— А им есть за что мстить? — Габриэль не отрывал странно напряжённого взгляда от небольшой точки во льду на уровне его глаз.

— Не поверишь, — я хихикнула. — Есть. Церцея захотела иметь бога в услужении.

— Это возможно? — как бы между прочим спросил маркиз, трогая точку пальцем.

— Возможно, — вздохнула я. — Только свой взор она обратила не на Светлых.

— Да?..

— Да. Она захотела обладать Владыкой смерти.

— Влады…кой? — Габ впервые округлил глаза и приоткрыл рот. — Это тот, что хранит некромантов?

— Ну да.

— И как, кхм. Ей удалось овладеть им?

— Ага, — я хмыкнула. — После того, как она истребила почти всех некромантов на территории империи, он пришёл.

— И…

— Ну и вот. Вся её семья теперь проклята, до седьмого колена. Дети больше всех пострадали. Дочери потеряли способность видеть и слышать. У одной из них развилось физическое уродство — колени выгибает в обратную сторону. У сыновей всё хуже.

— Насколько? — тихо спросил маркиз, уже смотря прямо на меня. Очень внимательно и настороженно.

Я взъерошила затылок и скривилась, вспомнив то, что увидела по просьбе Церцеи.

— Они гниют. Наследный принц Жифт единственный, чья плоть ещё осталась на костях.

— Ты получила эти земли за помощь им? — сложил два и два Габ. — Смогла снять проклятье Владыки?

— Неа. Я же простая некромантка. Пусть и сильная, но Владыка не мой предок. Мой отец был обычным некромантом. Я смогла только заморозить проклятье на год. Если Церцея захочет меня убить, то через год умрут и все её дети. Потому что я не смогу ещё раз им помочь. Империя гибнет, Габ. — Я прислонилась ко льду и вскинула голову вверх, рассматривая теряющийся в темноте свод. — Из-за Церцеи больше некому заниматься очисткой улиц и кладбищ. Мертвецы гниют, хвори, от которых они когда-то умерли, распространяются.

— А… А твоя сила жизни? Твоя мама ведь могла исцелить таких больных, как имперские наследники?

— Мама могла. А я нет. Из-за того, что моё тело делят две противоположные друг другу силы, я не могу в полной мере воспользоваться ни одной. Да, молитва богам помогает на время притупить смерть, но на территории дворца ни одна молитва не работает. Боги разгневались. Там сейчас такой магический фон, что даже сам Владыка не смог бы что-то сделать.

— Тогда как ты собираешься спасать Доуля? — Габриэль нахмурился и встал напротив меня. — Если твоя сила не работает.

— Она не работает на территории империи. Земли Эсфиль — это совсе-ем другое дело, — загадочно ответила я и пустила немного чистой магии смерти в ту точку, что так привлекла Габа.

Послышался глухой стон.

Не мужской, не женский, не стариковский и не детский. Мёртвый и невыразительный стон.

Мы переглянулись. Я прижала палец к губам, прося маркиза о тишине. Артефакт Мертвеца указывал на что-то за пределами колонны. То есть, там, где лёд полностью перекрывал стену и потолок. Маленькая сквозная дырочка, что привлекла внимание Габриэля начала расширяться. На месте тёмного провала показались зубы. Маленькие, невзрачные и очень тупые. Без передних резцов. Как у рыб.

Хо-о-о.

Нашёлся-таки лазутчик. Я, конечно, признавала неправдоподобно высокую совместимость морфов с другими жизненными формами, но это… Как бы сказать… Извращение, что ли.

Существо было маленького роста. Голое, серое и абсолютно слепое. Нет, конечно, морфы не были слепцами, но в настоящей форме у них отсутствовали глаза, из заменяли тёмные шарики на тонких нитях во впадинах удлинённого черепа. Безносый, трёхпалый и… не до конца сменивший шкуру моего гуля. Нижняя часть тела морфа принадлежала нежити.

Кто-то спугнул его и запечатал в лёд, оставив только небольшую дырку для дыхания.

— Нас опередили, — мрачно констатировал Габ, с интересом рассматривая морфа. — Можешь предположить, кто это был?

— Он жив, но застрял между формами, да? — Я поковыряла пальцем губу и качнулась на пятках. — Кто из твоих умеет управлять льдом?

— Никто.

