Ух, этот взгляд… Я думала, что всякого уже повидала, но оказывается женская ревность — страшная вещь. Может быть даже пострашнее встречи с торговцами детьми будет.

— Итак. — Габ повёл меня в оружейную на первом этаже, чтобы я смогла подобрать себе клинок. — В деревню пойдём завтра, на рассвете. В это время каннибалы ложатся спать и не могут реагировать также быстро. Не забудь про магверей, у них начался брачный сезон во время которого они крайне чувствительны к магии. Попытайся лишний раз ею не пользоваться.

— Но кроме магии я ничего не умею.

— Для этого у тебя есть я. — Он бросил на меня косой взгляд и быстро отвернулся.

В полутьме коридора мне показалось, что у него покраснели уши.

Неужели отморозил?

Но это странно. За последние дни в замке стало немного теплее и я заметила, что Габриэль расслабился. Возможно, большую роль в этом сыграло спасение Доуля, но я думала, что здесь нечто большее. Вся его семья, с которой он бок о бок провёл последние сто лет, стала относиться ко мне намного мягче. Иногда я даже слышала слова приветствия.

В путь собирались маленьким отрядом, состоящим из меня, маркиза и гнома Белуна, который отвечал за инвентарь. Оказывается, несмотря на рост, гномы имеют недюжую силу, которой могут легко сравниться с великанами.

Я зашла в хранилище первой и зажгла магическую лампу на стене. В её ровном, ярко-жёлтом свете появились сполохи красного.

— Неужели, здесь всё оружие заряжено магией? — Я повернулась к Габриэлю, который в этот момент перебирал короткие мечи в стойке. — Среди вас есть волшебники?

— Нет. Я же великий алхимик, — хмыкнул Габ, развернувшись ко мне вполоборота. — Вся комната изолирована артефактами.

— А разве артефактор и алхимик это не две разные профессии?

— Раньше они тесно сосуществовали. К тому же, у меня было достаточно времени, чтобы всё изучить.

— А. Прости. — Я неловко улыбнулась и пошла осматриваться.

Здесь всё было в идеальном состоянии. Топоры, секиры, стрелы, арбалетные болты и даже цепи. Цепи поразили меня больше всего.

— Для чего они? — Я ткнула пальцем в крупное железное звено.

— Ими мы связываем тех, кто проходит трансформацию.

— А что это такое?

— Когда человек становится каннибалом, у него есть только два выхода: быстрая смерть и трансформация. Последняя случается редко из-за того, что ослабленное голодом тело не может выдержать магическую нагрузку.

— Я всё ещё не понимаю. Как поедание себе подобных способствует трансформации?

— Не само поедание, а поглощение магических ядер, которые есть у каждого магверя. Чтобы справиться с каннибализмом, некоторые стали поедать камни магверей.

У меня сердце упало в желудок.

Поедание камней магверей запрещено из-за последствий. Токсины, которые вырабатывают такие ядра, превращают человека в животное. Он более не способен испытывать симпатию к своему роду. Фактически, такие люди становятся неполноценными, стоя между магверями и людьми. Но при этом они получают силу, несравнимую с человеческой, и способности волшебников.

— Много таких? — выпалила я.

— Кого? — Габ вернул меч на место и подошёл ко мне.

— Трансформированных?

— Не очень.

— Почему вы их не убиваете, а только связываете?

— А почему ты вместо того, чтобы просто избавиться от тех, кто тебя не принимает — помогаешь?

— О чём ты? — Я нахмурилась, сжав цепь холодеющими пальцами.

— О том, что в этом замке тебе изначально были не рады. Но как оказалось, ты имела силу и возможность просто избавиться от нас всех. Но вместо этого, ты терпела насмешки, пренебрежение и даже угрозы. Ты помогла расправиться с морфами и спасла Доуля огромной ценой, которую мне никогда не удастся вернуть. А ведь могла просто сказать, что здесь уже ничего сделать нельзя.

— Я… — Габриэль надвинулся на меня и встал так близко, что я почувствовала его дыхание на своей щеке. — Я просто…

— Да?

— Потому что они важны для тебя.

— Для меня?

