Последствия оказанной услуги были далеко идущими. Никто во дворце не понимал опрометчивость указа Церцеи, никто не хотел признавать влияние какой-то там девчонки на исход противостояния имперской семьи и храма. Для меня же было важным только одно: я смогу навсегда избавиться от преследования, мне не нужно будет прятаться и жить, как помойная крыса, лишь бы не попасться на глаза святому отцу.

— У нас будет собственный дом, — сообщила я скелетам. — Больше никто не посмеет охотиться на некромантов. Я найду всех выживших и заберу к себе, как только сниму проклятие. — На этом Дрыг понимающе погладил меня по щеке и вернулся к созерцанию потолка кареты. — Вы возглавите мои войска. — Я всё больше распалялась, представляя будущее на собственной земле. Фель подпрыгнул на моей коленке и возмущённо защёлкал челюстью, отказываясь работать. — Тебе надо будет только командовать и наставлять новичков, — пояснила я бывшему фею. — На землях алхимиков множество склепов, так что работников найдём быстро.

Фель сверкнул потемневшими глазницами и выпятил рёбра. А потом дал щелбан зазевавшемуся Дрыгу и триумфально залез на оконную шторку. Забияка и разгильдяй, всегда третирующий младшего собрата.

— Перестань доставать Дрыга! — возмутилась я, дёргая Феля за пятку. — Нельзя так обращаться с семьёй.

Кулда, всю дорогу следящий за обстановкой и нашим кучером, расстроенно покачал головой и поманил к себе Дрыга. Чтобы утешить. Я отодвинула занавеску и всмотрелась в проносящийся мимо пейзаж.

Засуха и мор преследовали страну с тех самых пор, как был издан указ о прощении. Вымаливая у богов ещё больше богатств, Церцея стала приносить в жертву самых ненужных, по её мнению, людей — некромантов. Ей и в голову не приходило, что только дети Владыки смерти могут спасти мир от чумы и других смертельных болезней. Уже двенадцать лет люди болели, умирали и отравляли своей плотью землю. Это касалось не только людского рода, но и тех, кто причислял себя к высшим расам. Таким, как феи. Пока была жива мама, храм ещё как-то справлялся с очисткой мест с миазмами, но после её кончины всё стало только хуже.

Её смерть побудила всех богов отвернуться от нашей страны. Не зря вокруг дворца разбушевалась магия.

Ну да ладно.

Я хмыкнула и провела пальцем по заиндевевшему стеклу. Это больше не моя проблема. С империей и её людьми пусть разбирается Церцея. Я же навсегда закрою вход в земли маркизата и создам там свою империю, где никто не будет выше и ровнее.

— Готовьтесь, — приказала я фамильярам. — Мы подъезжаем к Стене.

Иней, быстро расползающийся по затёртому стеклу, въедался в мелкие трещины и ломал защиту экипажа. Я приоткрыла окно и высунулась наружу. Так и есть, проклятие уже давно покинуло пределы земель дю Эсфиль. Если ничего не делать, то вечный холод и лёд покроет Ахарбу ещё до истечения этого столетия.

Карета дёрнулась несколько раз и остановилась у подпирающих небо каменных врат.

— Дальше сами, леди.

Кучер был из разорившихся. Поэтому такое обращение для него было нормальным. Попробовал бы кто из знати запросить “леди” у простолюдина. Был бы оплёван в лучшем случае. Я вылезла из экипажа, размяла затёкшие от долгой езды плечи и неторопливо двинулась к Стене. Кто её выстроил и когда никто не знал. Доподлинно известно было только одно: одна она многие годы сдерживала рост проклятия морского народа. Кто-то использовал её как пристанище, прорубив внутри каменных глыб тайные проходы и комнаты; кто-то занимался в этой местности торговлей контрабандой, правильно рассудив, что имперский сыск не поедет в такую даль ради одной шкуры магверя. А кто-то, как я, пытался найти здесь дом. Но большинство таких покусителей на земли Эсфиль остались вмёрзшими в лёд, так и не дойдя до главной сокровищницы этих мест — фьордов.

— Я заберу карету, вы уж не обессудьте, приказ императрицы. — Мужчина приподнял шляпу и осторожно покосился на вход. — Может, не надо вам туда, а? Неужель, не найти обители попроще?

