— Успокойся, — глухо ответил Габриэль. — Это было моё решение. Работай.

— Тьфу, — громко сплюнул в мою сторону несносный гном и принялся долбить лёд странным орудием, не похожим на рабочий инструмент.

Большое древко витиеватой формы заканчивалось острым лезвием, явно сделанным из… жемчуга? Я даже глаза протёрла недоверчиво. Да ладно. Кто в наше время делает копьё из жемчуга? Только самый недальновидный и-и… Ах. Я скривилась от очередной высеченной искры и отвернулась, чтобы лишний раз не смотреть на это кощунство. Видимо, они нашли большую жемчужину и путём нехитрых манипуляций, сплющили её до плоского состояния. Правда, давление для этого должно было превышать всё, что мог когда-либо выдать самый сильный человеческий воин.

Заметив, что до нутра морозилки осталось совсем немного, а эти дурни как встали кружком, так и остались стоять, я забеспокоилась.

Слишком близко, мелькнула на грани сознания мысль. Я бросилась вперёд, чтобы успеть перехватить Габриэля до того, как он увидит источник заражения, но опоздала.

С громким гаком, гном взмахнул последний раз и продолбил дыру. Прямо напротив лица Доуля.

— Что происходит? — зашептались те, кто, в общем-то должен был заметить подмену. — Это Доуль? Но как же…

— Ха-а-а.

Я встала к стене и ударилась затылком, чтобы хоть немного остудить бушевавший внутри меня жар. Глаза Габа, смотревшего на почти мёртвого друга, были наполнены известным мне чувством. Опустошением. Чувством мерзкой пустоты, когда ты понимаешь, что произошло непоправимое. Что сделать уже ничего нельзя. Можно только принять, но сердце и мозг отказываются. И потому ты просто стоишь и смотришь, не в силах сделать даже глоток сырого и промозглого воздуха.

Источником заражения оказался Доуль. Тот самый великан, что весьма добродушно встретил меня накануне, а теперь лежал, втиснутый в десятки трупов животных. Часть его скальпа была безжалостно снята, поэтому он выглядел не так приметно, как в нормальном состоянии.

Кто-то снял с него кожу, заразил магической плесенью и бросил умирать среди замороженных трупов. И всё это именно тогда, когда в этом замке появилась я. Удивительное совпадение, не правда ли?.. Не сведущий в некромантии или алхимии человек сразу укажет на меня, как на возможного виновника. Ведь до моего приезда они были здоровы.

Я задумалась. Крепко так.

Сегодня утром меня покоробило обращение Доуля и тонкий срез заражённого мяса. Сам великан к тому времени никак не мог оказаться в морозильнике, потому что его поместили туда совсем недавно. Буквально менее часа назад. А это значило, что его где-то держали, чтобы водить за нос жителей замка.

Так.

Меня как будто по темечку чем-то шандарахнуло. А ведь там за столом, вместе со всеми, сидел двойник. Сидел и жрал мясо, в то время, как настоящий великан томился в закоулках замороженного замка.

Брр.

Я поёжилась и обхватила плечи руками. Чего хотел добиться человек, что пошёл на преступление прямо перед носом у маркиза?

Заразить всех магической плесенью — это раз.

И два — попытаться вывести из игры меня. Съешь я тот ломтик, то на протяжении всего дня, бродя по замку, разносила бы грибные споры, постепенно погружая весь замок в хаос. Меня бы очень быстро вычислили и выкинули с земель. Но у преступника не хватило извилин, чтобы придумать запасной план, на случай, если я не стану есть или смогу различить заражённое мясо.

Я была не сильна в распутывании тайных заговоров, но в одном была уверена наверняка — человек, что пришёл в маркизат вместе со мной, был как-то связан с тем недоалхимиком. А вместе с этим, и с императрицей.

Тьфу.

Я скривилась, вспомнив телеса Церцеи, с трудом запихнутые в трон. Эта дамочка запросто могла бы разыграть подобное представление. Ведь наверняка она считала, что я, такая маленькая и несчастная сирота, в жизни не видавшая справедливости, никогда бы не смогла пойти наперекор договору, сулящему мне независимость…

А я пошла.