— Да. — Я отвернулась, стараясь избегать прямого взгляда маркиза. — Они ведь твоя семья, Габ. Я знаю, как тяжело смотреть на смерть близкого и знать, что ты ничем не можешь помочь. Я-я просто не хотела, чтобы ты испытывал подобное. Вот и всё.

— То есть, маленькая маркиза сделала это ради меня? — шепотом спросил Габ, наклоняясь всё ниже.

Я не стала отвечать. Как я вообще могла на это ответить? Мол да, ради тебя? Но почему? Почему никому неизвестная девушка помогает проклятому маркизу, хотя ему остался год до того, как проклятье сожрёт эти земли и всех, кто здесь находится?

— Соля, — шепнул он мне в ухо, а я вздрогнула всем телом и прикусила губу. — Со-ля… Соль.

— …

— Маленькая красивая птичка с большим сердцем. Ты появилась тогда, когда у нас уже пропала надежда.

— Г-габриэль…

Я попыталась отойти, но он не позволил. Взмахом руки захлопнул дверь и продолжил наступление.

— Соль, я правда пытался держаться подальше. Я старше, намного старше. И я проклят. Я весьма проблемный кандидат, знаешь ли. — Он по-доброму усмехнулся и аккуратно провёл пальцем по моей щеке. — Но ты только и делаешь, что испытываешь меня. Ты непредсказуемая, своевольная и не умеешь подчиняться. Но ещё ты очень добрая. И это больше всего меня поразило. Как девочка, которую всю жизнь преследовали, у которой отобрали мать с братом и пытались использовать, выросла такой чувствительной к чужим проблемам?

— Я-я…

— У тебя есть только один шанс отказаться. — Габриэль провёл языком по моему уху и легонько его прикусил. — Прямо сейчас. Потом будет поздно, ведь я становлюсь жадным с каждой проведённой рядом с тобой секундой. Ну же… скажи, чтобы я ушёл, Соль.

Лёгкая истома, появившаяся после его прикосновений лишала разума. Я не знала, что так тоже может быть. Что отношения между мужчиной и женщиной могут быть тёплыми и красивыми. Его шёпот сводил с ума, а руки, что легли на лопатки — обжигали сильнее огня. Но даже так мне не было больно.

Внутри меня начало зарождаться желание.

Я сглотнула и перевела взгляд на маркиза. Этого хватило, чтобы он понял. С едва заметным давлением он коснулся моих губ, а когда я расслабленно выдохнула, прижал к себе и поцеловал.

Непривычно яркая ночь, но без звёзд и месяца. Тёмная комната с закрытыми ставнями и небольшой очаг с магическим огнём. Жёсткая постель и мягкие податливые движения.

То, что начиналось как спонтанный поцелуй в оружейной, продолжилось близостью тел и душ.

Забавно. Я всегда считала, что подобное действо приносит лишь беды, ведь именно после таких вот встреч матушки с отцом появилась и я. И именно этого добивался от меня храм ради рождения новой Святой.

Мысль о том, что близость может быть опасна, появилась на краткий миг и растворилась в иссушающей неге и следующем за ней хаосе чувств. Ведь Чиваса ясно дала понять, что детей у маркиза быть не может. Что ж, в нашем с ним случае это ли не благословение?

— Не больно? — Габриэль приподнялся на руках и со странным огоньком в глазах посмотрел на меня.

— Нет. — Я отвернулась и прикусила губу. — Мне… приятно.

Маркиз выдохнул и усмехнулся.

— Это радует. Я боялся, что за целый век потерял хватку.

Век?..

Я распахнула глаза и подалась к нему. Врёт? Но зачем?

— Не веришь? — Он лёг рядом и закинул руки за голову. — Согласен. Это выглядит как безумие.

— Нет. Просто… — Я натянула одеяло на голову и забубнила: — Я думала, что вы с Чивасой…

— Чивой? — Он прыснул от смеха, но тут же остановился. — Кхм. Нет. Она мне как сестра.

На моих губах заиграла улыбка. Я и сама толком не понимала причину для радости, но отчего-то его признание грело сердце. Хотелось смеяться и плакать, а потом снова смеяться. Глупые чувства раздирали на части, и так и не выбрав что-то одно, я вынырнула из-под одеяла и по-новому взглянула на маркиза.