— Погоди. — Габ успокаивающе погладил меня. — Объясни так, чтобы я понял.

— Белун рассказал мне о твоей семье и-и о том, что ты принадлежишь к императорскому роду… Ах, сейчас не это главное! В общем! Я узнала, что в замке хранится тело Утиса, Третьей звезды, и что душа его во льду. Ты ведь о ней тогда говорил, да? — Я не стала ждать подтверждения и продолжила закипать. — Так вот, гном о нём рассказал только для того, чтобы помочь. Ты — маркиз, твой брак должен быть освящён в храме, но даже если без этого! Печать на документе должен заверить кто-то равный герцогу. На этих землях никого с подходящим титулом нет! А значит, наш брак не признают действительным! — Я задохнулась быстро остывающим воздухом и попыталась закончить на одном выдохе: — Только Утис может стать свидетелем! А это значит, что я должна провести ритуал и воскресить его, как Доуля! Но у меня нет сил, а храмовники близко и ещё этот бог хочет, чтобы Утис не воскрес, а вознёсся, и это проблема!

Габ некоторое время молчал, а потом сказал:

— Я понял. Тот бог, что дал тебе знания, хочет, чтобы ты выпустила душу Утиса. Но если мы так сделаем, то Тис умрёт, а я этого не хочу. И даже не в браке загвоздка. Я сто лет заботился о том, чтобы он не достался русалкам, а теперь его хочет забрать какой-то бессмертный родственник?!

Габриэль сжал кулаки и стукнул себя по коленям.

И тут я вообще ничего не поняла.

При чём тут русалки и дядя Габриэля? Говорили, что принц пропал в день своего совершеннолетия. Без единого следа и свидетеля. Но он не пропал. Он здесь, в собственном замке.

И его хотят забрать русалки.

Так. Стоп. Я так с ума сойду. Габ же говорил, что старшие хиёлты для первого выводка ищут себе подходящих мужчин из числа… людей. А Белун сказал, что Энель Пятый не хотел отдавать трон отпрыску бога. И та реакция Габриэля на мой рассказ о том, что русалки озлобились на главу рода Эсфиль за кражу…

Что же всё-таки случилось здесь сто лет назад?

— Возможно ли, что твой дедушка пытался заключить договор с хиёлтами? — осторожно спросила я.

— Оба.

— Что?

— Они оба пытались продать Тиса русалкам, — процедил Габ. — И хозяин маркизата не признал его своим сыном, хотя должен был. Он его ненавидел, потому что бабушка умерла во время родов, не выдержав силы ребёнка.

— Эм. — Я неловко улыбнулась, и почесал затылок. — Я что-то не совсем понимаю. Твой дед, тогдашний маркиз Эсфиль, не признал принца как своего отпрыска, так?

— Да.

— Но почему он должен был его признавать? Ведь принц родился от связи маркизы с богом. Фактически, он был бастардом, но по линии жены. Таких детей не признают своими, — с грустью добавила я.

— Одан должен был это сделать! — вскипел Габ. — Обязан! Бабушка была не виновата в том, что зачала, к тому же пророчество гласило, что дитя должно вырасти в любви и заботе, а его напротив, выбросили! Отец, пока был жив, ещё кое-как заботился о нём, но потом всё легло на плечи наставника.

— Одан? А-а-а, так вот почему вы называете его предателем.

— Не только. Он сговорился с императором и организовал встречу с хиёлтами в обмен на некоторые материалы для алхимических исследований.

— Но почему русалки так зациклились на принце? — не поняла я. — Неужели только из-за срыва сделки?

— Нет. — Габ поднялся и начал мерить комнату широкими шагами. — Всё потому, что кровь бога, пусть и не чистая, позволит им эволюционировать. Когда Энель и Одан получили от русалок залог за тело Утиса, мы с ним решили бежать. Но как видишь, не вышло. Русалки взбесились из-за обмана, убили императора и маркиза. А мне пришлось выживать на том, что оставили родственнички.

— Почему Утис в таком состоянии? — Я залезла на кровать с ногами, обняла коленки и начала покачиваться. — Его пытались убить?

— Пытались. — Габ уже не просто шагал, он рыскал на полках шкафов и столах в поисках чего-то важного, судя по всему.

— А почему душа во льду, а не в хранилище?