И если этот самоубивец от неё, то я навсегда лишу её семью покоя. А вместе с этим и всю империю.

— Гх. — Одну из девушек затошнило и я вернулась к насущным проблемам.

Что делать с Доулем?

Сейчас он не жилец. Это так, если по-честному. Всё тело, глаза, рот и… Я кинула беглый взгляд на придерживаемое с двух сторон тело. И гениталии. Всё покрыто спорами, и не абы какими, а самыми лучшими. Первым сортом, я бы сказала. Дышать, равно как и двигаться, он самостоятельно не сможет — уже поражены лёгкие и нервная система.

Господи. Я яростно потёрла переносицу, чтобы привести мысли и чувства в порядок. Даже в самые тёмные времена, когда шла охота на некромантов, ни один храмовник не позволял себе такого издевательства над человеком.

Ведь самая страшная пытка — это гнить заживо.

Хотелось бы мне прекратить страдания несчастного, но видя состояние Габриэля, я не рискнула вмешиваться. В конце концов, я всего лишь временная маркиза, угрозами и шантажом получившая своё место.

Они просто не поймут милосердия, которому научила меня мама.

— Я ей не верю, — отрезал Белун, втыкая мне под ноги жемчужное копьё. — Эта ушлая девица не понравилась мне с самого начала. Мало того, что одна прошла через земли, так и у Стены умудрилась выжить!

Я хмыкнула и закатила глаза. Этот старый маразматик уже больше часа сотрясал стены замка утробным ором и перечислением всех небесных кар, которые полагаются дрянной девчонке. То есть мне.

Я тряхнула затёкшей кистью и с удовольствием проследила за тем, как вздрогнул Белун и как быстро сменил позицию — перейдя за спину Габа. Всё-таки Чиваса рассказала о своём унижении. Иначе, с чего бы такому опытному и повидавшему жизнь гному прятаться от ушлой девчонки?..

Пока шло разбирательство и поиски морфа, успешно играющего роль своей жертвы на протяжении дня, мы с Габриэлем разрабатывали план очистки замка и спасения истерзанного Доуля.

И всё это время я внимательнейшим образом отслеживала любые магические колебания. Существо, способное менять не только внешность и кости, в империи звали морфами, а вот за её пределами — жестокими изуверами. Их численность не превышала сотни на все континенты, но то была страшная сотня. Веками они внедрялись в общество высших и низших рас, меняли внешность, пол, расу, голос, скелет и даже ауру.

Их невозможно распознать, если они внедрились.

Ну… Я почесала подбородок и скривила губы. Раньше нельзя было.

— Габ, — тихо позвала я маркиза, стараясь привлекать как можно меньше внимания. Если уж у нас в замке завёлся морф, то кто его знает — один он или с подмогой. — У меня есть идея, но без тебя, боюсь, мне не справиться.

Маркиз кивнул и одним движением пальца заставил гнома молчать.

А что, раньше так нельзя было сделать? До глубины души возмутилась я. Надо было ждать, когда из него весь гномий запас коварства и жадности вылезет?!

Фух. Надо успокоиться, иначе опять поругаемся.

Я показала язык Белуну, фыркнула в сторону кривившей рожу Чивасе и пошла в сторону выхода из зала.

— Соль! — Габ догнал меня у дверей и придержал за локоть. — Ты сказала что можешь спасти его.

— Верно. — Я медленно вытащила руку из захвата и потёрла ноющую кожу. — Видишь ли, благословение Святой, которое часто использовали в храме, имеет один невероятный эффект.

— Какой?

— Оно возвращает к жизни.

— Как нежить? — Габриэль обернулся и потащил меня наружу, не забыв прикрыть за нами дверь. — Мне нужен нормальный Доуль. Он не заслужил такого. — Габ заострил внимание на чём-то позади меня и внезапно дёрнул глазом, а потом и вовсе оскалился.

— Не как нежить. — Я обернулась, но не заметив ничего странного, продолжила объяснять. — Ты, возможно, этого и не знаешь, так как живёшь на отшибе империи, но святой отец Капел, который является наместником бога Ахарбы, уже многие годы имеет статус неприкосновенного для Смерти.