— Ты уверен? — Я обернулась, чтобы удостовериться в том, что мы одни. — Его не просто спрятали. Его запечатали в лёд. Как ту раковину в морозильнике, помнишь? Она как будто покрыта толстым слоем глазури, как и эта тварь.

— Лёд — это вода, а вода стихия хиёлт, как ты помнишь, — ответил маркиз, надевая перчатку и дотрагиваясь до морфа. — Кто-то из русалок его спрятал. Но зачем? Не проще ли убить и избавиться от трупа? Они это могут. — Говоря это он содрогнулся от отвращения.

— Так. — Я села на пол и сцепив пальцы домиком, задумалась. — В замке было два морфа. Один притворялся Юлем, но после того, как я нашла тот говорящий череп — исчез. И нашёлся спустя несколько часов закованным в лёд. Но живым, спешу заметить. Знаешь, — я подняла голову, встречаясь с внимательным взглядом Габриэля. — Этот недоносок запер меня в комнате с говорящим мертвецом. А когда я вышла, он что-то рассматривал на стене бокового коридора. Может, мы найдём ответ там?

— Проверить нужно, — кивнул Габ. Я не могу понять, как эти сволочи передвигаются. Я о русалках, — добавил он. — Ведь все коридоры замка так или иначе просматриваются и патрулируются.

— Угу. — Я качнулась в позе лотоса и забубнила: — Стены сплошь покрыты льдом, но тот проход был явно сделан недавно… а ещё сокровищницы и… — Я застыла, не поверив, что всё оказалось куда проще, чем мы представляли. — Г-габ! — Я подскочила и запутавшись в ногах, свалилась прямо на маркиза. — Я поняла! Слышишь?! — Я вскинула голову и едва не ударилась носом о его подбородок. — Они в стенах!

— Что? Подожди, не ори так. И перестань меня щупать, — как-то скованно попросил он.

— Чего? — Я опустила взгляд и покраснела. Вот же чёрт. И правда щупаю. А я-то думала, чего так мягко, а это зад маркиза оказывается. — Извини. — Я резко выправилась и спрятала руки за спину. — Так вот. Они в стенах.

— Кто?

— Русалки! Помнишь тот проход, рядом с которым ты нашёл меня и того разведчика? Он же был сделан во льду! Но ты сам утверждал, что этот лёд сломать не так-то просто.

— Верно… — Габриэль поправил одежду и взял меня под локоть, отводя от колонны и полудохлого морфа. — Я так сказал.

— Ну вот! — радостно воскликнула я. — А ты можешь вспомнить, когда в том коридоре появился этот проход?

— Не знаю. — Он задумался. — Ребята меняются каждые два-три часа. И если бы что-то такое случилось, они бы сразу доложили.

— А если бы среди тех, кто пришёл меняться, был морф? Он бы не стал докладывать верно?

— Хочешь сказать, они работают в паре? — усомнился Габ.

— Всё может быть. Взаимовыгодные, так сказать, отношения.

— И какая же для морфов выгода здесь, на краю континента? — с непередаваемым скепсисом в голосе, спросил маркиз.

— Например, они могли бы готовиться к твоей замене.

— Моей?

— Да.

— Это невозможно.

Габ посмотрел на меня с жалостью. Как родитель смотрит на ребёнка, который вроде бы совершил открытие, но на самом деле повторил уже пройдённое. И теперь должен осознать тщетность своей попытки.

— Никогда не говори невозможно, пока не получишь подтверждение, — грубо отрезала я. — Высокомерие может стать причиной твоей смерти.

Габриэль некоторое время ещё смотрел на меня, но потом отвёл взгляд и нехотя согласился.

— Ладно. Допустим, ты права, и они сговорились. Но почему стены?

— Потому что вода — это стихия русалок, — шёпотом повторила я, смотря в сторону лестницы.

Слух у меня всегда был тонкий. Так что разведчика я услышала задолго до того, как он появился на лестнице. Притворяться, что ничего не знаешь, продолжать как ни в чем не бывало разговор и успеть среагировать прежде, чем он выпустит своё жало.

Ледяное копьё пролетело сквозь дымку, оставленную материализованной энергией смерти. Иногда такой фокус позволял мне выиграть несколько секунд времени в схватке с паладинами храма. А иногда, как сейчас, избежать смертельного удара.