Я молча вытащила из сундука накидку, заплечный мешок и направилась к вратам. Скелеты сидели как мышки, стараясь лишний раз не попадаться никому на глаза. Так что, перед возничим сейчас была одинокая несовершеннолетняя девушка, которую императрица сослала умирать.

— Эй! Леди! — Мужчина спрыгнул с козел и начал торопливо отвязывать одну из лошадей. — Не могу я вас так отпустить. Возьмите хотя бы животину, чай не ногами топтать снег.

— А как же императрица? — Я с интересом смотрела на то, как он старательно укладывает на спину лошади толстую попону. — Не боитесь её гнева?

— Скажу, что по пути нарвались на разбойников, — отмахнулся он, подводя ко мне лошадь. — Не знаю, за какое преступление вас сюда отправили, но надеюсь, что вы не сгинете по дороге. Прощайте, леди. — Он приподнял шляпу, вскочил на козлы и начал разворачивать экипаж.

— Спасибо, дяденька! — крикнула я, сложив руки. — Мальчики, забирайтесь в подклад, там точно будет удобнее ехать.

Сев кое-как на лошадь, благо она была смирной, я натянула поводья и заставила её свернуть. Через главные врата мне не пройти. Не потому, что нельзя, а потому что мне нечего им отдать. Дань уважения новой жизни — так называли жители Стены подаяние, которое надобно было просунуть внутрь маленького оконца. Обычно, это были деньги или злато. В редких случаях магические камни, одежда, еда. Ещё реже это были артефакты.

В моём случае, я должна была отдать им лошадь. Но я не дура. Возничий был прав, как никогда. Даже если я смогу добраться до замка самостоятельно, то в качестве пищи мне использовать на землях Эсфиль нечего. Не буду же я грызть лёд, правда?..

А если лошадь падёт раньше, чем у меня закончится еда, то я смогу использовать её в качестве нежити. Той вообще не страшны ветер и лютый мороз.

— Н-но, моя хорошая.

Я пришпорила лошадь и повела её вдоль Стены. Скелетики возились в попоне, пытаясь разместиться так, чтобы и ехать было комфортно, и обзору ничего не мешало. Если так подумать, то я могла бы отдать в качестве дани мамино зеркальце, но оно было единственным о ней напоминанием, так что мне не хватило сил с ним расстаться.

Подмёрзшая трава хрустела под копытами лошади, а изо рта при каждом выдохе клубился дымок. Чем дальше мы ехали, тем явственнее проступало проклятие. Скорее всего, у самых врат оно ещё сдерживалось, но там, где вязь заклинания уже стёрлась, защиты от мороза не было.

В этом были виноваты люди, жившие в Стене. Но и их можно было понять. Когда случилось несчастье, им пришлось искать убежище, ведь маркиз, навлёкший на земли алхимиков беду, утонул вместе с кораблём, нагруженным сокровищами. Как только последняя мачта скрылась под водой, фьорды промёрзли до дна.

С тех пор, на некогда благодатных и богатых урожаем землях нечего было есть. Все, кто смог укрыться от волны проклятия, спрятались на границе земель. А потом некто возвёл Стену и доступ к плодородной почве империи для жителей маркизата был закрыт навсегда.

С годами эти земли стали использовать в качестве наказания для ссылки мелких преступников и выпущенных из тюрьмы аристократов. По слухам, вокруг замка дю Эсфиль ссыльными был отстроен город. А все, кто там жил, промышляли грабежами, превратившись из изгоев в сухопутных пиратов.

Императрица, не понаслышке знавшая тех, кто там жил, поинтересовалась у меня: не страшно ли? Не страшно, ответила тогда я, стараясь выглядеть правдиво.

И я не солгала. Ведь мёртвые мне навредить не смогут, а живые некромантам и вовсе не помеха. Единственное, что могло бы напугать меня в этом путешествии, так это отсутствие еды, но и эта проблема решилась благодаря милосердному кучеру.

За размышлениями я едва не пропустила щель.

Остановив лошадь, я спрыгнула на лёд и заглянула внутрь. Так и есть. Стена в этом месте прохудилась больше обычного, поэтому внутристенные коридоры были покрыты изморозью, остатками когда-то живших здесь людей и…