда он был рядом. Как сейчас.

— Родовая магия не позволяет увидеть страницы чужакам.

Габ открыл обложку и надавил указательным пальцем на выемку в центре страницы. Снова прыснул фейерверк имперской магии. Когда по белому листу поползла вязь странных закорючек, Габриэль перевернул страницу показывая первый портрет.

Ничего особенного, просто какая-то старушка в длинном платье и старом плаще с кляксами опрокинутых зелий.

— Это Годвина Серая. Любила ставить опыты над смертниками. Долгое время работала при дворе старшим дознавателем.

— А почему Серая?

Я вгляделась в морщинки у губ бабушки и поняла, что при жизни она очень много улыбалась. Страсть-то какая, учитывая её работу и увлечения.

— Потому что после её допросов обвиняемые обычно превращались в серый высохший труп.

Брр. Гадость какая, подумала я, стараясь сдержать озноб. Всё-таки эта бабка была родственницей Габриэля.

— Давай дальше, — попросила я.

На следующей странице появилось изображение лихого молодца в широкой шляпе с пером и подвеской из миниатюрных черепов.

— А эт-тот?

— Себастиан Вонючий.

— Да?..

— Ага. — Габриэль улыбнулся, глядя на мою реакцию. — Видишь эти черепа? Он долгое время изучал анатомию и даже выпустил работу, затрагивающую влияние магии на скорость тления человеческих останков. Сама понимаешь, когда работаешь с трупами, то быстро теряешь чувство прекрасного. Уходу за собой он предпочитал катакомбы и кладбища, поэтому от него постоянно воняло трупами.

— Л-ладно. А этот? — спросила я, указав на следующего родственника.

Юноша был красив и со стороны смотрелся чужеродным цветком, невесть как попавшим в долину чудовищ. Светлые волосы вились от самых корней, из-за чего на его голове было светло-золотистое облако. В глазах сияла чистая зелень новорожденной травы. И даже ямочки на пухлых щеках говорили о доброте этого человека.

— Падвил Яйценосный. Только не смейся. Да не надо так ржать! — громко попросил Габ едва сдерживая хохот. Посмеявшись и прочистив горло, он пояснил: — Был большим любителем яиц.

— В смысле, он любил их есть?

— Нет. В смысле, что он очень любил яйца. Разные: звериные, птичьи, даже русалочьи. Поэтому его всегда можно было найти там, где только что произошла кладка. Ему был запрещён вход во дворец, потому что в местном саду как раз свила гнездо пара редких Острокрылок. Он даже охотился на них и лазил через забор, но… — Габ развёл руками и хмыкнул.