Габриэль закончил с обмазкой хиёлты в посолочной смеси и подняв с пола тяжеленную крышку-пресс, закрыл ею бочку.

— Ну да, но я всё равно не понимаю…

— Наследницы — это высокоразвитые представители своей расы. Ты когда-нибудь слышала о перевёртышах?

— Зверолюдях, что ли? — Я почесала нос и чихнула. — Что-то такое говорил один дядька, побывавший на купеческом базаре. — Мол, они прекрасны и телом, и душой. Я поэтому и думала, что они все такие, а тут… монстр какой-то.

— Прекрасны телом и душой… Ну да, многие на это покупались, а потом их высушенные тела находили где-нибудь в запрудах. На самом деле, старшие хиёлты могут перекидываться раз в несколько десятков лет, на это уходит тьма жизненных ресурсов, поэтому им так важно за первые два раза найти подходящего донора для будущей наследницы.

— То есть… — Я потопталась на месте. — Эти охальницы прикидываются нашими бабами, чтобы елозить наших же мужиков?!

— Ело…зить? — Габриэль хрюкнул в кулак, а потом согнулся от хохота. — Ну ты даёшь. Никто ещё так на моём веку не называл сие действие. Ты первая. — Он смахнул выступившую влагу с глаз и разогнулся, нависнув надо мной. — Странная ты, Соля. Смешная.

— Так женщины у нас говорят. — Я обиженно нахохлилась и одним движением обогнула веселящегося маркиза, чтобы скрыть охвативший меня стыд.

— Ясно. Понятно. Ну ладно. — Он вдруг стал серьёзным и облокотившись двумя руками на бочку, сказал: — Я вот о чём хотел тебя спросить: как ты смогла углядеть на мясе плесень?..

Вопрос снабжения на этих землях один из самых острых, а потому моё обвинение в преднамеренном отравлении вызвало в семье споры. До хрипоты. Доуль — тот самый верзила, обещал открутить башку тому, кто испортил запасы продовольствия, даже если этим вредителем окажется сам Габ.

Чиваса отправилась патрулировать жилые этажи замка, чтобы поймать лазутчика, ведь по её мнению, только самый тупой главарь будет портить свою же жратву. Но если это всё-таки Габ, то у него должна быть причина.

Гном — Белунгварди Десятый Храбрейший, а коротко и уже давно просто Белун, пообещал отодрать задницу почему-то мне. По его мнению, именно я причина всех злокозеств, даже если это Габ.

— Весело у вас, — хмыкнула я, покачивая ногой.

Наш разговор затянулся, поэтому я попросила мальчиков принести оставленное в том коридоре мясо и сейчас с большим удовольствием отрывала очередной кусок от раскалённого Габриэлем прута. Я с большим подозрением и любопытством следила за тем, как просто он вызывает магию — даже не пользуясь заклинаниями — и как точечно использует силу. Чтобы не прослыть ещё большей свиньёй, чем я могла показаться, я залезла на стол и свесила ноги, решив, что такая трапеза вполне в духе местных.

Каково же было моё удивление, когда этот странный маркиз, с кучей тайн и талантов, поморщился и смахнул с края стола невидимые крошки мяса. Хотя, почему невидимые? Может, так оно было для меня, а для него, обладающего множеством приспособлений упрощающих жизнь, такое наблюдение было бы вполне нормально.

— Соль. Ты не ответила. — Он дождался, когда я прожевала последний кусок и с сожалением убрала за спину поднос с пустыми и тщательно вылизанными прутьями. — Как ты заметила плесень?

— У неё очень характерный вид. — Я причмокнула и попыталась вытащить языком застрявшее волокно между зубами. — А когда отдала этот кусок Юлю, то всё стало понятно. Только, это ведь не живая плесень.

— Почему? — Габ подался вперёд и почти скрыл от меня всё окружающее пространство. — Почему не живая?

— Потому что грибы не растут на нежити, — голосом учителя ответила я, пытаясь выбраться из захвата маркиза. — Это знает каждый некромант, и каждый зельевар, кстати. Во многих настойках, которыми пользуется прислуга, в составе есть часть нежити — перетёртые кости, или высушенная плоть. А вот вокруг рта Юля эта дрянь зацвела практически моментально. Так что плесень магическая, и почти неистребимая. По крайней мере, я не знаю ни одного случая, когда бы специалистам из магических башен удалось создать для неё противоядие.