— Потому что её невозможно было поместить туда без потерь. У него она слишком… большая, — буркнул маркиз, сметая с ближайшего стола бумаги и опираясь руками на столешницу. — Но он, тем не менее, всё слышит. Его тело не исчезло, оно просто спит.

Я вскинула голову и задумалась.

Если Габриэль прав, то шанс разбудить принца очень велик даже с той толикой сил, что у меня есть. Если будут артефакты, я смогу вернуть всё, как было. Но тогда Артус убьёт меня.

Умирать мне не хотелось.

Но и отдавать любимого родственника своего почти мужа тоже. В конце концов, он теперь и мой дядя. Ну почти.

— Слушай. — Я повернулась к застывшему Габриэлю. — А что если мы избавимся от источника проклятья?

— Избавимся? — Он резко развернулся и опёрся спиной об стол.

— Ага. Что если мы убьём королеву русалок, или кто она у них там. Ведь тогда командовать низшими хиёлтами будет некому? Или они все пользуются магией?

— Нет. — Габ потёр пальцами губы и улыбнулся, вроде как уже представляя дальнейшие события. — Заморозить фьорды могут только высшие русалки. Десять лет назад их было трое. Сейчас осталась одна.

— Ты в этом уверен? — Я перестала качаться и сильнее стянула руки вокруг ног. — Почему?

— Потому что в позапрошлом году двоих я отправил в полёт.

— Куда?

— Взорвал.

План был не особо хорош.

В нём было, прямо-таки скажем, огромное количество дыр: недостаток времени, количество людей, сезон спаривания магверей и… конечно же наличие шпионов. Хотя магвери, в данном случае, представляли наибольшую опасность, ведь открыто пользоваться магией вне стен замка я не могла.

Чтобы воплотить задуманное, нам пришлось вытащить запасы солёных хиёлт и два нетронутых трупа высших. Точнее то, что от них осталось после взрыва.

— Ты уверен, что это сработает? — спросила я Габа, пока помогала ему разбрасывать русалок вдоль леса и скал.

— Определённо.

Он смахнул со лба упавшие волосы и прищурившись, посмотрел в единственное свободное от трупов место. То, был узкий проход, оставленный для проезда процессии храмовников.

Как сказали отправленные на разведку ребята, не мои конечно, что вместе с сотней паладинов к замку направляются три кареты и около трёхсот обессиленных людей.

— Не жалко? — Габриэль стряхнул с рук слизь и разогнулся, смотря прямо на меня. — Среди них могут быть и твои знакомые.

Я замерла, на мгновение позволив себе сочувствие, но тут же мотнула головой и пошла к очередной бочке.

— Точно не будешь жалеть?

— Трущобные никогда не делают что-то только по приказу.

— То есть, они добровольно идут на смерть?

Я погрузила руки в рассол и нащупав кусок, потащила его.

— Скорее всего им обещали лечение и еду. Никто из них не в курсе того, что здесь происходит. — Я швырнула ногу подальше от себя и вздохнула, выпустив облако пара. — Но у меня нет возможности заботиться о жизни трёхсот чужих мне людей. Ты и твои ребята для меня гораздо важнее тех, кто погнался за сказками храма.

— Как бессердечно, — усмехнулся Габ. — Но здесь я с тобой согласен. Проклятье уже настигло их, так что долго они не проживут. А если смогут как-то выжить, то ими заинтересуются местные.

Я сглотнула, понимая о ком он говорит. Каннибалы всё ещё оставались головной болью маркиза, ведь выходили на охоту ночью. И сейчас мы могли свободно работать только благодаря Белуну и его команде, что охраняла нас от скрытого нападения. Хотя день и ночь здесь не особо отличались друг от друга, но всё же было одно но. Ночью на земли опускался густой туман и разглядеть что-то дальше трёх шагов было невозможно. Мы с Габом смогли расставить ловушки только благодаря его знанию местности.

— Маленькая леди. — Надо мной появилось зелёное свечение. — Я распечатал часть сокровищниц. Ты можешь воспользоваться артефактами.

С тех пор как воскрес Доуль, никто из жителей замка не общался с дедом Габриэля. Духу пришлось выбрать себе одну из стен общего зала и занять там наблюдательный пост. И единственным человеком, к кому он обращался, была я.