Габриэль нахмурился и проигнорировал мою попытку проскользнуть между его рук. Он просто передвинул их так, что заглючил меня в кольцо, оставаясь при этом сверху.

— Выпусти, — потребовала я.

— То есть, ты хочешь сказать, что кто-то проник в мой замок и испортил запасы? — Он говорил будто не слыша ни вопроса, ни цыка из-за очередной провальной попытки. — И не просто проник, он преодолел защиту хранителя, разработанные мною ловушки и всех живущих здесь. Так?

— Ну. — Я почесала подбородок, смирившись с его доминированием. — Если сюда как-то попал разведчик русалок, значит и алхимик мог. Теоретически.

— Теоретически, — эхом повторил Габриэль, сжимая руки в кулаки, но оставаясь в той же позе.

— Ага.

— Почему ты решила, что это алхимик?

— Я плохо знакома с другими расами, — честно призналась я. — Поэтому могу исходить только из своих знаний, весьма скудных между прочим. — Несколько раз я слышала от стражников, что оставались в женском доме… В общем там, где я жила прежде. Я слышала, как они обсуждали исследования, проводимые по прямому приказу императрицы. В одной из магических башен есть недоалхимик, вот он ими и занимался.

Габ наклонил голову и удивлённо переспросил:

— Недоалхимик?

— Недоучка, да. Он был одним из первых, кто расшифровал трактаты древних. У него не было наставника, так что он всё делает через пробы и ошибки. Магическая плесень — его разработка. Только он хотел создать что-то, что будет пожирать нежить без ущерба для живых. Оказалось — показалось. С другой стороны, если он продал кому-то состав своей гадости, то любой мог воспользоваться шансом и…

— И… — повторил за мной Габриэль, нависая уже так сильно, что его губы едва не коснулись моих. — И попробовать завладеть этими землями, просто истребив всех живущих.

— Но это глупо!

— Почему?

Он смотрел мне в глаза, словно запоминая каждую высеченную черту радужки. Ну или пытаясь смутить меня. А может, он вообще не делал ни того, ни другого, и вся эта странная смесь чувств пополам с искрами магии мне показалась.

— Потому что никто, кроме смертника не захочет добровольно здесь поселиться, — пояснила я, чуть отодвинув голову назад.

— Но ты же здесь.

— Да-а…

— И ты не смертница.

— Не-ет… — Я чуяла какой-то подвох, но не могла понять с чем именно он связан.

— Тогда наверняка есть ещё люди, способные жить с проклятьем.

— Нет. — Я всё-таки оттолкнула его и выпрямила спину. — Кроме меня никто не сможет.

— Такая самоуверенная, — с улыбкой сказал Габ, но в его глазах я заметила тень грусти. — Я тоже когда-то таким был. Ну да ладно. К личности паразита вернёмся позже, сейчас нужно решить вопрос с питанием. Поэтому, я хочу, чтобы ты прошла со мной в хранилище и осмотрела провизию.

Я кивнула и спрыгнув со стола, спросила:

— А разве у тебя нет таких каких-нибудь?.. — Я покрутила перед глазами руками, пытаясь показать, что имела ввиду.

— Очков?

— Не знаю. У тебя много всяких приспособлений, я подумала, что и для такого случая что-нибудь да найдётся.

Габриэль вернул колчан с болтами за спину, повесил арбалет на плечо и пошёл к выходу. Из-за неспешного темпа ходьбы и лёгкой задумчивости, я смогла как следует его разглядеть. Маркиз Габриэль дю Эсфиль ещё в первую встречу показался мне слишком большим для этих мест. Но сейчас я поняла, что частично это впечатление возникло из-за объёмной, но очень тёплой одежды. Мне для согрева в замке требовалось немного божественной силы и плотная, без дыр одежда. Им же, людям, что жили в маркизате много лет и уже успели привыкнуть к вечной мерзлоте, и того меньше. Та же Чиваса щеголяла открытой грудью, которую не мог скрыть даже плотный кожаный корсет. А вот маркиз явно мёрз. И это было странно.